Болот Бегалиев – Правдивая ложь (страница 5)

в другом – смех и музыка, где смерть была всего лишь шагом в игре.

Тёмные дела Далласа

Улицы знали его имя, но шептали его только в полголоса.

Далас был не просто бандитом. Он стал частью системы.

Политики, бизнесмены, чиновники – они нуждались в нём так же, как в воздухе.

Разбой китайских бизнесменов

Слух пошёл быстро: трое китайских торговцев привезли в город партию электроники – телевизоры, видеомагнитофоны, компьютеры. Они думали, что смогут обойтись без «крыши».

Ночью их грузовики перехватили. Люди Далласа били быстро и молча. Один из бизнесменов исчез – его больше не видели.

Товар ушёл на рынки через неделю – уже под другими фамилиями и печатями.

Обман инвесторов

Когда в страну пошли первые иностранные деньги, Далас оказался рядом. Он «помогал» иностранцам получать гарантии правительства. Печати, подписи, договоры – всё выглядело законно.

Только потом инвесторы понимали: их деньги растворились. А государство лишь разводило руками: «Фирмы нет. Бумаги поддельные».

Власть знала, кто стоит за схемой. Но власть сама кормилась с этой руки.

Охрана детей чиновников

Министры, депутаты, губернаторы – они доверяли своих сыновей и дочерей не полиции, а людям Далласа.

Бронированные «Мерседесы», вооружённые охранники, клубы, рестораны – всё это контролировалось бандой.

Юные наследники чиновников росли рядом с криминалом. У них учились жить «по понятиям».

Некоторые сами потом становились частью его дел.

Заказные убийства

Политики в то время падали, как шахматные фигуры.

Один – застрелен возле подъезда. Другой – исчез по дороге в аэропорт.

Газеты писали про «неизвестных». Люди знали – за многими делами стоит Далас.

Но доказательств не было. Те, кто пытался их собрать, сами становились жертвами.

Тёмный кардинал

В те годы сильные мира сего нуждались в таких, как он.

Они звали его «решалой».

Ночью – убийца, днём – советник.

Политики боялись и уважали. Одни платили ему за тишину, другие использовали как оружие.

И именно в это время, когда Далас превращался из уличного бандита в «кардинала тени», две девочки – Лейла и Мадина – оставались одни в пустом доме.

Без отца, без защиты, без будущего.

Их жизнь только начиналась, но уже оказалась переплетена с его именем.

Разбой китайских бизнесменов. Весна серая, лужи чёрные. На рынке пахнет резиной, пылью и пролитым маслом.

Далас сидит в чайхане у автовокзала, пальцем ковыряет треснувшую керамику стола. Рядом – Лис, чуть поодаль – Молчун. На противоположной стороне – трое приезжих торговцев: аккуратные куртки, новые чемоданы, глаза настороженные. Рядом с ними – переводчик, наш, с местным акцентом, зовут Рустем.

– Мы предлагаем безопасность, – говорит Лис мягко, улыбаясь как старый приятель. – Дороги сейчас непростые. Склад у вас далеко, фуры перегружаются ночью. Много желающих помочь без договоров.

Переводчик шепчет по-своему. Старший из гостей кивает: понимает. Но отвечает вежливо и жёстко:

– Мы платим налог. Закон – для всех.

Далас невесомо кивает.

– Правильно. Закон – для всех. Только у нас их много, этих законов. Государственный, рыночный и… ночной. За ночной мы и отвечаем.

Переводчик краснеет, мнётся. Торговцы переглядываются. Старший говорит что-то резкое: не будем.

Рустем переводит сглаженно:

– Они благодарят, но отказываются от услуг.

– Хорошо, – спокойно говорит Далас. – Тогда удачи. Пусть Бог хранит в дороге.

Они уходят.

Лис смотрит на Даласа:

– Что, отпустим?

– Мы же пожелали им удачи, – отвечает тот. – Просто ночью её может не хватить.

Схема простая, как ржавый гвоздь. Не потому, что гениально. Потому что время такое.

Людей мало. Дорог много. Тьма длиннее закона.

Лис собирает крошки: кто встречал гостей на границе, кто сдаёт им склад, где они ночуют, кто возит на подработке их груз – по тысяче сомов за ходку.

Молчун поговорил с ночным сторожем склада – тот устал от жизни и от холода. Усталость тоже продаётся.

Гога договаривается с парой водил: если что – спрячут груз на развилке у бетонных колец. Шатун ищет «железо» поприличнее – биты, лом, арматура. Кривой точит нож, но Далас качает головой:

– Без фанатизма. Сегодня не кровь, сегодня – память. Чтобы запомнили. Ночь. Трасса как длинная жила тянется в темноту. Фура и микроавтобус приезжих идут цепочкой. В небе ни звезды.

На подъёме мигают аварийные. Второй микроавтобус стоит поперёк, капот открыт, как рана. Возле – двое в рабочих куртках машут руками: «Помогите».

Водитель первый тормозит из простой человеческой привычки – останавливаются, когда просят.

Дальше всё случается быстро, как удар.

Двери распахиваются. Чужой голос: «Документы. Проверка». Другой голос: «Где сопроводительные?».

Кто-то пытается спорить – получает по ребрам. Кто-то тянется к телефону – телефон летит в кювет. Молчун молчит и делает свою работу: не смотрит в глаза, не оставляет лишних слов.

Старший торговец поднимает ладонь – знак, что понял. Он не трус. Он просто понимает, где он и кто перед ним.

– Мы запомним, – выдыхает он, глядя на Даласа. Переводчик не нужен – смысл понятен без слов.

– Вот и отлично, – отвечает Далас. – Память – лучшая страховка. В следующий раз приходите днём и спросите, куда платить. Ночью у дороги дорого.

Часть наличных уходит «на бензин и нервы». Несколько коробок с самым ходовым товаром перегружают в «буханку», стоящую за кустами.

Никто не орёт. Никто не стреляет. Только снег под ногами тихо трещит, как пламя в печке.

Через пятнадцать минут трасса снова пустая, как будто ночью тут гулял только ветер. Фура с микроавтобусом уходят дальше – медленно и аккуратно. Их не добивали. Их научили. Утро. На рынке появляются «новые» телевизоры и ноутбуки «с европейской гарантией». Бумаги чистые, печати ровные. Торговцы делают вид, что не замечают знакомых моделей и упаковок.

Деньги капают по цепочке: возчики, посредник, «общак», люди в форме.

Днём к Даласу заходит знакомый из отдела: куртка гражданская, взгляд профессионально пустой.