Богдан Сушинский – Полковник трех разведок (страница 43)

Лондон. Отель «Маунтройял».

Апрель 1961 года

В точно оговоренное время, что называется, минута в минуту, в дверь постучали, и на пороге появился стюард, с каталкой, уставленной напитками и яствами, которых полковник Пеньковский-Алекс не заказывал, а вслед за ним — возникли двое неизвестных ему англосаксов, в гости которых полковник не приглашал. Тем не менее такой подход к «решению деловых вопросов» русскому явно понравился.

— Позвольте представиться, полковник, — слегка прищелкнул каблуками один из них, как только стюард оказался по ту сторону двери. — Капитан Брадоу, он же, в недалеком прошлом, Брадов, англичанин, с примесью давно «обританившихся» русских кровей; представитель британской секретной королевской службы. Рядом со мной — капитан Кинген, который представляет не менее уважаемую разведку Соединенных Штатов.

— Честь имею, — тоже на вполне сносном русском представился рослый, плечистый американец, скорее всего, попавший в разведку из среды морских пехотинцев. — Если не возражаете, мы будем общаться с вами, вместе с британским коллегой.

— Ну, допустим, это представитель британской разведки намерен общаться с вами в присутствии своего американского коллеги, — с явной ноткой высокомерия поправил его Брадов. — Не будем забывать, что связь с вами наладил наш, британский агент.

— С моей стороны возражений нет: втроем — значит, втроем. Собственно, так и было задумано, — поспешил заверить их обоих Алекс. — Тем более что в любой ситуации русские привыкли «соображать на троих».

— У нас, в МИ-6, эту особенность характера русских учитывают.

— И переходите на английский, господа. Если какое-то выражение покажется непонятным, я попытаюсь уточнить его на русском.

— Вы правы: пребывание в Лондоне следует использовать для совершенствования языка метрополии.

Рядом с янки британец «русских кровей» — круглолицый, со ржаной копной волос и жиденькими, странновато светлыми бровями, — мог бы выдаться мелковатым. Может, поэтому он держался, уподобляясь некоему британскому лорду. Полковник давно знал, что по отношению к американцам британские англосаксы пытались вести себя с таким же покровительственным снисхождением, с каким некоторые русские вели себя с «нацменами». Так вот, нынешнее поведение Брадова могло служить наглядным примером такого поведения.

— К тому же вам легче будет расшифровывать записи наших диалогов, — произнес тем временем Алекс, — при переводе их в отчеты.

Брадов понимающе улыбнулся.

Чувствуя себя хозяевами, англосаксы, как решил называть их про себя Пеньковский, без приглашения уселись за наспех сервированный стол в гостевой части номера и, отодвинув в сторону мешающую посуду, выложили перед собой две темные папки, на одной из которых был теснен британский флаг, а на другой красовался американский. Рядом с папками тут же приютились два портативных диктофона.

— Гревилл Винн уверил нас, — взял на себя роль главного переговорщика Брадов, — что все предварительные моменты нашего сотрудничества уже оговорены? Он прав?

— Я сам выразил согласие сотрудничать с вами, — жестко ответил Пеньковский. — Мало того, это была моя инициатива. Прошу акцентировать на этом внимание во время подписания договоров и информирования шефов ваших разведок. Этот факт имеет для меня принципиальное значение.

Англосаксы многозначительно переглянулись. Обычно «фигуранты» таких операций подобных требований не выдвигали. Наоборот, пытались оставить нишу для отступления, дабы, в случае провала, убеждать судей, что они попали в ловушку западных разведок, их шантажировали, пытали, заставляли дать согласие на сотрудничество. Кажется, сейчас они имеют дело с несколько иным подходом.

— Вы это произнесли, и мы это, — указал американец на диктофон, — услышали. Само собой, в ходе устных докладов мы тоже будем обращать внимание руководства на тот факт, что вы сами пошли на контакт с агентом Винном и сами добровольно предложили свое долгосрочное сотрудничество.

— Именно так, добровольно и долгосрочное, — поспешно подтвердил Алекс.

— Что тоже зафиксировано, — нетерпеливо объявил Брадов. — И запомните: ни один нюанс, на котором вы акцентируете наше внимание, упущен не будет. А посему, если не возражаете, приступим к нашим формальностям.

Лишь после того, как Пеньковский выдержал перекрестный натиск двух взглядов, англосаксы принялись извлекать из своих папок тексты договоров.

— Обязательства перед британской и американской разведками, которые вам надлежит подписать, — голосом нотариуса, зачитывающего текст завещания, проговорил капитан Кинген, — идентичны. К тому же во избежание каких-либо недопониманий они составлены на английском и русском языках. Ознакомьтесь с этими документами, мистер Пеньковский, и подпишите.

— Если возникнут вопросы, мы попытаемся ответить на них, — предельно вежливо добавил Брадов.

— Для меня очень важно, чтобы в случае провала ваши службы попытались обменять меня на кого-то из советских агентов, которые потерпели фиаско в Англии или в США. Или же предприняли какие-либо другие меры, скажем, дипломатического характера, кампании в прессе, — молвил Пеньковский еще до того, как приступил к изучению текста обязательств. — Право на подданство в Британии или гражданство в США, сохранение воинского чина, надлежащее финансирование и все такое прочее.

— Благодаря Винну все эти пункты уже предусмотрены, господин полковник, — заверил его Брадов. — В наших бумагах нет общих слов, ибо все они, вплоть до финансового обеспечения, — из агентурной конкретики.

— Кстати, в случае реальной угрозы вашего провала, — добавил Кинген, берясь за бутылку с коньяком, — мы попытаемся любым образом выдернуть вас из Союза, не доводя дело до ареста. Например, наше правительство уже начало вести переговоры с Советами об обмене пилота Френсиса Пауэрса[23] на одного из русских шпионов, который отбывает сейчас наказание в американской тюрьме.

Услышав об этом, Алекс насторожился.

— Что, в самом деле? Об этих усилиях американцев я слышу впервые. Пропагандистская истерия в связи с полетом Пауэрса была настолько мощной, а судилище над ним — настолько демонстративно-устрашающим, что, казалось, ни на какой обмен кремлевские бонзы не пойдут.

— Как видите, пошли.

— Лично вас такой исход разведывательной операции должен приободрять, — заметил Брадов.

— Или хотя бы дарить некоторую надежду, — пригасил Пеньковский оптимизм англосаксов.

Под произнесенный им тост «За успех нашей общей операции и братство представителей всех разведок мира» они опустошили свои коньячные рюмки, но, прежде чем продолжить чтение «обязательства», полковник осторожно, с явным сомнением в голосе, поинтересовался:

— И какова реакция официальной Москвы? Хотя бы в принципе она готова на подобный обмен?

— Как всегда в подобных случаях, русские тянут с окончательным согласием. Мы знаем, что в московских верхах по этому поводу ведутся бесконечные переговоры и согласования. Несомненно, руководители и ГРУ, и КГБ настаивают на том, чтобы обмен состоялся. Не потому, что их волнует судьба американского летчика, а потому что надеются на спасение своего коллеги. Это вселяло бы уверенность в счастливом завершении провала у многих других агентов.

— Не зря же я и заговорил об этом, — простодушно признался Пеньковский. — Хоть какие-то подвижки в этих переговорах намечаются?

— Наше руководство почему-то уверено, что результат будет положительным, — ответил американец, вновь наполняя миниатюрные, в восприятии русского агента, рюмки дорогим французским коньяком. — Как всегда в подобных случаях оно, говоря языком дипломатов, источает «умеренный оптимизм».

— К слову, попытайтесь выяснить настроения по этому поводу в высших партийных и силовых кругах, — вмешался британец. — В частности, кто в высшем партийном и военном руководстве является сторонником такого обмена. Тогда появится возможность воздействовать на это «слабое звено».

— Ну, сделать это будет непросто.

— Почему же? Важным источником информации может служить, например, ваш покровитель, главный маршал артиллерии и депутат Верховного Совета Сергей Варенцов.

— К тому же он — кандидат в члены ЦК, — согласился с этим предположением Алекс, вновь обращаясь к тексту «обязательства». Но уже через несколько секунд спохватился: — Хотите сказать, что все мои потенциальные источники вам известны? Опять неутомимый Гревилл Винн постарался?

— Он самый. Впрочем, все сведения о вас, как о новом агенте, мы старательно проверяем.

Конечно, Пеньковский понимал, что куда более информированным источником способен оказаться шеф ГРУ генерал Серов, к которому у него тоже был определенный доступ. Однако упоминать его имя всуе не решился.

Англосаксы не обманывали: пунктами «Обязательства» было предусмотрены все те условия, которые в свое время Пеньковский выдвигал в беседе с Винном. Да и сам Британец оказался человеком пунктуальным и совестливым. Но, прежде чем подмахнуть предложенные ему документы, полковник неожиданно проворчал:

— Я сразу же должен уведомить вас, что получил задание завербовать господина Винна, втянув его в деятельность военной разведки Совдепии.

Американец пожал плечами, а британец ухмыльнулся и процедил:

— Не вижу проблем. Действуйте согласно инструкции, причем так, чтобы ваши старания не выглядели слишком уж беспомощными. Важно, чтобы руководство поверило в ваши способности и не поскупились на еще одну командировку.