Бобби Палмер – Айзек и яйцо (страница 31)

– Тебе сколько сахара? – уточняет он.

Эгг отдергивает руку так резко, что сам опрокидывается и ныряет в сгрудившиеся на краю дивана подушки. К его счастью, Айзек не видит в этом ничего странного и выходящего за рамки «типичного Эгга».

– Дебяд, – пищит Эгг из-под подушек.

– Девять кусочков сахара. Как скажешь.

Усвоив урок, Эгг не предпринимает новых попыток, пока Айзек рядом. Он спокойно потягивает чай и задумчиво жует чайный пакетик, гадая, когда ему представится еще одна возможность нанести вероломный удар. Во время фильма такого шанса не выпадает – даже ближе к концу, когда Айзек пускает слезу и зарывается лицом в одеяло из-за слов ангела-хранителя о том, что «человек не может быть неудачником, если у него есть друзья».

– Это моя самая любимая цитата из всех фильмов, что я смотрел, – всхлипывая, признается он.

Эгг кивает, украдкой поглядывая на ящик, пока Айзек утирает слезы одеялом. Когда Айзек снова поднимает глаза на экран, Эгг уже поглощен разработкой плана действий. Он не находит возможности что-либо предпринять ни в оставшиеся минуты фильма, ни за перекусом по-братски разделенным консервированным тунцом, ни во время последующего просмотра «Клуба «Завтрак». Эгг замечает, что у Айзека удивительно вместительный мочевой пузырь – в туалет он отходит нечасто. Эгг покусывает свои пухлые губки, нервно барабанит маленькими ножками по диванным подушкам. Были бы на его тощем запястье часы, он бы то и дело нетерпеливо поглядывал на них. Время поджимает – а ему непременно нужно разобраться с запертой комнатой. Только тогда он сможет с чистой совестью предоставить Айзека самому себе. Разве правильно было бы поступить иначе? В жизни Айзека царит полнейший кавардак. Не похоже, что он справится с ним сам, пусть хоть обложится своим притворным оптимизмом и лозунгами «не оглядываться назад». Сегодня он разводит особенно бурную деятельность – вероятно, потому, что расстроен отбытием Эгга. Эгг все понимает. Они досматривают фильм, и Эгг надеется, что Айзек наконец отправится подремать. Но он хочет провести побольше времени с Эггом. На очереди торжественное вычеркивание дел из списка, поэтому Айзек перебирается на кухню. Пока он не видит, Эгг раздраженно закатывает глаза, но все равно спрыгивает с дивана и послушно плетется следом.

Айзек снимает список с холодильника, протягивает Эггу фломастер и тут же подхватывает его на руки. Сейчас Эгг мог бы легко проникнуть в сознание Айзека, а Айзек – в сознание Эгга. Но Эгг не хочет снова устанавливать эту связь – в прошлые разы он видел в разуме Айзека одну лишь тьму. Как бы ему ни хотелось узнать, что Айзек прячет в комнате на верхнем этаже, перспектива быть снова затянутым в непроглядную бездну его мыслей пугает Эгга куда больше. Он предпочтет открыть эту дверь в материальном мире.

– Ну, что? – обращается к нему Айзек. – Приступим?

Сидя на сгибе руки Айзека и сжимая в маленьком кулачке фломастер, Эгг пытается отправить свободную руку обратно в гостиную – к ящику. Этот план тоже проваливается – Айзек вручает Эггу список и назначает его ответственным за вычеркивание. Стиснув десны, Эгг подчиняется. Айзек вслух зачитывает пункты, покачивая Эгга на руках, а Эгг неровно, но старательно вычеркивает строку за строкой, время от времени оглядываясь на гостиную.

– Газон мы вроде подстригли? – намекает Айзек.

– Д’а, – отвечает Эгг, припоминая вкусный запах свежескошенной травы, и вычеркивает Подстричь газон.

– И одежду Мэри мы разобрали.

Эгг кивает и вычеркивает Разобрать одежду Мэри.

– И даже отнесли ее в благотворительный магазин, – добавляет Айзек. – Так что это тоже можно считать выполненным.

Эгг вычеркивает Отдать одежду на благотворительность.

– Мы подстриглись?

Эгг ощупывает пучок волос на собственной макушке и, осознав, что он лохмат, как и прежде, хлопает ладошкой себе по лицу, впечатывая ее прямо между глаз.

– Д’оу.

– Да не ты, дурачок, – качает головой Айзек. – Я. Я подстригся.

Эгг обдумывает его слова, затем кивает и вычеркивает Подстричься.

– Прибраться в кабинете Мэри, – вслух зачитывает Айзек следующий пункт. – Ну, бардак там, конечно, знатный. Стол завален тетрадями, по полу разбросаны книги. С недавних пор.

Эгг озорно хихикает.

– Да-да, твоих рук дело, – кивает Айзек. – Все равно вычеркивай. Пусть пока так все и остается – не страшно.

Эгг вычеркивает Прибраться в кабинете Мэри.

– Ну вот, – со вздохом удовлетворения подытоживает Айзек.

Эгг переживает за него. Эгг задается вопросом, что Айзек будет делать, когда останется один. Эгг знает, что Айзек считает себя плохим братом, ужасным сыном и совершенно отвратительным зятем. «Человек не может быть неудачником, если у него есть друзья». Айзек уверен, что таких неудачников, как он, свет еще не видывал. Эгг знает, что обещание Айзека Позвонить Эстер не будет исполнено, пока он не избавится от привычки спать в обнимку с жестяной коробкой из-под печенья. И что он не сможет Вернуться к рисованию, пока его рука дрожит из-за наложенных швов. В последние несколько недель он стал чаще ускользать из дома, счета по кредитным картам по-прежнему пытаются забаррикадировать входную дверь. Эгг знает, как далеко Айзеку до исцеления. И знает, как сильно Айзек хочет, чтобы Эгг остался с ним.

«Почему так скоро?» – спросил его Айзек.

Ответ крылся в разговоре Айзека с сестрой, который Эгг слышал, сидя в шкафу.

«Хватит притворяться, будто реального мира не существует, Айзек».

Эгг – из другого мира. Такие, как он, появляются и исчезают, когда им заблагорассудится. Но Эгг осознал кое-что важное: чтобы снова стать человеком, Айзеку нужны другие люди, он должен проводить время с ними, а не с Эггом. Оставшись, Эгг только навредит. Айзек любит цитату из «Этой замечательной жизни», а вот в памяти Эгга отпечаталась фраза из «Мэри Поппинс» – фильма, который он посмотрел в одну из первых недель пребывания на диване своего единственного земного друга. «Останусь, пока ветер не переменится». Эгг должен поступить так же. Но только после того, как исполнит задуманное.

– Ну, вот мы и разобрались со всеми делами, – удовлетворенно замечает Айзек.

– Д’оу, – решительно возражает Эгг, раздувая ноздри и постукивая пальцем по самой последней строчке – по делу, которое так и осталось невычеркнутым.

Разобрать верхний этаж

Эгг поднимает глаза на Айзека, который, едва скользнув взглядом по последнему пункту, теряет весь боевой настрой. Складывается ощущение, что прятавшая его истинное лицо жизнерадостная маска держалась на одном хлипком стежке – и он только что лопнул. Улыбка мгновенно соскальзывает с его губ. Он кажется осунувшимся и уставшим. Тревожные морщинки расползаются по лицу, точно трещинки по фарфору. Взгляд мутнеет. Но маска липнет обратно столь же быстро, сколь слетает. Черты его лица разглаживаются, словно кто-то подцепил их лебедкой. Снова безмятежный, Айзек вырывает список из рук Эгга.

– Мы разобрались со всеми делами! – пугающе радостно повторяет он.

Одной рукой он небрежно ставит Эгга на пол, другой сминает список и выбрасывает его в мусорку. Прежде чем Эгг успевает возразить, Айзек возвращается в гостиную, опускается на диван и включает следующий фильм. Досмотреть «Бойцовский клуб» совесть ему все же не позволяет. Он выключает фильм на середине и одаривает Эгга мрачным торжественным взглядом. Уж не собирается ли он наконец посвятить его в тайну своих периодических исчезновений и запертых дверей?

Еще чего, разбежался.

– Знаешь, который час?

Не знает. Он не говорил Айзеку, во сколько планирует выдвигаться. Выпятив нижнюю губу, Эгг мотает головой.

– Время последних тостов, – объявляет Айзек. – Прощальных.

Глаза Эгга загораются. Он распробовал пиво, которым Айзек угостил его вчера вечером, так что у него тут же начинают течь слюнки. Он с предвкушением причмокивает губами.

– Я имею в виду тосты с фасолью, – поясняет Айзек. – Наши традиционные.

Эгг перестает облизываться и старается скрыть свое разочарование, хотя не может отрицать, что такие тосты его прельщают немногим меньше. Поэтому он кивает и снова следует за Айзеком на кухню. Айзек принимается за готовку, беззаботно болтая с Эггом о том о сем: не хочет ли Эгг взять с собой в дорогу немного фасоли, не замерзнет ли он без одеяла. Кажется, Айзек отчаянно пытается что-то скрыть. Не только те вещи, которые скрывает обычно, – что-то еще. Тревогу. Печаль. Он напуган надвигающимся прощанием и с каждой минутой все больше поджимает губы. Эгг уже собирается сказать, что может ненадолго задержаться, но в этот момент Айзек ставит на стол две тарелки с тостами и тут же принимается за свою порцию. Эгг откусывает немного и выглядывает в окно. Солнце клонится к горизонту, окрашивая небо в желтовато-белый, лишенный всякой теплоты, такой непристалый закату оттенок. Над растрепанными кронами садовых деревьев проступает бледный призрак луны. Тут и там небо прорезают первые вечерние звезды. Где-то за ними его ждет семья. Дом. Эгг поворачивается к Айзеку и понимает, что все это время он не сводил с него глаз. Рука с тостом зависла в воздухе у самого его рта, бобы один за другим соскальзывают на тарелку. На краткий миг на лице Айзека застывает выражение отчаянной тоски. Он напоминает угодившего в ловушку зверя. Кажется, он хочет что-то сказать, но не решается, будто сам держит себя на мушке. Он умоляюще смотрит на Эгга.