Бобби Палмер – Айзек и яйцо (страница 29)

Баб!

Эб бя. Уоб уаб.

Д’а. Д’а д’a д’a.

Ока. А бя лю.

Уаууу.

Эгг с довольным видом завершает вызов. У Айзека немного отвисает челюсть. Он смотрит на Эгга, на телефон, снова на Эгга.

– Это что было?

– Эбб жобидь доб.

– Эгг звонить дом? – Эгг не смотрел «Инопланетянина» – просто слышал цитату от Айзека. Айзек в очередной раз указывает на все еще не тронутый пакет с покупками и, повышая голос, спрашивает: – Ну и зачем ты заставил меня купить все это, если мог просто воспользоваться моим телефоном?

Эгг смотрит на пакет, потом переводит взгляд обратно на Айзека. По его мордашке расползается самая настоящая ухмылка.

– Жбешо, – объясняет он, пожимая плечами. Ему смешно. Для большей убедительности он фыркает и показывает Айзеку язык.

На несколько мгновений Айзек теряет дар речи. Раньше он был мастак на всякого рода розыгрыши, но как же давно сам не попадался на крючок. Все эти схемы, самодельные антенны, список покупок, ради которых он потащился в город… Оказывается, ни в чем из этого Эгг не нуждался. Подловил так подловил. Айзек смотрит на пакет, на телефон, на все еще корчащее ему рожицу существо. В груди снова занимается то странное чувство, оно подступает к горлу, и Айзеку кажется, что он вот-вот разрыдается прямо перед Эггом. Но этого не происходит. Мышцы его лица начинают подрагивать, глаза жжет, а рот кривится в изломанном отражении ухмылки Эгга. Ухмылка расползается в улыбку, улыбка – в усмешку, и внезапно Айзек разражается звучным, низким, грудным хохотом. Он складывается пополам, держась за спинку одного из кухонных стульев. По щекам снова начинают течь слезы, но это не слезы горя. Впервые за несколько месяцев Айзек смеется. По-настоящему смеется. Смеется, и смеется, и смеется, и хочет сгрести Эгга в охапку и крепко обнять в благодарность за этот прекрасный день – первый за бог знает сколько времени. Но он не поддается своему порыву.

– И правда смешно, – говорит он вместо этого, выпрямляясь и утирая глаза. Он подходит к холодильнику и достает две закрытые, пережившие побоище бутылки пива, которые ждали своего часа с тех давних пор, когда смех не был таким уж событием в жизни Айзека. Он поворачивается к выжидающе хлопающему глазами Эггу и жестом указывает ему на заднюю дверь.

– Открой, – просит он. – И тащи эти стулья на улицу. Мне кажется, это стоит тоста.

Эгг тут же кидается к тостеру, но Айзек останавливает его и объясняет второе значение этого слова. Эгг впитывает все как губка. Он обходит чулан, в котором хранятся консервы с фасолью, и направляется в гостиную, к тумбе с телевизором. Затем открывает правый ящик и выуживает оттуда ключи. Айзек не обращает никакого внимания на его удивительную осведомленность. Он копается в телефоне: просматривает список последних вызовов, выясняя, кого же набрал Эгг. Номер состоит из каких-то непонятных символов. Код города, например, выглядит следующим образом: [MF3] «+Æ♃». [MF3] Айзек даже подумывает перезвонить по этому номеру, но боится нарваться на мать Эгга. Она представляется ему весьма грозной, раз уж снесла такого крупного сынка.

– Дож, – объявляет Эгг. Тост. Другой тост, пока что ему незнакомый. Он уже распахнул заднюю дверь, вытащил два стула и даже достал из ящика у плиты открывашку, которую все никак не решается протянуть Айзеку.

– Знаю-знаю, – вздыхает Айзек. – Мне нельзя. Но один раз не считается.

Эгг пожимает плечами и послушно отдает открывашку. Айзек подцепляет пробки на обеих бутылках – и настает его очередь не решаться вручить пиво Эггу.

– Тебе сколько лет? – интересуется он.

Не утруждая себя ответом, Эгг броском руки-кобры выхватывает у него бутылку и направляется на улицу. Айзек пожимает плечами и следует за ним. Эгг залезает на один из мягких стульев, Айзек устраивается напротив. Темно. Солнце почти скрылось за горизонтом, насыщенно-фиолетовый шлейф сбежавшего света вздымается над деревьями и сливается с индиговым куполом неба. Некоторое время Айзек и Эгг молча сидят за козлоногим столиком на террасе с бутылками пива в руках. Их взгляды медленно скользят по выкошенной лужайке, цепляются за садовый сарайчик, запутываются в косматых кронах деревьев, утопают в бескрайнем ночном небе. Подстриженный не хуже газона Айзек снова походит на человека. Растрепанное, как и обычно, яйцо все еще походит на инопланетянина, а, восседая на несоразмерно большом для него стуле взрослого землянина, еще и на смешного полурослика. Айзек пристально вглядывается в него. В напоминающих два огромных хрустальных шара глазах Эгга отражаются звезды – так ясно, будто все они на самом деле сверкают по ту сторону его роговицы. Желтизной его кожа не уступает солнцу, а бугристой поверхностью – изрезанной кратерами луне. Белоснежный мех светится даже в сгустившихся сумерках. В памяти всплывают обрывки статьи, которую Айзек когда-то вычитал в мужском журнале. В ней приводился сомнительный список вещей, якобы помогающих справиться с плохим настроением. Солнечный свет. Общение с золотистыми ретриверами. В Эгге есть немного и от солнца, и от ретриверов. Айзек с Мэри всегда хотели завести собаку. Маленький комок чистой радости, который освещал бы даже самые пасмурные их дни.

«Эгг – хорошее яйцо», – думает Айзек, и его губ касается слабая улыбка. Он осознает, как сильно не хочет с ним расставаться. К горлу подступает комок.

– Вам удалось наладить контакт? – наконец прерывает молчание Айзек.

– Д’а.

– Отправишься домой?

– Д’а.

– Когда?

– Жабба.

– Завтра?!

– Д’а.

Айзек изо всех сил старается скрыть, как расстроен.

– Почему так скоро? – спрашивает он.

Эгг просто пожимает плечами.

Айзек медленно выдыхает. Ему кажется, что он вот-вот упадет со стула. В груди снова разверзается пропасть. Он заталкивает эмоции поглубже.

– Тогда у меня есть тост, – объявляет он неожиданно низким голосом.

– Дож.

– За тех, кого мы потеряли.

– Жадебо бы бодебяси.

– И за друзей, которых приобрели.

– Жа дуже бодобы биобекси.

Они чокаются бутылками. Точнее, чокается Айзек, а Эгг недоверчиво наблюдает за его действиями. Он даже немного отшатывается, как будто боится, что Айзек передумает и отберет у него бутылку. Улыбнувшись, Айзек отхлебывает пива. Из груди снова вырывается тяжелый вздох.

«Не оставляй меня», – хочет попросить он.

– А как ты попадешь к себе? – спрашивает он вместо этого.

– Секс.

Айзек, вскинув бровь, смотрит на Эгга. Похлопав глазами, тот повторяет. Протяжное «е» без лишних призвуков дается ему нелегко. Сейчас он как никогда похож на обезьяну.

– Сеееееееееес, – выводит он с таким усердием, что даже плюется.

– Лес, – догадывается Айзек, кивая. – Тебя заберут из леса?

– Д’а.

– Понял. – Айзек делает еще один глоток пива.

– А дебош?

Айзек усмехается, хотя ему вовсе не весело.

– Без проблем, отвезу.

Эгг благодарно кивает и делает большой глоток пива, после чего немедленно давится, морщится и с отвращением констатирует:

– Блэ.

Айзек снова улыбается. И снова вздыхает.

– И что я буду без тебя делать?

Эгг не отвечает. Айзек отхлебывает побольше пива – на этот раз главным образом для того, чтобы залить подступающую к горлу панику. Вот и все, получается. Завтра Эгг его бросит. Завтра Айзек останется совсем один. Что он будет делать? Айзек наблюдает, как Эгг снова присасывается к своей бутылке, на этот раз изображая удовольствие. Ну, хотя бы ему не грозит одиночество. А вот Айзеку остается только завидовать. Интересно, о чем он сейчас размышляет? Что происходит за этими космическими глазами? Наверняка он в восторге. Наверняка думает о своей семье, о поисках нового дома. Айзеку даже в голову не приходит, где на самом деле бродят мысли Эгга, – по иронии судьбы замки, ключи и спрятанные за дверями секреты заперты в самых потаенных уголках его сознания. Айзек понятия не имеет, что Эгг давно хочет задать ему пару вопросов. И что, более-менее овладев необходимыми лингвистическими навыками, он решил, что вполне способен самостоятельно найти ответы. Теперь Эгг знает, что Айзек хранит ключи в гостиной – в правом ящике тумбы, на которой стоит телевизор. Если остальные ключи лежат там же, велика вероятность, что Эгг отыщет среди них и ключ от комнаты на верхнем этаже дома.

Завтра Эгг воспользуется этим ключом. Завтра карточный домик Айзека рухнет.

Восемь

Если бы они жили в одной из историй Мэри Морэй с иллюстрациями Айзека Эдди, Эгг никогда бы не открыл ту дверь на верхнем этаже дома. А даже если бы и открыл, то обнаружил бы за ней домашних зверушек, дружелюбных гиббонов, множество тостов с фасолью и кучу других вещей, которые он полюбил за время своего пребывания на Земле. Если бы они жили в одной из историй Мэри, Эгг не покинул бы его. И Мэри не покинула бы. И Айзеку не пришлось бы ничего прятать за закрытой дверью. Он жил бы долго и счастливо. Но суровый закон жизни гласит: там лучше, где нас нет. А там, где Айзек, просветов не бывает в принципе. Ему не посчастливилось оказаться в одной из историй Мэри. Жизнь вообще имеет мало общего с детскими книжками. Эгг вот-вот откроет дверь, и хрупкая реальность, которую Айзек по кусочкам собирал все последние месяцы, снова разлетится вдребезги. Вот тебе и исцеление. Вот тебе и счастливый конец.

Как в любой стоящей иллюстрированной книге, день начинается с пробуждения главного героя. Айзеку снилось, как они с Эггом летят на ракете к тому огромному космическому кораблю, а по радио играет песня Raindrops Keep Fallin’ on My Head. Так Айзек и догадался, что спит: даже если в ракетах предусмотрены радиоприемники, вряд ли там бы ловило «Релакс FM». Он разгоняет остатки сна. Сердце сжимается из-за того, что Мэри по-прежнему нет рядом, но уже не так сильно, как несколько месяцев назад. Должно быть, похожим образом люди учатся ходить, потеряв ногу. Потом он вспоминает, что сегодня – последний день Эгга на Земле, и его сердце сжимается снова. Айзек садится в постели и по отфильтрованному занавесками солнечному свету пытается определить, который час. А черт его знает. С каждым днем светает все раньше. Он зевает и поворачивается к двери. Эгг явится с минуты на минуту. Вот сейчас. Прямо сейчас. Хмурясь, Айзек приподнимается на локте и пытается через приоткрытую дверь выглянуть на лестничную площадку. Никаких признаков Эгга. Конечно, он давно перестал кричать, но его приближение с завтраком в маленьких ладошках всегда выдает неуклюжее топ-топ-топ. Айзек пытается найти хоть какое-нибудь объяснение – и ничего хорошего ему в голову не приходит. Сегодня Эгг собирался отправиться к своим. Но точного времени он не назвал. Айзек сглатывает, вскакивает с кровати, быстро натягивает халат и сбегает вниз по лестнице.