Бо Со – Как убедить тех, кого хочется прибить. Правила продуктивного спора без агрессии и перехода на личности (страница 58)
Предъявляй документы: убедительные посты, как правило, ссылаются на внешние доказательства с использованием гиперссылок и маркеров, таких как for example и e.g. Отдельное исследование, проведенное в Университете штата Аризона в 2018 году, показало, что убедительность доказательств одинаково надежно работает в обсуждениях как «социально-моральных» вопросов, так и менее острых тем[192].
Не упорствуй (выполнять после соблюдения первых четырех правил): вероятность изменить точку зрения была максимальной на третьем раунде обмена аргументами между OP и респондентом, а после четвертого резко шла на спад.
С моей точки зрения, все это было вполне разумно и логично, но чем больше времени я проводил на форуме субреддита CMV, тем более необычными казались мне его среда и обитатели. Пользователи были серьезными до какой-то болезненности. Некоторые оригинальные посты растягивались до размеров редакционных статей. А в других описывались незначительные личные кризисы – моменты разочарования, сомнения или прозрения, – которыми автор почему-то решил поделиться с пользователями CMV. Респонденты же, как правило, были чрезвычайно строгими, а иногда и весьма резкими в своей критике. Еще они часто задавали вопросы, а потом быстро сдавались. Мне показалось, что они похожи на беженцев из опасных уголков Сети, создавших свой новый безопасный мирок. Сообщество это объединяла не только близость взглядов или культуры, но и многочисленные законы и правила. Во вкладке правил форума больше текста, чем в Конституции США[193]. Там подробно описываются как педантичные «технические» требования (заголовки должны быть утвердительными, а не вопросительными, например, вы должны написать «CMV: конфеты Trix – только для детей», а не «CMV: конфеты Trix – только для детей?»), так и требования моралистического толка (вы можете оскорбительно охарактеризовать представленную вам идею – например, «Это расистская точка зрения», – но обязаны воздерживаться от подобных замечаний о человеке, оставившем комментарий»)[194]. За соблюдением всех этих правил следит группа модераторов-добровольцев, уполномоченных удалять посты, а в крайних случаях банить пользователя, отрезая ему доступ на форум.
Судя по всему, именно благодаря этому сочетанию мягкой и жесткой силы CMV решает три структурные проблемы, породившие в свое время плохие онлайн-споры.
Аудитория: один из худших аспектов онлайн-споров состоит в том, что их участники, кажется, меньше заинтересованы в изменении мнения друг друга или даже в обсуждении той или иной темы, чем в том, чтобы продемонстрировать публике свои добродетели и симпатии. CMV разработал весьма изящное решение этой проблемы: чтобы добиться успеха, ты обязательно должен изменить мнение другого человека.
Алгоритм: споры в соцсетях обычно затяжные и неприятные, ведь алгоритмы сайтов разработаны так, чтобы отбирать для привлечения наибольшего внимания впечатляющий контент. Субреддит CMV тоже стремится к активной вовлеченности пользователей, но для продвижения вверх люди должны голосовать по всей ветке дискуссии, а не за отдельные комментарии.
Анонимность: по подсчетам платформ соцсетей, около пяти процентов профилей на их сайтах поддельные, и большинством из них управляют боты. Это создает серьезные риски, такие, например, как вмешательство в выборы, а на менее серьезном уровне порождает у людей подозрения относительно идентичности и мотивов других пользователей Сети. Пользователи CMV тоже в основном анонимны (основатель субреддита писал под ником Snorrrlax), но они идентифицируются через количество своих Δ, которые служат свидетельством их долгосрочной вовлеченности в деятельность сообщества.
Благодаря всему этому субреддит CMV восстановил некоторые базовые условия для хороших споров: акустику, усиливающую аргументы, а не пустые слоганы; умение и готовность слушать вместо желания произвести впечатление на аудиторию; решимость вместо затягивания. Отчасти это было заслугой самоотбора, но во многом – удачного дизайна.
Однако вся эта идиосинкразическая культура, правила и их применение, необходимые для поддержания дискуссии на форуме CMV, требовали немалых затрат. И субреддит CMV остался даже в Reddit нишевым сообществом. Число его членов – семьсот тысяч – раз в двадцать – двадцать пять не дотягивало до таких субреддитов, как r/gaming, r/todayilearned и r/funny. Честно говоря, законопослушная серьезность CMV оказалась непомерной даже для меня. Их споры во всем их совершенстве казались мне неестественными и несвободными, как будто барьер для вступления в них слишком уж высок.
После просмотра их сеансов я уходил с форума с одним и тем же вопросом: если эта утопия не по душе большинству людей (в том числе мне), как же выглядит жизнеспособное будущее споров?
Надо сказать, к тому времени я уже несколько лет следил за карьерой одной очень необычной тайваньской госслужащей по имени Одри Танг. Она родилась в 1981 году в семье двух журналистов и оказалась вундеркиндом; девочка начала изучать компьютерное программирование в восемь лет и бросила школу в четырнадцать, решив получать образование самостоятельно («Я учусь на Project Gutenberg и Arxiv.org»)[195]. Вскоре после этого Танг основала свою первую компанию и начала карьеру предпринимателя и консультанта в сфере высоких технологий.
В марте 2014 года тридцатитрехлетняя Танг ушла с работы в Кремниевой долине и вернулась на родину. В те времена в центре Тайбэя происходили очень важные события. Гоминьдановское правительство пыталось без обсуждений принять соглашение о свободной торговле с Пекином. Вечером 18 марта толпа протестующих, в основном студентов, ворвалась в законодательный орган и захватила его. Танг присоединилась к коллегам из g0v, группы «гражданских хакеров», работавшей над решением социальных проблем, и помогала настроить техническую инфраструктуру, чтобы помочь протестующим общаться и организовываться. Это движение получило название «Подсолнух»; оно собрало на митинг более ста тысяч человек, в итоге заставив правительство пойти на уступки. После этого Танг ушла из бизнеса и всецело посвятила себя выполнению более масштабной миссии движения: сделать правительство более отзывчивым к реальным чаяниям и потребностям народа. В октябре 2016 года, в возрасте тридцати пяти лет, Танг стала министром цифровых технологий Тайваня[196].
Надо сказать, Танг – весьма необычный член кабмина. Она определяла себя как консервативную анархистку – консервативную в своем стремлении сохранять культуры и традиции и анархистку в вечном желании противостоять принуждению (став министром, она поклялась никогда не отдавать и не выполнять приказы – только предложения)[197]. А еще она составила описание своей новой должности в стихотворной форме и почти все свои интервью заканчивала вулканским салютом «Живите долго и процветайте». В 2019 году, через два года после прихода в кабинет министров Тайваня, она начала пропагандировать достижения своей страны.
Один из способов, который помог мне лучше понять деятельность Танг, заключался в ее противопоставлении работе CMV. Если этот субреддит процветал благодаря строгому регулированию – главный боевой клич большинства оппонентов масштабных технологий, – то Танг и ее команда выбрали более деликатный подход. Он заключался не в том, чтобы банить нежелательный контент или антисоциальные платформы, а в том, чтобы превосходить их.
Во-первых, их правительство создало собственную социальную платформу Join («Присоединяйтесь»), чтобы граждане могли подавать петиции и обсуждать их[198]. Эта идея выросла из vTaiwan, ранней платформы g0v, которая использовалась для достижения «примерного консенсуса» (хакерский термин для решения, с которым можно будет жить) путем визуализации точек согласия и несогласия между участниками. Оба сайта строились на Polis, программе с открытым исходным кодом, которая, помимо прочего, отказалась от «ответов» в пользу голосов за и против, сведя тем самым к минимуму троллинг[199]. Но vTaiwan привлекла всего сотни тысяч человек, а в Join зарегистрировалось более пяти миллионов пользователей, четверть населения острова[200]. Такая популярность Join, по-моему, указывала на одну явно недооцененную причину использования соцсетей: граждане хотят влиять на политику, во многом регулирующую их жизнь.
Во-вторых, на платформах, которые правительство не контролировало, оно вступило в борьбу с ложью и дезинформацией. В каждом министерстве была создана команда, которая в течение шестидесяти минут реагировала на любую ложную и компрометирующую информацию «столь же или более убедительным нарративом»[201]. Мерилом успеха считалась виральность, поэтому команды обычно максимально активно использовали шутки и мемы (например, собачку шиба-ину – для борьбы с паникой во время пандемии COVID-19). Отдельно от правительства сообщество g0v совместно с платформой для обмена сообщениями Line запустило боты для фактчекинга, позволявшие пользователям проверять достоверность информации.
Надо признать, отчасти эти усилия были обречены с самого начала. У нас уже тогда имелась масса свидетельств, позволявших с большой долей уверенности предположить, что ложь в соцсетях распространяется быстрее, чем правда, а клевета и дезинформация, даже если их оперативно опровергают, имеют тенденцию оставаться в сознании людей. Коррозионный эффект недоверия народа к разного рода экспертам, согласованным кампаниям по дезинформации и поддельным аккаунтам только усугублял проблему. Но для Танг мемы и фактчекинг были непременными аспектами более масштабного в