Бо Со – Как убедить тех, кого хочется прибить. Правила продуктивного спора без агрессии и перехода на личности (страница 12)
Нас повели наверх, в класс на втором этаже, тот самый, где на прошлой неделе проходило прослушивание. В той же похожей на пещеру комнате, освещенной люминесцентными лампами, мы расселись на страшно неудобных зеленых пластиковых стульях со спинками под прямым углом. Поначалу вообще было ужасно неловко. Я знал дебаты только как групповой вид деятельности; твоя команда соревнуется с другой командой, а школа – с другой школой. Однако теперь, прислушиваясь к тому, что говорят люди вокруг, я быстро понял, что на этом более высоком уровне успех носит более индивидуальный характер. У каждого члена сборной своя репутация, свой список соперников и своя история конкуренции. Тренеры называли нас звездами, но мы скорее были разрозненным созвездием – собранием ярких единиц, сгруппированных под воздействием некой внешней силы.
Через несколько минут к доске подошел импозантный рыжебородый мужчина – тот самый, с прослушивания; на этот раз он был одет в огромную фланелевую рубашку. Представившись Брюсом, студентом юридического факультета Сиднейского университета, он сказал, что он один из двух главных тренеров сборной штата. Затем он указал на второго тренера, мужчину куда менее впечатляющих размеров и постарше, по имени Марк. Мне в Брюсе особенно понравилось то, что он не стал проводить пространную и расслабленную презентацию, которая считается в Австралии чем-то вроде национального бренда. Его голос с первых слов звенел скрытой силой и только усиливал общее впечатление о нем как о человеке на редкость активном, сразу берущем быка за рога.
– Итак, начну со своего мнения о вас исходя из прослушивания. Многие либо никогда не умели правильно аргументировать, либо забыли, как это делается. А поскольку вы, ребята, собираетесь выступать на дебатах, я бы сказал, что это серьезная проблема. Аргумент – это вам не перечень фактов, не лозунг, не напутствие и не искреннее излияние собственных чувств. И не то, что смутно поддерживает вашу точку зрения. А что же это? Аргумент – это вывод о том, как обстоят дела или как минимум как они должны обстоять, обоснованный основным утверждением и подкрепленный набором вспомогательных доводов и доказательств.
Далее Брюс повернулся к доске и принялся писать на ней основные этапы.
При формулировке аргумента надо начинать с заключения – факта, суждения или предписания, которые слушатель должен принять (вы его должны в этом убедить). Например:
Боб – неприятный человек.
Заключение
Далее возьмите это заключение, добавьте к нему союз
Боб – неприятный человек…
Заключение
…потому что ему наплевать на чувства окружающих.
Основное утверждение
Затем возьмите основное утверждение, добавьте к нему союзное слово
Бобу наплевать на чувства окружающих…
Основное утверждение
…потому что он часто жесток к людям, в том числе к своим друзьям.
Причина
Теперь подкрепите причину доказательством – информацией или фактом из реального мира.
За ужином в прошлую пятницу он очень обидно высказался о работе Шерил.
Доказательство
Любой аргумент можно улучшать практически бесконечно. Спикер всегда способен найти больше причин и доказательств, равно как и подобрать лучшие варианты уже имеющихся. И тогда он сформулирует больше аргументов лучшего качества в поддержку своей точки зрения. Но без всех перечисленных выше элементов любой аргумент будет неполным.
«И как вы думаете, этого достаточно? – спросил Брюс. – Заключение, обоснованное основным утверждением, и набор подтверждающих доводов и доказательств, – это все, что нужно?» И когда я уже было начал в ответ на его вопрос кивать, тренер возопил: «А вот и нет!»
«И чего же тут не хватает? Мы еще не показали, что наше основное утверждение действительно обосновывает наше заключение. Да, мы показали, что Бобу наплевать на чувства других, но кто сказал, что этого достаточно, чтобы заключить, что он неприятный парень, а не, скажем, просто рассеянный и невнимательный?»
Тут Брюс снова повернулся к доске и расписал последний шаг.
Под конец надо увязать основное утверждение, извлеченное из заключения, с еще одной причиной.
Тот факт, что Бобу наплевать на чувства окружающих, означает, что он неприятный человек, поскольку он причиняет людям много боли, независимо от его истинных намерений.
Связь
Этот последний этап продемонстрировал нам то, что Брюс назвал термином «два бремени доказывания»: два элемента, которые должен доказывать аргумент, прежде чем у него появится хотя бы шанс убедить слушателя. Они применимы почти ко всем аргументам, с которыми мы сталкиваемся ежедневно; они известны как условия «истинности» и «важности»:
Истинность: основное утверждение фактически верно либо правдоподобно по каким-то другим критериям.
Важность: основное утверждение поддерживает соответствующее заключение.
В случае с аргументом из нашего примера – что Боб неприятный человек, потому что ему наплевать на чувства окружающих, – эти два бремени таковы:
Истинность: Бобу действительно по факту наплевать на чувства окружающих.
Важность: раз ему наплевать на людей, нам следует сделать заключение, что он неприятный человек.
В общем, у хорошего аргумента должны быть две ноги. Если спикер не сумел показать, что основное утверждение истинно, вопрос остается спорным в целом. А если он не показал, что оно важно, слушатель имеет полное право отреагировать пожиманием плечами: «А зачем вообще об этом говорить?» ¯\_(ツ)_/¯.
Из этих двух видов бремени легче забывают о бремени важности. Спикер так спешит сформулировать аргумент с максимальным количеством причин и доказательств, что ему не хватает времени объяснить, почему это все важно. И это действительно проблема, ведь истинный и неважный аргумент редко убеждает слушателя изменить свою точку зрения.
Конечно, даже выполнение обоих требований не гарантирует, что мнение слушателя изменится, но, если не выполнено ни одно, спикер изначально обречен на провал. Он напоминает Кассандру из древнегреческого мифа: говорит правдиво, но неубедительно.
Надо сказать, поначалу это звучало абстрактно, но, глядя, как Брюс пишет на доске очередные примеры, я поймал себя на том, что вспоминаю об одном аргументе, который как-то приводил в школе. Несколько месяцев назад Джоанна – самый социально сознательный член нашей компании – попыталась убедить всех нас стать вегетарианцами. Эта девчонка могла связать самые душераздирающие истории о насилии с любым мясным или молочным продуктом, да еще и подкрепить их статистикой и жуткими аудиовизуальными свидетельствами. «Что ты там ешь?» – спрашивала она, бывало, за обедом. И я, достаточно хорошо понимая, что будет дальше, отвечал максимально расплывчато: «Да так, просто бутерброд». Но у Джоанны был на редкость острый нюх на мясные деликатесы, и уже через две-три секунды я слушал о зверствах, которыми сопровождаются выращивание домашней птицы и торговля мясом индейки.
И знаете, ее стратегия сработала. В какой-то момент споров с подругой я вдруг понял, что мне нечего больше сказать, и в конце концов решил попробовать стать вегетарианцем. Мама несколько дней изобретательно баловала меня блюдами из тофу, а затем стала восполнять недостаток белка в моем организме банальными вареными яйцами. Не съев и двух упаковок яиц, пусть и от куриц на свободном выгуле, я решил прекратить эксперимент.
Теория Брюса о выполнении требования двух видов бремени доказывания позволила мне взглянуть на ту историю по-новому. Джоанна утверждала, будто я должен перестать есть мясо потому, что промышленное фермерство причиняет большие страдания животным. Она представила причины и доказательства, заставив меня поверить в то, что ее аргумент истинен, и я это принял. Однако какая-то часть меня оставалась не убежденной в том, что из-за этих страданий я должен стать вегетарианцем – ну разве что более разборчиво относиться к еде или реже есть мясо. Я поверил в истинность аргумента Джоанны, но не в его важность.
Тренировка продолжалась часа два, потом Брюс перешел к заключительному слову своей первой лекции. «Аргумент – это фундаментальный строительный блок дебатов. В определенном глубинном смысле это главное в дебатах; их участники, по сути, занимаются тем, что выдвигают аргументы и опровергают их». Далее он пожелал нам удачи на следующие восемь недель и отправил на улицу, где в последний утренний час сквозь тучи наконец пробилось солнышко.
Спустя месяц обучения сборной успех не материализовался, а вот унижения накапливались. Дебаты на тему свободной торговли, в которых доброжелательному двенадцатикласснику пришлось подсказывать мне каждое слово в аргументе о «конкурентном преимуществе»… раунд, посвященный медиамонополиям, во время которого мой оппонент выдал не менее трех интерпретаций на тему «что хотел сказать Бо, излагая свою довольно растрепанную точку зрения», после чего разнес ее в пух и прах. Подобные воспоминания, наслаиваясь одно на другое, сплетались в весьма удручающую мелодию.
Конечно, мы все эволюционировали и оттачивали необходимые навыки, но разрыв в практическом опыте между мной и другими спикерами – они все были на год-два старше меня – оказался непреодолимым. Если участник дебатов выдвигал в среднем четыре аргумента в неделю, то за весь год набегало до ста шестидесяти. Я уже довольно скоро разбирался в базовой теории аргументации не хуже других, но никак не мог сравняться с ними по опыту; нужно было время для долгой и однообразной практики, без которой почти ни в чем не добиться мастерства.