Блио Элен – Я не твоя (страница 84)
- А… Ильяс?
- Ильяс уехал. Я говорил тебе, что он полностью восстановил зрение, он снова может ходить. Работает где-то на севере.
- Ты совсем не общаешься с ним?
- Почему… я общаюсь. Он не общается со мной. Не важно.
- Я видела его на Кипре, перед свадьбой. Он был на коляске, слепой, с ним была рыженькая девушка.
- Да, она сказала мне, что это была ты. Я наблюдал за вами, в тот день. За вашей свадьбой. Видел как вы вышли из мэрии, и потом… потом я был в отеле, в холле…
Я чувствую, как потеют ладони. И холод ползет по позвоночнику сковывая, позвонок за позвонком.
- Я думал, что ты умерла. Я ведь и сам чуть не умер. В меня стреляли в тот день, после моей свадьбы, после того как я приезжал к твоей матери искать тебя. Я долго был в коме. Когда очнулся мне сказали, что ты умерла. Я просил у Товия дать мне лекарство, чтобы не мучиться. Большую дозу.
- Почему вы решили, что я умерла? Это… Илик соврал?
- Не соврал Ему ваша соседка сказала. Потом она куда-то уехала, нить потерялась, последнее что мы узнали, что вы уехали на родину твоей мамы, и там тебя... ты... в общем...
- И ты не стал меня искать…
- Не стал.
- А почему там, на Кипре ты…
- Ты была такой счастливой невестой. Если бы ты узнала, что я жив? Что я не женат?
Опускаю голову, качая ею из стороны в сторону. Да, помню, как узнала от мамы про Тамерлана и вздохнула с облегчением.
- Я упустил своего Светлячка, он упорхнул от меня. Навсегда.
Его слова бьют наотмашь. Навсегда.
Именно так. Все кончено уже давно. Теперь нас связывает только желание спасти нашу дочь.
Только почему во рту горько, словно я выпила чай из полыни?
- Ладно, Тамерлан. До завтра.
- До завтра.
Вижу, что он поднимает руку, то ли желая пожать мою, то ли желая провести ладонью по моему животу. Его кисть беспомощно зависает.
А я еле сдерживаю стон.
Мне хочется, чтобы он меня коснулся. Мне хочется, чтобы он меня коснулся!
Мне хочется…
Глава 41.
Не так давно в одном старом фильме я услышал фразу, которая показалась удивительно справедливой.
У человека нет страшнее врага, чем он сам.
Да. Именно так.
Я сам себе враг. Только я, никто больше. Сам совершил ошибку. Одну, но самую губительную для себя. Самую разрушительную.
И мне кажется, что сейчас я совершаю еще одну. Сознательно приближая к себе любимую женщину, я так же сознательно удаляю себя от нее.
Я стараюсь быть предельно вежливым, предупредительным. Веду себя корректно, скромно, даже не по-дружески. Просто ровно.
Как посторонний.
Я и есть для нее посторонний. Пустое место.
Нужен только для того, чтобы спасти ее ребенка. Я уверен, если бы не случилась эта страшная болезнь я бы вообще вряд ли узнал о том, что Зоя овдовела. А если бы и узнал – сомневаюсь, что она подпустила бы меня к дочери.
Зоя сказала тогда, что она умерла. А я снова и снова чувствую, что она жива, это меня она похоронила в тот день. Похоронила для себя. Меня для нее нет.
Нет Тамерлана, мужчины, которого она когда-то любила. Мужчины, которому отдавала себя с такой трогательной наивностью и глубиной. Всю, без остатка, до последней капельки пота, застывшей над верхней губой…
Есть просто мужчина, который нужен пока, на какое-то время.
И я это принимаю.
Хотя… к чёртовой матери! Ей не удастся от меня избавится! Я не брошу своих детей!
Даже если она увезет их на Кипр, в Грецию, в Америку, на край земли! Я найду. Найду, чтобы просто быть рядом.
Я же вижу, как тянется ко мне дочь! Как она окрепла за то время пока я рядом. И доктор постоянно говорит об этом.
- Тамерлан, я хотел вам спасибо сказать. Вы просто волшебник. Такое ощущение, что доктор тут не я, а вы. Вы приходите, и моя пациентка оживает. Кстати, не она одна.
- Не понял?
- Когда вы м ней в игровую приходите, к вам все дети тянутся. Дети всегда чувствуют хорошего человека, и здоровую энергию.
- Не уверен, что я хороший человек. – мрачнею. Я правда в этом не уверен.
Я жесткий, бескомпромиссный в бизнесе. Я стараюсь не допускать ошибок, не подпускать к себе близко никого. Особенно тех, кто, подобно Алиевым, хочет подмять меня под себя, подлизываясь, угрожая, уверяя, что для нашего клана будет лучше, если я возьму жену, рожу наследника. Лучше для клана. Только вот никакого клана нет. Я почти прекратил дела с моими земляками. И матери запретил общаться с теми, кто приводит в ее дом невест для меня.
Я один и буду один. И наследники у меня есть. Сандро. Светланка. Скоро родится еще один. Одна. Почему-то я уверен, что будет девочка. Может потому, что маленькому Светлячку так хочется? Не знаю.
- Хороший, хороший… Плохие люди не оплачивают операции незнакомым детям. И не дают деньги на лекарства, которых не хватает.
- Это делают нормальные люди. Не хорошие. Просто нормальные. У кого есть возможности. Я бы дал и больше, но вывести из бизнеса так много не могу. Если рухнет компания – чем я буду помогать?
- Мы и не просим больше. Нам выше крыши то, что вы уже сделали! А насчет хороший…Не только дети это чувствуют. И родители. Все на вас тут молиться готовы.
- Да. Все. – все кроме одной, самой главной, хочется сказать, но… молчу.
- Тамерлан, я, может, не в свое дело лезу. Не может. Точно не в свое. Но… Может быть вам быть чуть понежнее с Зоей?
- Что? – я теряюсь, не от того, что доктор перешел границу, нет, я… не ожидал что ей нужна моя нежность.
- Мы с вами будем видеться реже, вы заберете Свету домой, Зоя мне уже сказала, что они переезжают к вам. Зое, в ее положении ей… Ну, знаете, беременные женщины капризные.
- Если бы… Зоя не капризная.
- Она просто не позволяет себе расслабиться, уже давно. Еще с того момента как болезнь ее мужа вернулась. Зоя больше года живет в каком-то диком, адском напряжении. Ей просто нужно чтобы кто-то взял на себя часть ее груза.
- Я стараюсь.
- Плохо стараетесь. Я бы такую женщину на руках носил.
- Вы… вы просто ничего не знаете, она… у нее есть причины держаться от меня подальше. И я уважаю ее выбор.
- А вы попробуйте не уважать. – доктор усмехается.
- Как? – я не понимаю, что он имеет в виду.
- Молча. Просто возьмите и перестаньте относится к ней как к хрустальной вазе. И не бойтесь, что она рассыплется.
Выхожу из кабинета под впечатлением от его слов.
Но…