Блейк Пирс – Затемнённые окна (страница 2)

Глядя на диктофон, Хлоя не могла отделаться от мысли, что они всё сделали неправильно. Полиция и бюро, конечно, диктофона не видели. Нет, Хлоя забрала его – потому что Даниэль то тут, то там обронила пару фраз, которые выдавали настоящую историю: это она похитила его.

И всё же у них было признание. Его бы хватило, чтобы упечь его за решётку. А потом они могли бы подправить рассказ: мол, после этого он попытался убить Даниэль, и ей пришлось застрелить его, защищаясь. Да, при таком раскладе оставалось бы чуть больше хвостов, но зато пришлось бы куда меньше врать тому самому бюро, в котором она работала.

В конце концов, она решила, что это уже неважно. Какую бы версию они ни выбрали, на самый главный вопрос всё равно ответа не было бы.

Её сестра убила их отца. И если бы дошло до этого, Хлоя тоже убила бы его – если бы это означало спасти Даниэль. Отсюда возникал вопрос: не жили ли в них обеих та же тьма, что была у их отца?

А теперь, когда они вместе скрыли такой грех, не станет ли эта тьма держать их ещё крепче?

***

Хлоя уснула под грозу, растянувшись на диване. На следующее утро будильник истошно завопил из спальни; она села, и спину пронзила боль – расплата за то, что она так неловко проспала на диване. Она дошла до спальни, потягиваясь и разминая спину, и хлопнула по кнопке будильника, заставив его умолкнуть.

Она оглядела спальню и поняла, что последние пять дней провела будто в тумане. Нужно было прибраться. Нужно было постирать. Нужно было нормально поесть – а не разогреть что-то в микроволновке.

Она прикинула, не позвонить ли и не взять ли больничный. Она была уверена, что директор Джонсон раскусит её, но после того, через что они с сестрой только что прошли, он, наверное, отнёсся бы с пониманием. Она быстро приняла горячий душ, чтобы размять спину, надеясь, что это поможет ей прийти в себя и выбраться из той хандры, в которой она увязла. Помогло немного, хотя, вытершись и одевшись, она всё равно ловила себя на мысли, что не отказалась бы от дня-другого отдыха.

Она уже потянулась за телефоном, чтобы позвонить, но тот зазвонил раньше, чем она успела его взять. Увидев, что звонят из штаб-квартиры ФБР, она поморщилась. Ну вот и все выходные, значит…

Она ответила и выслушала, как секретарь Джонсона бодро произнесла Доброе утро, после чего переключила её на прямую линию кабинета Джонсона.

– Агент Файн, я застал вас до того, как вы ушли на работу? – спросил Джонсон.

– Да, сэр.

– Отлично. Мне нужно, чтобы вы были у меня в кабинете как можно скорее. Есть вводная – надо её обсудить, если вы в состоянии.

Честно говоря, она и сама не знала, в состоянии ли. Но она точно знала другое: если она ещё пару дней просидит в квартире, снова и снова прокручивая в голове всё, что они с Даниэль натворили и нагородили, она, пожалуй, начнёт сходить с ума. Она на секунду поиграла мыслью отказаться от разбора и снова изобразить больную – но лишь на секунду. Где-то там была потенциально новая работа. Разумеется, она возьмётся.

– Хорошо, – сказала она, всё ещё не решив, правда ли это. – Буду через полчаса.

Она торопливо оделась и, прежде чем выйти, жадно проглотила быстрый завтрак – хлопья и тост. Даже это было приятной переменой. Режим – отличный способ снова войти в колею. Хотя мрак давил на неё всего последние пять дней, эти пять дней отбросили её назад и умственно, и эмоционально. Да, она ходила на работу, но, оказавшись там, чувствовала себя не больше чем бездумным автоматом: голова была занята миллионом других вещей.

Но теперь, когда она ехала на работу, чтобы получить детали возможного дела, всё ощущалось иначе. Впервые с тех пор, как она уехала из Техаса, ей показалось, что она, может быть, сможет начать двигаться к тому, чтобы оставить всё это позади.

Приехав, она не стала терять время. Сразу направилась к кабинету Джонсона, гадая, что за дело он ей подкинет. Почему-то за ней закрепилась репутация агента, который раскрывает грязные истории в благополучных пригородах – те, где замешаны богатые избалованные взрослые, годами прячущие секреты.

Похоже, я’д там как раз пришлась ко двору, подумала она. Потому что, как бы я ни хотела это отрицать, теперь у меня есть секреты, от которых я’м уже никогда не убегу.

Когда она добралась до кабинета Джонсона, то направилась к месту, которое обычно занимала у переднего края его стола. Но тут увидела, что его за столом нет. Вместо этого он сидел за небольшим столом для совещаний в глубине кабинета. И сидел не один. Рядом с ним были ещё мужчина и женщина. Мужчину она уже видела; его звали Бо Крэддок, и на служебной лестнице Бюро он стоял где-то очень высоко – уж точно выше директора Джонсона. Женщину она видела впервые, но раз она была в компании Крэддока, Хлоя решила, что и она из верхушки.

– Агент Файн, – сказал Джонсон. – Присаживайтесь, пожалуйста.

– Ладно…

Свободным был только один стул – в самом конце стола. Хлоя заняла его, вежливо кивнув присутствующим.

– Агент Файн, позвольте представить вам заместителя директора Крэддока и специального советника директора Сару Кирш.

Крэддок и Кирш ничего не ответили. Кирш, правда, сумела изобразить довольно фальшивую улыбку.

– Мы бы хотели услышать хронологию событий – как всё происходило, когда вы были в Техасе и искали сестру, – сказал Крэддок.

Холодный узел ужаса стянул Хлое нутро. Она в растерянности посмотрела прямо на Джонсона.

– Сэр, я уже дважды всё это рассказывала – один раз вам и один раз полиции. Это правда необходимо?

– Откровенно говоря, скорее нет, – сказала Кирш, не дожидаясь ответа Джонсона. – Но как есть, вы оказались на месте, где мужчина, которого сейчас разыскивают за похищение и насилие, удерживал свою жертву. Так что да, ваши показания стоит выслушать.

Джонсон пожал плечами и посмотрел на неё выражением ну-а-что-поделаешь.

– Извини, Файн, но то, что ты близкая родственница и похищенной, и похитителя, не даёт тебе поблажек. Очевидно, это привлекло внимание верхних кабинетов. Но, как я им сказал, всё сходится. Ничего подозрительного тут нет. Им просто хочется услышать всё своими ушами.

Ничего подозрительного, чёрта с два, подумала Хлоя. Если бы тут не было ничего подозрительного, ты бы сказал, что это будет, когда звонил утром. А вместо этого подложил мне свинью. Ты пытаешься меня подловить, ублюдок.

Но что она могла сделать?

Она откинулась на спинку стула, ощущая, будто добровольно сунула ногу в медвежий капкан.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Крэддок начал допрос. При этом на его лице играла едва заметная улыбка. Хлоя была уверена: она должна была помочь ей расслабиться, но вместо этого казалось, будто ему доставляет удовольствие мучить её.

– Агент Файн, откуда вам стало известно, где находится ваша сестра?

Правда, конечно, заключалась в том, что Даниэль позвонила ей с телефона-автомата. Но правда погубила бы их обеих. Хлоя вытянула из памяти историю, которую они сочинили, пока хоронили отца, и принялась повторять её слово в слово.

– Честно говоря, это было почти счастливое попадание. Когда я поняла, что что-то происходит, начала прикидывать, куда отец мог её увезти. Даниэль когда-то жила в Миллсиде – в период, когда она постоянно огрызалась на отца и шла на словесные конфликты. Она говорила мне, что однажды, когда разговаривала с ним – приезжала на свидание в тюрьму, – он сказал, что ей самое место в таком городе, как Миллсид. Жалкая дыра, пересыхающая и умирающая. Он добавил, что это ужасное место для смерти, но, возможно, именно этого она и заслуживает.

– Ваш отец всегда был таким драматичным и умелым в предвосхищениях? – спросила Кирш.

– Простите, но обсуждать с вами характер моего отца я не хочу, – сказала Хлоя. – Мы тут составляем психологический портрет моего отца или вы снова допрашиваете меня о том, что произошло?

Крэддок и Кирш обменялись раздражёнными взглядами и продолжили. Джонсон в упор смотрел на неё; выражение лица передавало простое сообщение: Следи за тоном.

– Можете рассказать нам в точности, что произошло, когда вы прибыли? – спросила Кирш.

«Найти это место было несложно, – сказала Хлоя. – Даниэль рассказывала мне истории о всяких не совсем законных делишках, которые они с друзьями проворачивали у того старого склада. Мне пришлось заехать в магазин и спросить, как туда добраться. Когда я наконец приехала, он уже привязал её к стулу и лупил по лицу. Я его остановила, мы немного подрались, и ему удалось сбежать».

– Уточните, что значит «подрались», – сказал Крэддок.

– Били друг друга кулаками. Иногда пинались. Пытались одолеть противника физической силой.

– Агент Файн, – сказал Кирш, – советую вам отнестись к этому допросу серьёзно.

– О, я серьёзно. И в те два раза, когда меня уже подробно об этом допрашивали, тоже была серьёзна. – Тут она сделала паузу, несколько раз глубоко вдохнула, стараясь держать себя в руках. – Послушайте. Я понимаю, что вам нужно во всём разобраться, и я полностью признаю свою вину в том, что попыталась решить дело своими руками. Но вы должны понять… это не просто очередной случай. Это моя сестра, мой отец и вся наша отвратительная история. Мне совершенно не нравится, что меня снова и снова гоняют через одну и ту же мясорубку.

Её маленькая просьба, похоже, сработала – по крайней мере, отчасти. Крэддок и Кирш обменялись между собой печальным взглядом. Потом посмотрели на Джонсона; тот лишь едва заметно пожал плечами.