Блейк Крауч – Возвращение (страница 53)

Обломки уничтоженного торгового центра устремляются через дорогу, влекомые яростным ветром…

Мужчину, катившего по тротуару магазинную тележку, отбрасывает по воздуху шагов на двадцать…

А их джип переворачивается, оглушительно скрежеща металлом по асфальту, ударная волна швыряет его через дорогу, в лицо Барри летят искры.

Когда джип застывает у бордюра, приходит чудовищно громкий звук взрыва – громкий, как трубы Судного дня, настолько громкий, что, кажется, сейчас треснут ребра, – а сознание пронзает единственная мысль. Грохот достиг их слишком быстро.

За какие-то секунды.

Они слишком близко к эпицентру, и долго не протянут.

Все застывает.

В ушах звенит.

Одежда покрыта обугленными пятнами, некоторые продолжают тлеть по краям.

От магазинного чека в подстаканнике осталась кучка пепла.

Из вентиляционных решеток валит дым.

Джип лежит на правом боку, Барри пристегнут к сиденью, весь мир лежит на боку. Выгнув шею, он смотрит вверх, на Хелену – она за рулем, голова безжизненно свисает. Он зовет ее по имени, не слыша собственного голоса. Только чувствует вибрацию голосовых связок.

Барри отстегивается и, превозмогая боль, разворачивается к жене. Ее глаза закрыты, лицо ярко-красное, с левой стороны оно покрыто осколками стекла. Протянув руку, Барри отстегивает ремень Хелены, она вываливается из кресла прямо на него. Ее глаза открываются, она резко, судорожно вздыхает. Ее губы начинают двигаться, она пытается что-то сказать, но умолкает, осознав, что никто ничего не слышит. Красной от ожога второй степени рукой она показывает в сторону отсутствующего лобового стекла.

Барри кивает, они выкарабкиваются наружу и с трудом поднимаются на ноги посередине дороги. Их окружают разрушения, каких не представить и в кошмарном сне.

Небо исчезло.

От деревьев остались голые скелеты, с них пылающим дождем опадают скукожившиеся листья.

Хелена уже ковыляет вперед по дороге. Барри спешит за ней и впервые с момента взрыва обращает внимание на свои руки. Они такого же цвета, как лицо Хелены, и уже начали покрываться пузырями, обожженные раскаленной вспышкой термического излучения. Он трогает свое лицо и голову, в ладони остается пучок волос.

Господи.

Начинается паника.

Барри догоняет Хелену, которая, прихрамывая, бежит вдоль тротуара, покрытого дымящимися обломками.

Темно, словно поздним вечером, солнца не видно.

Боль все сильней и сильней.

Болят лицо, руки, глаза.

Возвращается слух.

Звук шагов.

Противоугонные сирены.

Кто-то вдали истерически рыдает.

Чудовищное молчание оглушенного города.

Они поворачивают за угол, и Барри приходит к выводу, что до пожарной части еще с полмили.

Хелена вдруг останавливается посреди улицы, сгибается, ее тошнит. Он хочет ободряюще похлопать ее по спине, но, едва коснувшись куртки, инстинктивно отдергивает руку – слишком больно.

– Я умираю, Барри. И ты тоже.

Она распрямляется, вытирает рот.

Ее волосы начинают выпадать, дыхание болезненное, прерывистое.

Как и у него.

– Думаю, мы еще успеем добраться, – говорит он.

– Придется, – соглашается она. – Почему они по Денверу-то ударили?

– Если они ударили всем боезапасом, этого хватило бы на каждый крупный город Америки, там тысячи боеголовок. Наверное, надеялись, что повезет и они накроют кресло.

– Может, им и повезло.

Они движутся дальше, приближаясь к эпицентру, если судить по все еще клубящейся на расстоянии туче огня и пепла. Минуют перевернутый школьный автобус – желтая краска обуглилась, стекла выбиты, изнутри раздается многоголосый плач. Барри притормаживает и шагает к автобусу.

– Ты можешь им помочь, только добравшись до дома, – останавливает его Хелена.

Барри понимает: она права, однако на то, чтобы не сделать попытки помочь хоть как-то, пусть даже единственным словом утешения, уходит вся его воля.

– Лучше б мы никогда до такого не дожили, – шепчет он.

Они минуют пылающее дерево, в ветвях на десятиметровой высоте – мотоциклист со своим мотоциклом. Навстречу им посреди улицы ковыляет женщина, нагая и безволосая, кожа с нее опадает подобно березовой коре, а огромные белые глаза словно вылезли из орбит, не в силах вместить окружающий ужас. Но нет, женщина просто ослепла.

– Не смотри, – рыдает Хелена. – Мы все изменим.

Барри ощущает во рту привкус крови, весь его мир сейчас – сплошная боль. Чувство такое, что кишки плавятся. Землю сотрясает еще один взрыв, на этот раз – значительно более отдаленный.

– Пришли, – выдыхает Хелена.

Пожарная часть прямо перед ними.

Они добрались до дома, а он едва заметил.

Потому что больно.

Но больше всего – потому что их улицу невозможно узнать.

Все деревянные дома обрушились, электрические провода валяются на земле, на обугленных деревьях не осталось и следа зелени.

По всей улице разбросаны машины, они лежат на крыше, на боку, некоторые горят.

С неба сыплется пепел, который уже сам по себе гарантирует им острое радиационное поражение, если они не выберутся к вечеру из этого ада.

Шевелятся только извивающиеся черные мешки, что валяются на земле.

На улице.

В дымящихся дворах того, что еще недавно было домами.

На Барри накатывает беспомощная тошнота, когда он осознает – это люди.

Пожарная часть еще стоит.

Все стекла выбиты, зияют черные глазницы окон, красный кирпич сделался угольного цвета.

Они взбираются по ступеням – лицо и руки у Барри болят нестерпимо – и входят через проем парадной двери. Сама дверь, треснувшая, валяется в коридоре. Но какой бы ни была боль, сильнее всего шок от того, в каком виде они застали дом, где прожили двадцать один год.

Просачивающийся через окна тусклый свет являет картину совершеннейшего разрушения. Большая часть мебели попросту разлетелась в щепки. На кухне пахнет газом, в дальнем углу здания из распахнутой двери их спальни сочится дым, и на обоях видны язычки пламени.

Они спешат через дом, в арочном проходе между столовой и гостиной Барри повело в сторону, он хватается за край арки, чтобы удержаться на ногах, и кричит от боли – на стене остается кровавый отпечаток ладони и клочья кожи.

Вход в лабораторию снова за сейфовой дверью, на этот раз спрятанной в примыкающей к бывшему кабинету кладовой. Дверь запитана от той же электросети, что и все здание, так что воспользоваться кнопочным набором кода не получится. Хелена включает фонарик на своем телефоне и в полутьме выставляет нужную комбинацию цифр на колесиках. Она протягивает руки к маховику, но Барри говорит:

– Давай я.

– Ничего, я могу.