Блейк Крауч – Возвращение (страница 52)
Жестче.
Каково это оказалось для нее – пережить их отношения еще раз с самого начала, зная обо всех его сильных сторонах и слабостях еще до того, как они проявятся? Как она вообще его терпела? Его наивность? По временам это, наверное, было все равно что разговаривать с ребенком. Технически он все тот же Барри, что и пять минут назад, однако с учетом новой памяти между ним тогдашним и нынешним зияет громадная пропасть. Самим собой он сделался лишь сейчас.
– Прости меня, Хелена, – говорит он.
– За что?
– Заново жить вместе – наверное, свихнуться можно было.
Тень улыбки на ее лице.
– Мне тебя с завидной регулярностью прибить хотелось.
– Но скучно тебе не было?
– Ни разу.
В воздухе между ними повисает тяжелый вопрос.
– Повторять еще раз ты не обязана, – выговаривает он наконец.
– Что значит – не обязана?
– Со мной.
Она смотрит на него, видно, что эти слова ее ранили.
– То есть ты больше не хочешь?
– Я не это сказал. Совсем не это.
– Если не хочешь, то ничего страшного.
– Я такого не говорил.
– Значит, ты хочешь снова быть со мной? – спрашивает она.
– Я люблю тебя.
– Это не ответ.
– Я хочу быть с тобой каждую из жизней. Я тебе еще неделю назад сказал.
– Теперь, когда ты вспомнил все временные линии, совсем другое дело. Разве не так?
– Я остаюсь с тобой, Хелена. В области физики времени мы успели копнуть совсем неглубоко. Нам еще столько всего предстоит.
Он чувствует, как в кармане куртки вибрирует телефон. Последний поход по их любимому маршруту прекрасен, однако им пора возвращаться. Назад к цивилизации. Увидеть, как мир обо всем вспомнит, и свалить к чертям собачьим, прежде чем до них доберутся солдаты, – хотя Барри и сомневается, что на сей раз их найдут так скоро. Теперь они живут под чужими именами.
Хелена достает телефон, снимает блокировку экрана.
– О, господи!
Она неуклюже поднимается на ноги и бросается бегом, прямо в снегоступах, обратно по протоптанной ими тропинке.
– Куда ты?
– Нужно спешить!
– Что случилось? – кричит он ей вслед.
– Я тебя ждать не буду!
Он поднимается, чтобы устремиться за ней.
До машины – с четверть мили под уклон, сквозь ельник. Телефон продолжает жужжать – кто-то бомбардирует его эсэмэсками. Даже несмотря на неудобную обувь, Барри достигает стоянки меньше чем за пять минут и врезается прямо в капот джипа, задыхаясь и обильно потея под зимней одеждой.
Хелена уже забирается за руль, он лезет на пассажирское сиденье, не сняв снегоступов, а она врубает передачу и вылетает с пустой парковки, визжа шинами по обледенелому покрытию.
– Да что там такое, Хелена?
– На телефон посмотри.
Он достает его из куртки и читает на экране первые строки сообщения:
ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА!
«Угроза ракетного удара по ряду объектов на территории США! Все в укрытие! Это не учебная тревога!
Для полного текста сообщения нажмите здесь».
– Нам следовало предусмотреть такое, – говорит Хелена. – Помнишь их заявление в ООН в предыдущей временной линии?
– Дальнейшее использование кресла будет рассматриваться как объявление войны.
Хелена слишком быстро проскакивает крутой поворот, колеса проскальзывают на слежавшемся снегу, врубается антиблокировочная система.
– Если ты врежешься в дерево, мы…
– Я здесь, черт возьми, выросла! Я умею ездить по снегу!
На прямом участке она ускоряется еще больше, сплошные заросли елей проносятся мимо, машина с ревом летит вниз по склону.
– У них нет другого выхода, кроме как нас атаковать.
– Почему ты так решила?
– По множеству причин – мы их обсуждали, пока я была в DARPA. Наихудший для всех вариант развития событий – это когда одна из стран отправит кого-нибудь на полвека в прошлое, чтобы отменить существование миллиардов человек. Им нужно обрушить на нас все, что только можно, в надежде уничтожить кресло прежде, чем мы им воспользуемся.
Выезжая за границы национального парка, Хелена включает радио. Они уже спустились почти на полмили, от снега остались лишь отдельные полурастаявшие пятна в самой тени.
«…прервать программу. Общенациональная тревога. Прослушайте важное сообщение. – Салон джипа заполняет жуткий вой тревожной сирены. – Передаем сообщение от имени американского правительства. Это не учебная тревога. Службой противовоздушной обороны зафиксирован запуск российских и китайских межконтинентальных баллистических ракет. Ракеты достигнут множественных целей на североамериканском континенте в ближайшие десять-пятнадцать минут. Объявлена воздушная тревога. Повторяю. Объявлена воздушная тревога. Воздушная тревога означает, что зафиксирована атака против нашей страны и гражданам необходимо принять меры защиты. Надлежит немедленно занять укрытие. Всем переместиться в подвалы или внутренние помещения на первом этаже прочных зданий. К окнам не подходить. Находящимся в машинах или на открытом пространстве направиться к укрытиям, а в их отсутствие – лечь на живот в канаве или любой другой впадине…»
Хелена ускоряется по загородной дороге, стрелка спидометра почти зашкаливает, в зеркалах, боковых и заднего вида, один за другим мелькают холмы. Барри нагибается, чтобы расстегнуть ремешки, крепящие снегоступы к обледеневшим горным ботинкам.
Когда они выезжают на шоссе, Хелена выжимает из мотора все, что только можно. Еще через милю они оказываются в городских предместьях. У обочин все больше и больше машин – пассажиры их побросали в поисках убежища.
Хелена жмет на тормоза – все полосы дороги в обоих направлениях забиты. Толпы людей, покинув машины, перепрыгивают через ограждения и катятся вниз по насыпи, которая обрывается у бурного потока коричневой талой воды.
– Доберешься до съезда с шоссе? – спрашивает Барри.
– Не знаю.
Хелена ползет вперед, уклоняясь от столкновения с людьми, а через добрый десяток распахнутых автомобильных дверей проезжает насквозь – бампер джипа срезает их, иначе не пробраться. Нужный съезд безнадежно забит, чтобы попасть на эстакаду, Хелене приходится сначала провести машину вверх по травянистому склону, а потом на обочине протиснуться между грузовиком и легковушкой с открытым верхом.
По сравнению с шоссе улица почти пуста, они несутся по самой середине под оглушительный вой сирен. Лаборатория находится в западном пригороде Денвера, в строении из красного кирпича – когда-то там размещалась пожарная часть. До нее осталось чуть больше мили, Барри смотрит в окно и думает о том, как это странно – вокруг почти полная неподвижность.
Ни одной едущей машины.
Почти нет людей.
По его расчетам, с момента, когда они услышали первую радиопередачу, извещающую о воздушной тревоге, прошло минут десять. Он оборачивается к Хелене, чтобы еще раз повторить уже сказанное – он готов снова пройти с ней весь путь, несмотря ни на что, – и через окно с ее стороны видит ярчайшую вспышку. Над восточным горизонтом, поверх небоскребов центра города, распускается сияющий цветок, обжигая ему роговицы глаз и распространяясь на весь мир.
Лицо Хелены ярко светится. Все в поле зрения Барри, даже небо, лишается цвета, делается сверкающе, обжигающе белым. Пять секунд он ничего не видит, когда же зрение возвращается, происходит все сразу.
Стекла в джипе словно взрываются…
Сосны в парке прямо перед ними сгибаются набок так сильно, что макушками достают до земли…