Блейк Крауч – Возвращение (страница 28)
– Точно?
– Ага. Я тоже хочу, чтобы у нас все было нормально.
Попрощавшись с Меган, Барри заходит в любимую пиццерию – забегаловку в Верхнем Вест-Сайде недалеко от своего участка. Местечко довольно мрачное – плохое освещение и сервис соответствующий. Сидячих мест нет, только стойка вдоль всего периметра заведения. Все располагаются вокруг, держа в руках жирные бумажные тарелки со здоровенными кусками пиццы и большие стаканы с переслащенной газировкой. Вечер пятницы, внутри шум и гам – в общем, то, что нужно.
Перекусив, Барри подумывает зайти еще в какой-нибудь бар, но потом решает, что пить в одиночку после подписания бумаг о разводе – слишком жалкое занятие, – и отправляется прямиком к машине. Едет по улицам своего города, счастливый и взволнованный, захваченный непостижимым ощущением полноты бытия. Барри надеется, что и у Джулии все в порядке. Подписав документы, он послал ей эсэмэску, что рад их решению остаться друзьями и будет всегда готов прийти на помощь, если потребуется.
Стоя в пробке, он проверяет телефон – не пришел ли ответ. Да, вот он: «Ты тоже можешь на меня рассчитывать. Всегда».
Сердце Барри сейчас так полно, как никогда в жизни.
Он смотрит через лобовое стекло – транспорт по-прежнему не движется, хотя зажегся зеленый. Полицейские заворачивают машины, не пропуская вперед.
– В чем дело? – окликает Барри ближайшего, опустив стекло, тот только отмахивается – проезжай.
Приходится включить огни на радиаторе и дать сигнал сиреной. Это дает эффект – молодой патрульный подбегает, рассыпаясь в извинениях.
– Простите, нам велели перекрыть квартал впереди. Тут просто сумасшедший дом.
– Что случилось?
– Женщина спрыгнула с высотного здания.
– С какого?
– Вон с того небоскреба.
От вида белой башни в стиле ар-деко, увенчанной короной из стекла и стали, у Барри все сжимается внутри.
– Какой этаж? – спрашивает он.
– Простите?
– С какого этажа она спрыгнула?
Мимо через перекресток, визжа покрышками и ревя сиреной, пролетает «Скорая». Всполохи разноцветных огней разлетаются во все стороны.
– С сорок первого. Похоже, снова СЛП.
Барри сворачивает к тротуару, вылезает из машины и трусцой устремляется по улице, показывая на бегу свой значок патрульным в оцеплении. Приблизившись к кольцу из полицейских, парамедиков и пожарных, окруживших черный «Линкольн» с эффектно вмятой крышей, переходит на шаг. Подходя, Барри готовится увидеть страшные последствия падения человеческого тела с огромной высоты. Однако Энн Восс Питерс выглядит практически невредимой и безмятежной, за исключением струек крови, текущей из ушей и рта. Женщина приземлилась на спину и лежит в изуродованной крыше автомобиля, словно в колыбели. Ноги скрещены в щиколотках, левая рука покоится на груди, ладонь возле самого лица, будто у спящей. Ангел, упавший с неба…
Не то чтобы Барри обо всем забыл. Воспоминания об отеле, о смерти в депривационной капсуле и возвращении в тот вечер, когда погибла Меган, всегда оставались где-то на задворках сознания – спутанный клубок серых, выцветших образов.
Однако и в этих одиннадцати годах было что-то от сна. Барри несся по ним, захваченный коловращением жизненных мелочей. Без ощутимой связи с предыдущей жизнью, из которой его вырвали, было так просто убрать все случившееся в дальние закоулки памяти.
И только сейчас, сидя в кафе на берегу Гудзона с Джулией и Меган в двадцать шестой день рождения дочери, Барри со слепящей ясностью осознает, что проживает этот момент во второй раз. Воспоминание обрушивается на него внезапно, ясное и прозрачное, как вода. Они с Джулией занимали столик недалеко отсюда и представляли, кем могла бы стать Меган, если бы дожила до сегодняшнего дня. Барри сказал, что юристом; они оба посмеялись и вспомнили, как она въехала на его машине в дверь гаража, а потом разошлись в воспоминаниях о семейной поездке в верховья Гудзона.
Сейчас Меган сидит прямо напротив отца, и впервые за долгое время он просто не может поверить в то, что она действительно здесь. В сам факт ее существования. Это чувство так же сильно, как в первые дни возвращения назад, когда каждая секунда казалась сияющим даром судьбы.
В три часа ночи Барри, вздрогнув, просыпается от того, что кто-то молотит в дверь. Он выкатывается из кровати и, еще не до конца проснувшись, на ощупь выбирается из комнаты. Джим-Боб – пес, взятый им из приюта, – заливается лаем у порога.
Взгляд в глазок, и сонливость как рукой снимает – в коридоре, освещенная тусклой лампочкой, стоит Джулия. Повернув ручку засова и сняв цепочку, Барри рывком распахивает дверь. Вид у бывшей жены ужасный – глаза распухли от слез, волосы всклокочены, пальто, на плечах которого лежит снег, наброшено прямо поверх пижамы.
– Я звонила – телефон был выключен.
– Что стряслось?
– Можно я войду?
Барри отступает, пропуская Джулию внутрь. Видя ее безумный взгляд, он осторожно берет ее под руку и подводит к дивану.
– Ты пугаешь меня, Джулс. Что с тобой?
Она вся дрожит.
– Ты слышал о синдроме ложной памяти?
– Да, а что?
– По-моему, я его подхватила.
Внутри у Барри все холодеет.
– С чего ты это взяла?
– Я проснулась час назад – голова раскалывается от боли и от воспоминаний о другой жизни. Каких-то серых, потусторонних. – Ее глаза наполняются слезами. – Как будто Меган в старшей школе насмерть сбила машина. Через год мы с тобой развелись. Я вышла замуж за какого-то Энтони… Все так реально – точно я и правда пережила это. И как будто вчера мы с тобой были в том же кафе у реки, но без Меган, потому что она погибла одиннадцать лет назад. Я проснулась – кровать пустая, Энтони рядом нет… Потом только вспомнила, что на самом деле мы ведь вчера сидели в кафе все втроем. Что Меган жива…
Руки у Джулии трясутся, она не может с ними совладать.
– Что из этого правда, Барри?! Какие воспоминания настоящие?! – У нее истерика. – Наша дочь – она жива?!
– Да.
– Но я же помню, как мы были с тобой в морге. Я видела ее, всю изломанную… Мертвую. Все случилось как будто вчера. Меня тогда пришлось увести. Я кричала… Ты помнишь или нет? Это было на самом деле? Она умерла?
Сидя на диване в одних трусах, Барри вдруг понимает, что во всем этом есть некий кошмарный смысл. Энн Восс Питерс спрыгнула с По-билдинг три дня назад. Вчера они с Меган и Джулией были в кафе. Значит, именно сегодня ночью Барри отправился в свое воспоминание о том последнем вечере, когда видел дочь живой. Наступление этого момента и должно было высвободить память Джулии о той призрачной линии времени, в которой Меган погибла.
– Барри, я что – схожу с ума?
И тут его будто ударяет – если Джулия вспомнила, то и Меган тоже!
– Нужно спешить!
– Что?
Он вскакивает.
– Быстро!
– Барри…
– Послушай меня – ты не сходишь с ума. Ты не чокнулась.
– Ты тоже помнишь, что она погибла?
– Да.
– Но как такое возможно?
– Я все объясню, обещаю, но прямо сейчас нам нужно ехать к Меган.
– Зачем?
– Потому что с ней творится то же, что и с тобой. Она тоже вспомнила, что умерла.
Барри гонит по Вестсайдскому шоссе сквозь пургу, на юг от Вашингтон-Хайтс и северного Манхэттена. Ночная дорога совершенно пустынна. Джулия держит телефон возле уха.
– Меган, пожалуйста, перезвони, как только получишь сообщение. Я беспокоюсь за тебя. Мы с твоим отцом едем к тебе.
Оглянувшись на Барри, она добавляет:
– Наверняка она просто спит. Сейчас глубокая ночь.
Миновав пустые улицы южного Манхэттена, они въезжают в Нохо. Колеса проворачиваются на скользкой мостовой. Машина останавливается перед домом Меган, и оба вылезают под валящий с неба снег. Барри раз пять нажимает кнопку домофона, никто не отвечает.
– У тебя есть ключ?
– Нет.