Блейк Крауч – Возвращение (страница 27)
Хелена делает глубокий, прерывистый вдох:
– Похоже на то.
– Я поднималась туда со своей семьей. К Затерянному озеру.
– Да, я помню. Я тоже была там с тобой, мама.
– Мы плавали в ледяной воде, а потом грелись на теплых камнях. Небо было синим-синим, почти лиловым. На лугах росли цветы. По-моему, это было не так давно.
Некоторое время они сидят в молчании. В вершину Лонгс-Пик, самой высокой из гор, ударяет молния. Грома не слышно – слишком далеко.
Как часто сюда приходит отец? Ему наверняка очень тяжело. Хелена все бы отдала, лишь бы повидать и его тоже.
Собрав все снимки, она показывает их по одному маме, называет по именам людей на них, что-то припоминает. Старается выбрать то, что должно быть важно для мамы, какие-то особые моменты, однако потом понимает – это слишком личное, чтобы решить за другого человека. Можно только поделиться тем, что врезалось в память тебе самой.
Вдруг происходит нечто странное. Дороти смотрит на дочь, и на секунду взгляд пожилой женщины становится ясным, здравомыслящим и живым – как будто та, кого Хелена знала когда-то, пробилась сквозь спутанное от деменции сознание и разрушенные нейронные связи, чтобы хоть на миг увидеться с родным человеком.
– Я всегда гордилась тобой, – говорит мама.
– Правда?
– Ты – лучшее, что я сделала в своей жизни.
Хелена крепко обнимает ее. Из глаз текут слезы.
– Прости, что не смогла спасти тебя, мама.
Когда она наконец отстраняется, момент уже прошел. На Хелену смотрят пустые глаза совершенно чужого человека.
Однажды утром Барри просыпается в день выпускного Меган. Ей, как второй по успеваемости ученице, доверено произнести приветствие в начале вечера. Речь она подготовила потрясающую. Барри плачет.
А потом приходит осень. Они с Джулией остаются вдвоем в разом опустевшем и слишком тихом доме. Однажды, лежа рядом в кровати, Джулия поворачивается к мужу и спрашивает:
– Ты правда хочешь так провести остаток своей жизни?
Он не знает, что ей ответить. Да нет, вранье, знает. Он всегда считал, что тогда они расстались из-за смерти дочери. Вместе – втроем – они были семьей, это объединяло их с Джулией. Когда Меган не стало, связь между ними распалась всего за год. И только теперь Барри понимает изначальную обреченность их брака. Просто во второй раз его развал оказался более медленным и менее драматичным. И вызвало его то, что Меган выросла и, начав строить свою собственную жизнь, упорхнула из гнездышка.
Барри знает это, просто не хочет произносить вслух. Их браку с Джулией не суждено продлиться вечно, он оказался лишь временным.
Мама умирает точно так же, как и в прошлый раз.
Когда Барри заходит, Меган уже на месте, потягивает мартини и с кем-то переписывается. Он не сразу узнает дочь – для него она просто одна из сногсшибательных посетительниц шикарного бара на Манхэттене, зашедшая выпить вечерний коктейль.
– Привет, Мегс.
Положив телефон на стойку экраном вниз, она слезает с высокого табурета и обнимает отца – крепче, чем обычно, и долго не отпуская от себя.
– Ну как ты? – спрашивает она.
– Нормально, все нормально.
– Точно?
– Ага.
Она смотрит на него с сомнением. Он усаживается и заказывает минералку с дольками лайма на блюдечке.
– Как на работе? – спрашивает Барри.
Меган первый год трудится в общественном фонде социальным организатором.
– Сумасшедший дом, минутки свободной нет, а вообще супер. Но сейчас не об этом.
– Ты ведь знаешь, что я горжусь тобой?
– Да, ты говоришь мне это каждый раз, когда мы видимся. Слушай, я хотела у тебя спросить…
– Спрашивай. – Барри делает глоток воды.
– Давно у вас с мамой разладилось?
– Сложно сказать. Порядком, наверное. Не один год.
– Вы поженились только из-за меня?
– Нет.
– Поклянись.
– Клянусь. Я хотел, чтобы у нас с ней все сложилось. И твоя мама тоже хотела этого, я знаю. Иногда просто нужно время, чтобы окончательно понять – все, конец. Наверное, пока ты была с нами, мы меньше чувствовали, что несчастливы друг с другом, но мы ни в коем случае не оставались вместе только из-за тебя.
– Ты плакал?
– Нет.
– Врешь.
Ее сложно провести. Час назад Барри подписал согласие на развод и раздел имущества у своего адвоката. В течение месяца, если не случится ничего непредвиденного, судья вынесет решение о расторжении брака.
Дорога сюда, в бар, казалась невыносимо долгой, и да, бо́льшую ее часть Барри проплакал. Одно из преимуществ Нью-Йорка – никому нет дела до твоих эмоций, разве что прольется кровь. Рыдать на улице посреди дня здесь все равно что дома ночью в подушку. Может, потому что всем наплевать. Может, потому что это суровый город, и каждому из его жителей тоже так или иначе доводилось срываться.
– Как у вас с Максом? – спрашивает Барри.
– Макс в прошлом.
– Что так?
– Он узрел истину.
– Какую истину?
– Что его девушка – трудоголик.
Барри заказывает себе еще минералки.
– Ты хорошо выглядишь, пап.
– Правда?
– Ага. Жду не дождусь твоих будущих рассказов о неудачных попытках устроить личную жизнь.
– Я тоже на них очень надеюсь.
Меган смеется. Что-то в движении ее губ на долю секунды напоминает Барри о маленькой девочке, которой она была когда-то.
– В воскресенье у тебя день рождения, – говорит он.
– Я в курсе.
– Мы с мамой по-прежнему приглашаем тебя посидеть втроем в кафе.
– Ты уверен, что это не будет странно?
– Будет, конечно, но нам все равно, если только ты не против. Мы хотим продолжать поддерживать нормальные отношения.
– Тогда я «за».