Блейк Крауч – Темная материя (страница 16)
В комнату сына.
Вот только и она совсем другая. Нет ни одной из его сюрреалистических работ на стенах. Нет кровати. Нет манга-постеров. Нет письменного стола с разбросанными листками. Нет лавовой лампы и рюкзака. На полу не валяется разбросанная одежда. Только монитор на дорогом столе с книгами и бумагами.
Шокированный, я иду в конец коридора. Отодвигаю раздвижную дверь с матовым стеклом и вхожу в спальню. Шикарную, холодную, нежилую, как и все остальное в этом доме. Не мою.
На стенах выполненные углем на толстом пергаменте эскизы. Стиль тот же, что и у наброска в коридоре. Центральное место занимает стеклянная витрина, встроенная в деревянный – похоже, из акации – стенд. Идущий из основания свет падает на сертификат в кожаной папке, опирающейся на обтянутую бархатом стойку. На свисающей со стойки тонкой цепочке висит золотая монета с изображением Джулиана Павиа.
Текст на сертификате гласит:
Я опускаюсь на край кровати.
Мне нехорошо.
Сильно нехорошо.
Мой дом – моя тихая гавань, моя крепость, мой уютный уголок, где я окружен семьей. Теперь он даже не мой.
У меня сводит живот.
Я бегу в ванную, откидываю крышку унитаза, и меня выворачивает в сияющую белизной чашу.
Горло горит от жажды.
Я поворачиваю ручку и пью из-под крана.
Ополаскиваю лицо.
И бреду в спальню.
Мобильника при мне нет, и где он, я не представляю, но на прикроватном столике стоит проводной телефон.
Я никогда не набирал номер сотового Дэниелы и теперь вспоминаю его не сразу, но все же вспоминаю и набираю.
Четыре гудка.
– Алло? – отвечает мужской голос, глубокий и сонный.
– Где Дэниела? – спрашиваю я.
– Думаю, вы ошиблись номером.
Я называю номер своей жены.
– Да, – говорит мой собеседник, – номер правильный, но только он – мой.
– Как такое возможно?
Незнакомец дает отбой.
Я снова набираю номер Дэниелы, и теперь он берет трубку после первого же звонка.
– Сейчас три часа ночи. Больше не звони. Идиот.
С третьей попытки я попадаю на голосовую почту. Сообщения не оставляю и даю отбой.
Поднявшись с кровати, опять иду в ванную. Рассматриваю себя в зеркале над раковиной.
Лицо в синяках и царапинах. Засохшая кровь и грязь. Щетина. Глаза налиты кровью. Тем не менее это я.
Усталость накатывает волной и буквально валит с ног.
Ноги подгибаются, но я успеваю ухватиться за столешницу.
И тут… какой-то шум на первом этаже.
Как будто кто-то осторожно прикрыл дверь.
Я выпрямляюсь.
Настороженно прислушиваюсь.
Тихонько подхожу к двери. Смотрю в коридор.
Слышу приглушенные голоса.
Попискивание рации.
Скрип половицы под осторожным шагом.
Голоса звучат яснее, разбегаются эхом между стенами лестничного пролета, выплескиваются в коридор. Теперь я вижу их тени на стенах, шествующие по лестнице, словно призраки.
Осторожно выхожу в коридор, и тут же с лестницы доносится сдержанный, нарочито спокойный мужской голос. Голос Лейтона:
– Джейсон?
Пять быстрых шагов – и я уже у ванной.
– Мы не сделаем тебе ничего плохого, – продолжает Вэнс.
Они уже в коридоре. Идут медленно, методично.
– Знаю, ты растерян и дезориентирован. Нужно было сказать что-то в лаборатории. Жаль, я не сразу понял, в каком ты состоянии, насколько тяжело тебе это далось.
Я осторожно закрываю за собой дверь и толкаю задвижку.
– Мы хотим позаботиться о тебе, принять меры, чтобы ты не навредил ни себе, ни другим.
Ванная раза в два больше моей, стены душевой облицованы гранитом, рядом с ней – мраморная столешница с двумя умывальниками.
Напротив туалета я вижу то, что мне нужно: большую, встроенную в стену полку и люк, за которым находится ведущий в прачечную желоб для грязного белья.
– Джейсон? – зовет Лейтон.
Треск статических разрядов уже за дверью ванной.
– Джейсон, пожалуйста. Поговори со мной. – Идущий ниоткуда голос сочится отчаянием. – Мы все работали ради сегодняшнего дня. Мы посвятили этому жизнь. Выходи! Не дури!
Однажды дождливым воскресеньем – Чарли тогда было то ли девять, то ли десять лет – мы полдня играли в спелеологов. И я раз за разом спускал его по желобу в прачечную. Он даже надевал рюкзачок и самодельный налобный фонарь.
Я открываю люк, забираюсь на полку.
– Проверьте спальню, – говорит Лейтон.
Торопливые шаги по коридору.
Желоб выглядит тесным. Может быть, даже слишком тесным.
Дверь вздрагивает. Кто-то крутит ручку.
Издалека доносится женский голос:
– Эта на замке.
Я заглядываю в шахту.
Полнейшая тьма.