Блейк Крауч – Темная материя (страница 15)

– Пожалуйста.

– Читать умеешь? Посмотри на табличку. – Он хлопает ладонью по крыше.

– Мне надо домой.

Стекло поднимается.

Я сую руку в карман, достаю пластиковый пакет с моими личными вещами, расстегиваю и показываю ему деньги.

– Заплачу больше…

– Отойди с дороги.

– Вдвое больше.

Стекло останавливается, не дойдя шесть дюймов.

– Наличными.

– Наличными.

Торопливо пересчитываю бумажки. Такса до Норт-сайда, наверное, 75 долларов, а мне нужно вдвое больше.

– Садись, если едем! – кричит сомалиец.

Недавние посетители бара, заметив остановившееся на перекрестке такси, бредут в нашем направлении, требуя, чтобы я придержал мотор.

Я наконец заканчиваю подсчет фондов – у меня 332 доллара и три кредитки. Сажусь сзади и говорю, что мне надо на Логан-сквер.

– Это же двадцать пять миль! – возмущается шофер.

– И я плачу вдвое.

Он смотрит на меня в зеркало.

– Где деньги?

Я отсчитываю сотню и кладу их на переднее сиденье.

– Остальное получишь, когда приедем.

Сомалиец забирает деньги, дает газу, и мы проносимся через перекресток мимо пьянчужек.

Изучаю содержимое зажима для денег. Под наличкой и кредитками лежат водительские права с моей фотографией, которую я еще не видел, пропуск в спортзал, в котором я ни разу не был, и страховая карточка от перевозчика, которым я никогда не пользовался.

Таксист снова смотрит на меня в заднее зеркало.

– Плохая выдалась ночка, а?

– А что, видно?

– Я сначала подумал, что ты пьян, но нет. Одежда рваная. Лицо в крови.

На его месте я тоже вряд ли захотел бы подбирать пассажира, на вид бездомного и тронутого, в два часа ночи на пустынной улице.

– У тебя проблемы, – говорит водитель.

– Ага.

– Что случилось?

– Сам толком не знаю.

– Я отвезу тебя в больницу.

– Нет. Я хочу домой.

Глава 3

Мы едем на север, к городу, по пустынной автостраде, и профиль горизонта медленно подбирается ближе и ближе. С каждой милей я ощущаю себя увереннее уже хотя бы потому, что скоро буду дома.

Дэниела поможет разобраться, что к чему, и понять, что происходит.

Такси останавливается напротив моего особняка. Я расплачиваюсь с водителем, быстро перехожу на другую сторону улицы, взбегаю по ступенькам к двери и достаю из кармана ключи. Ключи не мои. Пытаясь вставить один из них в замочную скважину, я замечаю, что и дверь не моя. То есть дверь моя. И улица моя. Номер на почтовом ящике тоже мой. Но дверная ручка другая, деревянная и слишком элегантная, а петли железные, в готическом стиле, более подходящие какой-нибудь средневековой таверне.

Дверь открывается внутрь.

Что-то не так.

Что-то очень, очень не так.

Я переступаю порог, вхожу в столовую.

Запах другой. Мой дом пахнет иначе. Здесь вообще ничем не пахнет. Разве что немного пылью. Как будто здесь никто не живет. Свет погашен. Весь.

Я закрываю за собой дверь и шарю в темноте по стене, пока не натыкаюсь на выключатель. Комната наполняется теплым светом, но люстра тоже другая – рожковая и висит над минималистским стеклянным столиком. И столик, и стулья – не мои.

– Эй? – окликаю я.

Никто не отвечает.

В доме тихо.

До жути тихо.

В моем доме на полке за обеденным столом стоит большая семейная фотография – мы втроем, Дэниела, Чарли и я, на смотровой площадке Инспирейшн-Пойнт в Йеллоустонском национальном парке.

Здесь, в этом доме, на полке стоит черно-белая, контрастная фотография того же каньона. Выполнена она более профессионально, но на ней никого нет.

Я перехожу в кухню, и сенсор движения включает приглушенный свет.

Кухня – роскошная.

Дорогая.

И безжизненная.

У меня дома на белой дверце холодильника красуется на магнитиках первая творческая работа Чарли – макаронная мозаика, – неизменно вызывающая у меня улыбку. В этой кухне стальной фасад «Гагенау» сияет безукоризненной чистотой.

– Дэниела! – зову я.

Здесь даже эхо моего голоса звучит иначе.

– Чарли!

Вещей меньше, эха больше.

Я прохожу в гостиную. Моя старая вертушка стоит рядом с дорогой акустической системой. Мои виниловые пластинки с записями джаза аккуратно и с любовью расставлены в алфавитном порядке на встроенных полках.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

В коридоре темно, и выключатель не там, где он должен быть, но это не важно. Почти все осветительные приборы работают на сенсорах движения, и лампы скрыты в углублениях в потолке.

Деревянный пол тоже не мой. Он симпатичнее, половицы шире и не такие гладкие.

Фотография, на которой мы втроем стоим на фоне Висконсин-Деллс, заменена здесь эскизом с изображением Военно-морского пирса. Эскиз выполнен углем на листе толстого пергамента. В глаза бросается подпись художника в правом нижнем углу – Дэниела Варгас.

Я вхожу в комнату слева.