Блейк Крауч – Пустошь. Дом страха (страница 27)
– Ты собираешься его убить? И зарыть так, чтобы никто никогда его не нашел?
– Именно так.
– И у тебя не будет никаких угрызений совести по поводу того, что ты убьешь своего родного брата?
– Абсолютно никаких.
Мы двинулись дальше. У меня возникло скверное предчувствие.
– Ты позвонил в полицию, так? – спросил я.
– Что?
– Ты рассказал про Орсона.
– Нет, Энди.
– Но ты собираешься это сделать.
Уолтер молча покачал головой.
– Почему? – спросил я.
– Дженна, подойди сюда! – окликнул он.
Обернувшись, дети подбежали к нам, держа зонт так низко, что их не было видно. Забрав у дочери зонт, Уолтер поднял его выше.
– Дженна, покажи дяде Энди татуировку, которую тебе сделали в школе.
– Ах да! – спохватившись, воскликнула девочка. – Смотрите, дядя Энди, правда, классно?
Закатав рукав халата, Дженна показала нежную кожу своего правого предплечья. Ноги у меня стали ватными. Розовым фломастером от локтя до крошечного запястья было написано:
Я посмотрел на Уолтера. Глаза у него заполнились слезами.
– Так, ребята, – улыбнулся он. – А теперь бегите вперед! Дайте нам поговорить.
Дженна взяла зонт и вместе с Джоном Дэвидом убежала вперед, а мы с Уолтером двинулись дальше. До почтового ящика оставалось уже совсем недалеко.
– Дженна вернулась с этим из школы, – сказал Уолтер. – Бет обнаружила, когда они надевали костюм. Долбаные учителя ничего об этом не знают. Дженна сказала, что какой-то приятный дядя на карнавале Дня Всех Святых рисовал татуировки всем детям. Она его раньше не видела.
– Господи, Уолтер, я…
– Мне не нужны твои извинения и твои сочувствия, – зловещим шепотом произнес Уолтер. – Я отправляюсь вместе с тобой. Я пришел к тебе, чтобы сказать это. Мы зароем Орсона вместе.
Дети дошли до белого «Кадиллака». Мы остановились в десяти шагах от конца дорожки, и Уолтер повернулся ко мне.
– Итак, когда ты трогаешься в путь? – спросил он.
– Через день-два. Мне нужно уехать до того, как будет обнаружено тело матери.
Лицо Уолтера смягчилось.
– Энди, знай, я очень…
– И мне не нужны твои сочувствия, – остановил его я. – Они не помогут нам сделать то, что мы должны сделать.
Кивнув, Уолтер оглянулся на Дженну и Джона Дэвида. Отбросив зонт в сторону, они бросали камешки щебенки в мой почтовый ящик, но никак не могли в него попасть.
Глава 21
Канун моего отъезда в Вермонт пришелся на наше с Орсоном тридцатипятилетие, и он прислал мне по почте самодельную открытку. На одной стороне был коллаж из фотографий, сделанных в тошнотворном оранжевом освещении его сарая. Крупным планом лицо Ширли Таннер со следом удара сапогом на виске; тело Джеффа в яме в пустыне; Уилбур, распростертый на красной пленке, снятый по пояс – освежеванный и выпотрошенный.
Под этим пестрым коллажем почерком Орсона, который я ни с чем не мог спутать, было написано: «Что у тебя есть для парня, у которого есть это?» И на обратной стороне приписка: «Ровным счетом ничего. Большой подарок тебе на день рождения от Ширли и компании».
Вудсайд представляет собой холмистый лесистый округ в западной части Вермонта, отрезанный от крупных городов Севера на востоке Зелеными горами, а на западе – Адирондаксом. В погожий осенний день это самая что ни на есть типичная американская сельская глубинка: захватывающие дух виды нескончаемых холмов, вдалеке горные хребты и маленький университетский городок, спрятавшийся в долине.
Как сказал нам рабочий на заправке, мы опоздали на три недели. Тогда окрестные леса пылали самыми яркими красками за последние тридцать лет. Теперь бурые листья пожухли, на деревьях их уже почти не осталось, и голубое небо неловко взирало на предзимнюю унылость пейзажа. Вермонт в ноябре обладает той же самой неестественной красотой, что и покойник, наряженный к похоронам.
Мы с Уолтером подъехали к гостинице «Вудсайд-Инн», расположенной на окраине Вудсайда, у подножья Зеленых гор. Поднимаясь по длинной петляющей дорожке, я увидел большое белое здание, взгромоздившееся на склон горы. На веранде, окружающей первый этаж, было заметно какое-то движение – свежий ветер раскачивал пустые кресла-качалки.
Уолтер поставил «Кадиллак» на вымощенной щебнем стоянке рядом с чахлой лужайкой позади здания. На стоянке было всего семь машин, и я испытал облегчение оттого, что мы находимся за пределами города, в котором живет Орсон. Сначала мы хотели остановиться в мотеле в центре Вудсайда из-за его близости к университетскому комплексу, однако риск случайно столкнуться с Орсоном был слишком велик.
Затащив чемоданы на крыльцо, мы рухнули в стоящие рядом кресла-качалки. Гора уходила вниз на тысячу футов, и вечернее солнце озаряло голые деревья в долине внизу. Обнаженные ветви шевелились на ветру, и я представил себе, как три недели назад воздух был наполнен шепотом увядающей листвы. На противоположной стороне долины, протянувшейся на запад на двадцать миль, начинался штат Нью-Йорк со своими величественными хребтами Адирондакса.
В воздухе чувствовался запах дыма. Сидя на холоде, наблюдая и слушая, я чувствовал тревогу Уолтера.
– Здесь сидеть слишком холодно, – наконец сказал он. – Я сниму нам номера. – Встав, поднял чемодан и направился к двери. – А ты останешься здесь?
– Ага.
Наш номер находился на втором этаже в конце коридора со скрипучим полом. Две двуспальные кровати в противоположных концах, мансардное окно между ними, из которого открывался вид на горы. Наклонный с обеих сторон потолок встречался прямой линией, рассекавшей номер пополам. Посреди застеленного дубовым паркетом пола стояли друг напротив друга два обитых гобеленом кресла, а между ними – приземистый кофейный столик. За семьдесят пять долларов за ночь номер был просто великолепен. На ночных столиках в стеклянных вазах даже стояли свежие ирисы. От них в номере пахло словно в зеленой беседке.
Уолтер сидел на кровати, разбирая свои вещи, а я, не став открывать свой чемодан, лег. Сквозь стены к нам проникали голоса, затем послышались глухие шаги по лестнице. Раздался стук в дверь. Я подошел к двери. Глазка не было, поэтому я спросил:
– Кто там?
– Мелоди Терренс.
Открыв дверь, я увидел сногсшибательную длинноволосую брюнетку, чересчур молодую и симпатичную, чтобы быть владелицей гостиницы.
– Привет! – сказал я.
– Как устроились, ребята? – спросила брюнетка.
– Всё в порядке.
– Ну, я просто заглянула, чтобы сказать, что ужин через полчаса, если вас это интересует. Дэнни снова забыл повесить объявление.
– Спасибо за приглашение.
– Вы к нам присоединитесь? У нас внизу уютный обеденный зал, и Дэнни весь день коптил дичь. Будут свежие овощи, домашняя выпечка…
– От такого предложения невозможно отказаться, – сказал я. – Увидимся за ужином.
– Замечательно!
Улыбнувшись, Мелоди Терренс направилась к следующему номеру. Я закрыл дверь.
Убрав в ящик шкафа стопку рубашек, Уолтер захлопнул дверцу и повернулся ко мне. Он весь кипел.
– И ты называешь себя автором криминальных романов? По-твоему, нам следует спуститься вниз и встретиться со всеми гостями? А что если кто-нибудь тебя узнает, Энди? Если когда-либо всплывет, что Кардиохирург… – это печально знаменитое слово он произнес шепотом, – …Орсон был твоим братом и жил в Вудсайде, кто-нибудь обязательно сообразит, что к чему. Люди вспомнят, что видели тебя здесь, в Вермонте, примерно в то самое время, когда исчез Дэвид Паркер. И, знаешь ли, этого будет достаточно, чтобы ФБР вцепилось нам в задницу.
Уолтер подошел к окну. Отвернувшись от меня, он уставился на лес, теперь, после захода солнца, ставший черным. Если даже луна уже взошла, ей все равно еще требовалось подняться над горами, чтобы отбросить свой слабый свет в долину.
Я подошел к своему другу.
– Уолтер, – окликнул я, но он не обернулся. – В чем дело? Тебе страшно?
– Мы не имеем права на ошибку, – сказал Уолтер. – Ни на одну.
Глядя на вермонтскую ночь, я почувствовал, как чужой мрак пронзил мне сердце острой иглой тоски по дому. Снова став ребенком, я отдался этой ностальгической боли, и она прошла.
– Спасибо за то, что приехал со мной, – сказал я, положив руку Уолтеру на плечо. – Ты мог этого не делать. Уолтер, я никогда это не забуду.
Обернувшись, он посмотрел мне в лицо.
– К тебе это не имеет никакого отношения. Абсолютно никакого.