Блейк Крауч – Абандон. Брошенный город (страница 70)
Она кивнула.
Медик на секунду приложил ухо к ее груди, немного послушал, а затем выпрямился и потрогал ладонью ее лоб.
– Время не на нашей стороне. Если мы не ампутируем руку до рассвета, инфекция проникнет в кровь. И тогда никакая операция уже не поможет.
Он прошел к столу, а потом вернулся к кровати, сел рядом с Ланой и открыл сумку, точнее, саквояж из черной шагреневой кожи, обшитый изнутри замшей. Чего там только не было – скальпели, стетоскоп, пессарии, катетер, хирургические щипцы, лонгета, пузырьки со всевозможными тониками и настойками…
Праймак вынул из саквояжа толстую тетрадь в кожаном переплете. И в этот момент дремавший в кресле человек протер глаза и потянулся.
– Как она, док? – спросил он медика.
Тот покачал головой, после чего достал какой-то пузырек и вытащил пробку.
– Лауданум, – пояснил он. – Это притупит боль.
Лана сделала два глотка настойки, после чего Джулиус вложил ей в пальцы правой руки ватермановскую авторучку и открыл тетрадь на чистой странице.
– Ваше имя? – спросил он.
«
– Вы живете в Силвер… – начал он спрашивать дальше, но она остановила его движением руки и написала: «
Врач пристально посмотрел ей в глаза, словно желая удостовериться, стоит ли доверять ее утверждениям или это просто бред сумасшедшей.
– Вы меня разыгрываете? – спросил он.
«
Доктор вздохнул.
– Зачем он это сделал?
Пациентка пожала плечами и написала: «
– Сколько? – шепотом спросил Праймак.
«
Джулиус поднялся.
– Извините, мисс Хартман. – Он повернулся к человеку в кресле-качалке. – Милтон, можно поговорить с тобой наедине?
Вытянув шею, Лана посмотрела в окно около кровати. Тьма спустилась на город, и разбросанные в ней пятна света напоминали сифилитическую сыпь. Звуки пианино, собачий лай, грубый мужской смех, звон разбитого стекла – даже в этот час Блэр-стрит без всякого стеснения предлагала свои порочные развлечения.
Дверь открылась, и в комнату вошел доктор. Один.
Опустившись на край кровати, он снова дал женщине авторучку.
– Как давно они взаперти?
«
– У них есть пища и вода?
Хартман покачала головой.
– Где именно находится эта шахта?
У пациентки закружилась голова. Ручка дважды выскальзывала из ее пальцев, и ей приходилось начинать заново, прилагая усилия, чтобы писать разборчиво:
«
Доктор Праймак раздраженно скривился, но поднялся с кровати, подобрал с пола грязную, рваную накидку и принес ее Лане.
– Зачем она вам?
Женщина приподнялась, сунула правую руку во внутренний карман и достала ключ.
– Что он открывает?
«
– Конечно. – Медик взял у нее ключ, провел пальцем по его длинному стержню и погладил бородку. – Мне нужно безотлагательно приступить к операции.
Праймак передал тряпку Милтону, занявшему позицию у ее левой руки. Лана плакала.
– Я справлюсь за две минуты, – сказал врач.
Бывшая пианистка посмотрела на хирургическую пилу с маленькими острыми зубцами, с которой капала на кровать красная вода, на комплект разложенных на простыне ножей, бутылку с эфиром, воронку под ее рукой, таз, отливающий красным под ярким электрическим светом…
Двойная доза лауданума уже начала действовать, но ее сердце все равно затрепетало.
– Давай, Милтон, – скомандовал медик.
Тряпка накрыла лицо Хартман, резкий запах эфира обжег ей горло, и она поплыла по теплому серому морю, под неясные звуки закружившихся голосов.
– Ну и ну, быстро получилось!
– Прижми тряпку ко рту.
– Она не очнулась.
– Делай, что говорят, или убирайся к чертовой матери!
Лана улыбнулась счастливой наркотической улыбкой. Она лежала на той же кровати, в той же комнате отеля «Гранд-Империал», наполненной теперь натуральным утренним светом и доносящимся снизу уличным шумом.
Милейший доктор Праймак стоял в ногах ее кровати и разговаривал с незнакомым мужчиной, полненьким, седобородым, со шляпой в руке. На его черном сюртуке блестел под солнцем какой-то металлический предмет.
Лана попыталась поднять правую руку, чтобы привлечь их внимание, но не смогла шевельнуть ни одной рукой.
Она захрипела.
Мужчины замолчали и повернулись к ней. Потом они оба подошли и сели на кровать – с обеих сторон.
Пожилой незнакомец пригладил редеющие волосы, и на его розовой залысине остались белые полоски от грязных ногтей.
– Мисс, я – шериф Доноуэй, – представился он. – Доктор Праймак рассказал мне о вашем несчастье.
– Ему пришлось ампутировать обе ваши ноги и обе руки, – продолжал шериф. – Сейчас мы договариваемся о том, чтобы перевезти вас по узкоколейке в Дуранго, в Больницу милосердия.
Лана посмотрела на доктора Праймака, наблюдавшего за ней с выражением, которое можно было перепутать с состраданием.
Он отвернул укрывающие ее покрывала, и она увидела перевязанные обрубки обеих рук, ампутированных чуть ниже локтя.
Морфийная эйфория улетучилась.
– Понимаю, для вас это весьма огорчительно, – сказал врач, – но ничего другого мне не оставалось. Обе руки серьезно пострадали. Если б я не ампутировал их, вы были бы уже мертвы.
Пациентка открыла рот.