Блэр Вилкс – Туман над Лилиан-Шор (страница 5)
Я глубоко вдохнула и разложила бумаги, как образцы ткани: слева рентгеновский снимок маленькой грудной клетки, посередине – таблица с множеством аккуратных отметок, справа – длинная плёнка ЭКГ, где тонкая чёрная линия прыгала в неровном, беспокойном ритме.
Записи охватывали период в полтора года. Чёткая, ежедневная рутина, как будто Ингрид вшила в ткань семьи особый метроном и каждый день отсчитывала, не сбился ли мальчик с заданного курса.
Я подняла глаза на свекровь. Она всё так же стояла у плиты, но теперь я заметила: рука, державшая деревянную ложку, едва заметно дрожала. Наконечник ложки тихо стучал о бортик кастрюли – ритмично, настойчиво, тук-тук-тук, словно вторил строчкам таблицы.
– Это… – я сглотнула, горло разболелось, как после долгого крика. – Почему Адам мне ничего не говорил?
– Ему сложно об этом говорить. – Ингрид поставила ложку, вытерла пальцы. Глаза её были спокойны, но я видела там усталость, такую глубокую, что она казалась бездонной. – Он детство провёл между врачами и домашним контролем. Ему хотелось забыть, что сердце, – она подняла руку, коснувшись пальцами собственной ключицы. – может однажды подвести.
Я вернулась к бумагам. Ниже была запись, датированная 2007 годом, когда Адаму исполнилось семнадцать:
Я вспомнила спортивные кубки Адама – он говорил, что увлекался бегом, хотя терпеть не мог марафонские забеги. «Короткий спринт – вот моё», смущённо признавался он. Теперь это объяснялось иначе: длинные дистанции были опасны, а короткие рывки – именно они позволяли чувствовать себя «нормальным».
Последний листок оказался самым странным. Это была не медицинская справка, а нечто вроде терапевтической карточки наблюдения за… поведением.
Ингрид подписывала протоколы сама. Медсестра, и мать, и главный страж сердечного ритма собственного сына.
Я опустила листы, чувствуя, как внутренний мир расшатывается, как дом на скале под напором шторма. С одной стороны – было больно видеть, через что им пришлось пройти. С другой – я вдруг осознала, что все странности Ингрид: её охота за пульсом Лео, её настойчивость в плане идеального режима, её флакончики с загадочными настойками – это попытка держать под контролем ту самую тонкую нить между ударами сердца, которую она однажды чуть не упустила у собственного ребёнка.
Но почему всё это повторяется теперь, почему такие странности? И главное – если у Адама была проблема, может ли она вернуться? В моих висках громко стучало. Я поднялась и медленно подошла к раковине, открыла кран. Поток холодной воды хлестнул в раковину, разбивая отражение лампочки на тысячу дрожащих осколков.
– Он здоров сейчас? – спросила я ровнее, чем ожидала.
– Судя по последним анализам – да. – Ингрид сделала шаг ближе. – Но стресс, бессонница, кофеин, энергетики… Всё может вернуться. Я не вмешиваюсь в вашу жизнь, Лина, я лишь…
– Вы вмешиваетесь, – перебила я, обернувшись. Голос дрогнул, но я не смогла остановиться. – Вы записываете на плёнку каждый вдох Лео, проверяете влажность, поправляете мой распорядок дня… Я не ваш пациент. И мой сын – тоже не ваш пациент!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.