Блэр Вилкс – Туман над Лилиан-Шор (страница 2)

Вечером, когда я поднялась в нашу спальню, я заметила в коридоре странную тень. Дверь гостевой комнаты была приоткрыта, оттуда доносился едва уловимый, мерный стук, будто кто-то аккуратно расставлял предметы в строгом порядке.

Я остановилась, задержав дыхание, и в этот момент звук прекратился.

Когда я, наконец, добралась до постели, Адам уже спал. Между нами, как и прошлой ночью, осталась пустота, заполненная тихим, монотонным дыханием детского монитора. Сегодня Лео спал в своей комнате. Я снова услышала маяк – его звук проникал в комнату мягко и упрямо, словно был частью моей собственной крови.

И тогда я поняла, что маяк действительно поёт только мне.

Глава 3. Влажные следы на паркете

С самого утра дом наполнился тяжёлым, мутным светом, который проникал через стеклянные панели окон, растекаясь по полу мутноватыми пятнами. Словно огромная невидимая рука провела мокрой тряпкой по глянцевому паркету, оставляя разводы и едва заметную влагу, впитавшуюся между швов.

Я остановилась посреди гостиной, босыми ступнями ощущая прохладу, которая медленно поднималась от пола к лодыжкам. Моё отражение в стекле гостиной слегка размывалось в дымке, придавая мне какой-то призрачный облик. Волосы были небрежно собраны в хвост, а под глазами залегли тёмные круги.

«Усталость», – напомнила я себе. Только усталость.

Сзади раздались тихие шаги Ингрид – почти неслышные, но я уже начала узнавать их осторожный ритм. Повернув голову, я встретилась с её спокойным, выжидающим взглядом.

– Что-то не так, Лина? – спросила она мягко. Её голос всегда звучал с одинаковой ровностью, отчего казалось, что она не задаёт вопрос, а констатирует очевидный факт, о котором я сама ещё не знала.

– Просто пол… какой-то влажный, – пробормотала я, слегка пожав плечами. – Наверное, что-то с вентиляцией или увлажнителем.

Ингрид легко подошла ко мне и встала рядом, чуть склонив голову, как птица, внимательно рассматривающая своё отражение. Она медленно присела и провела пальцами по деревянной поверхности. На секунду мне показалось, что она считает неровности паркета, сверяясь с каким-то внутренним стандартом.

– Да, пол действительно влажный, – спокойно сказала она, не глядя на меня. – Лучше проверить увлажнитель в детской. У малыша не должно быть лишней влажности в лёгких.

В её словах прозвучала та же нота заботы, которая одновременно успокаивала и раздражала меня. Словно я сама не могла додуматься до этого очевидного вывода. Я промолчала, сдерживая лёгкий укол раздражения, и просто последовала за ней по лестнице наверх.

В детской комнате воздух был душный и сыроватый. Лео тихо посапывал в своей плетёной люльке, будто ничего не замечая. Я подошла и коснулась его лба. Кожа малыша была прохладной и гладкой. Ингрид уже стояла у небольшого электронного увлажнителя в углу комнаты и пристально разглядывала его тонкие пластиковые стенки.

– Кажется, проблема здесь, – произнесла она и подняла прозрачный резервуар для воды. – Он протекает.

Я подошла ближе и увидела тонкую струйку, медленно скользящую по пластику и оставляющую маленькое мокрое пятно на деревянной полке.

– Вот откуда влажность, – мягко сказала Ингрид, глядя прямо мне в глаза. В её взгляде было что-то одновременно утешающее и слегка снисходительное. – Нужно быть внимательнее к таким вещам, Лина. Дети очень чувствительны к малейшим изменениям микроклимата.

Я взяла резервуар из её рук, чувствуя неловкость и раздражение. Словно она опять мягко указала мне на мою некомпетентность, обернув всё в заботливый тон.

– Спасибо, я заменю, – произнесла я сухо, избегая её взгляда.

К полудню туман над озером немного рассеялся, и солнце пробилось сквозь низкие облака, покрыв поверхность воды серебристыми бликами. Я спустилась к воде, желая хоть немного очистить голову от постоянного напряжения в доме. Воздух у причала был прохладным и влажным, пахнущим водорослями и старым деревом. Здесь, у воды, я впервые почувствовала себя спокойно и почти свободно.

В этот момент вдалеке показалась маленькая лодка с низким моторным гулом, мягко скользящая по зеркальной глади. Когда лодка приблизилась, я увидела в ней мужчину: широкоплечий, с густой седой бородой и взглядом, направленным на меня.

– Доброе утро, миссис Рид! – громко сказал он, легко причаливая к старому деревянному помосту.

– Доброе утро, – ответила я, удивлённая его осведомлённостью. Я не помнила, чтобы мы представлялись соседям.

– Джонас Мейн, – представился он, протягивая крепкую ладонь. Его рука была прохладной и чуть влажной, пахла травами и речной водой. – Я ваш сосед, живу вон там, чуть дальше по берегу. Занимаюсь травами, лечебными настойками. Если что-то понадобится – всегда рад помочь.

Он улыбнулся широко и открыто, но в его глазах мелькнуло что-то странное, неясное, заставившее меня слегка насторожиться.

– Спасибо, – произнесла я, медленно забирая руку. – Буду иметь в виду.

Он кивнул и достал из лодки небольшой бумажный пакет.

– Кстати, ваш муж заказывал у меня кое-какие травы. Передадите ему?

Я взяла пакет, чувствуя лёгкое замешательство и неприятное покалывание в кончиках пальцев.

– Конечно.

Он снова улыбнулся и направил лодку обратно, быстро исчезая за сероватой пеленой тумана.

Вернувшись домой, я застала Адама за ноутбуком. Экран мерцал ровным голубоватым светом. Он быстро свернул окно, когда я вошла, и повернулся ко мне с рассеянной улыбкой.

– Ты что-то заказывал у соседа? – спросила я, положив на стол пакет от Джонаса.

Адам выглядел удивлённым.

– Ах да, просто чай для концентрации. У Джонаса неплохая репутация здесь.

В его голосе звучала небрежность, и почему-то мне стало неуютно от этой лёгкости.

– Странный он какой-то, – сказала я тихо.

– Все мы немного странные, – отмахнулся Адам и мягко взял меня за руку. – Ты слишком много волнуешься, Лина. Расслабься немного.

Я кивнула, но внутри что-то опять сжалось, словно маленький холодный узелок. Видимо мне понадобится чуть больше времени, чтобы привыкнуть к новому дому.

Вечером, когда я поднималась в спальню, я снова заметила влажные следы на полу. В этот раз они вели от гостевой комнаты Ингрид и терялись в темноте коридора.

Я замерла, вглядываясь в полутьму. Дверь в комнату Ингрид была приоткрыта. Я тихо подошла и заглянула внутрь. Свекровь сидела у открытого окна, глядя в сумеречное озеро, почти не двигаясь. В её руках медленно вращался тонкий серебристый предмет – похожий на шпильку, что я нашла в корзине с посудой.

Я сделала шаг назад, сердце забилось чаще. В этот момент Ингрид медленно повернула голову и посмотрела прямо на меня. Её взгляд снова был спокойным, но теперь я почувствовала, что под этим спокойствием есть что-то ещё – почти незаметное, но явственно угрожающее.

– Лина, тебе что-то нужно? – спросила она ровно.

– Нет… просто хотела спросить, не беспокоит ли вас снова влажность…

Ингрид улыбнулась. Тёпло, мягко и абсолютно непроницаемо.

– Нет, меня это совершенно не беспокоит, – ответила она почти шёпотом. – Я привыкла к воде, Лина. Вода и я – мы понимаем друг друга.

И в этот миг я снова услышала низкий гул маяка, проникший сквозь туман с озера. Казалось, теперь он звучал громче и настойчивее, словно предупреждал меня о чём-то, чего я ещё не могла понять.

Глава 4. Слишком быстрый пульс

Утро началось тяжело. Будто бы кто-то незаметно вложил в мои лёгкие горсть влажной ваты и оставил её там. Я с трудом вдохнула, ощущая, как воздух доходит лишь до середины груди, и выдохнула с таким усилием, будто это простейшее действие теперь стоило немалых трудов.

Лео спал спокойно. Я стояла над его плетёной люлькой и смотрела на маленькое личико, которое во сне казалось совершенно расслабленным и беззащитным. Его пальчики слегка вздрагивали во сне, словно он играл на невидимом пианино. Смотря на него, я чувствовала одновременно сильнейшую любовь и тяжёлую, почти физически осязаемую тревогу: вдруг я что-то упущу? Вдруг его дыхание изменится, и я не успею заметить?

В комнате висела та же странная влажность, что и вчера. Казалось, она стала гуще, приобрела форму, начала заполнять собой всё пространство. Я открыла окно и тут же вздрогнула от прохладного воздуха, ворвавшегося в комнату. За окном снова лежал густой серый туман, плотно прижавшийся к земле, скрывая озеро и оставляя лишь слабый намёк на отражение воды где-то далеко внизу.

Адам уже встал и, как всегда, погрузился в дела. Он сидел на кухне, уставившись в ноутбук, время от времени тихо что-то бормоча себе под нос и водя пальцами по сенсорной панели. Его лицо было сосредоточенным, почти недовольным, и я инстинктивно замедлила шаги, не решаясь нарушить эту напряжённую тишину.

– Доброе утро, – произнесла я наконец негромко, подходя к нему и осторожно касаясь плеча.

Он вздрогнул, будто не сразу понял, где находится, и поднял глаза:

– Привет. Как спалось?

В его голосе было скорее вежливое равнодушие, чем искренний интерес. Я почувствовала лёгкий укол разочарования.

– Не очень. Опять маяк. Опять этот странный звук, – призналась я, наливая себе кофе и стараясь не показать, насколько меня задевает его отстранённость.

– Странный звук? – повторил он с лёгкой улыбкой. – Ты слишком напряжена. Это просто ветер в скалах или что-то в этом роде.

Он улыбнулся снова, но улыбка вышла механической, какой-то пустой. Я промолчала, не желая снова вступать в спор.