Блэр Вилкс – Испанские каникулы (страница 10)

Но сон не приходил.

Я вышла на балкон, облокотилась на перила и вдохнула ночной воздух. Луна светила так ярко, что море переливалось серебром.

Я поймала себя на странной мысли. Где-то там, на другом конце земли, сейчас, возможно, тоже стоит кто-то и смотрит на эту же самую луну. Кто-то, кого я еще не знаю, но кто, возможно, станет важной частью моей жизни.

Я усмехнулась.

– Господи, что за романтичный бред? Это что, последствия выпускного?

Но я все равно осталась на балконе, смотря вдаль, чувствуя, как ветер мягко гладит мою кожу.

Впереди было целое лето. И кто знает, что оно принесет?

Глава 7

Утро началось с того, что я проклинал всю бюрократию Испании, пока пытался разобраться в переписке. Очередной строительный подрядчик прислал мне смету, которая была настолько раздутой, что даже самые прожженные дельцы с рынка недвижимости покрутили бы пальцем у виска.

Проблема была в том, что я не мог просто закрыть на это глаза. Как бы Хелена ни уговаривала меня "проще относиться к работе", у меня не получалось. У нас намечался новый проект – жилой комплекс в одном из спальных районов Таррагоны, и мне хотелось, чтобы его разрабатывал именно Матео Гарсия, архитектор, чьи проекты всегда отличались уютом и вниманием к деталям. Он умел проектировать дома, в которых хотелось жить, а не просто ютиться. Балконы, зеленые зоны, большие окна – для меня это было важно.

А вот моим инвесторам это было неважно.

– Пабло, давай без сантиментов, – говорил мне утром по телефону управляющий одного из банков, через который шло финансирование. – Мы строим жилье для рабочего класса. Ты думаешь, они оценят твои парки и "воздушные" фасады? Они купят любой бетонный ящик, который ты поставишь, и будут платить ипотеку. Зачем переплачивать?

Я промолчал. Разговор был неприятным, но не неожиданным.

– Я встречусь с архитекторами, посмотрю на другие проекты, но всё же хочу попробовать договориться с Гарсией, – ответил я ровно.

Меня это раздражало. От меня ждали, что я просто согнусь под давлением инвесторов и выберу самое дешевое и быстрое решение. Но я не мог.

Я работал в строительном бизнесе не просто ради денег. Я мог бы, как мой отец, купить несколько доходных домов, сдавать их и просто получать пассивный доход. Но мне хотелось другого. Оставить что-то после себя. Сделать что-то, что не будет стыдно показать детям.

Половину дня я провел в переговорах, пытаясь убедить заинтересованных лиц, что хорошие материалы – это не прихоть, а долгосрочная инвестиция, что дома с плохой звукоизоляцией и фасадами, облупившимися через пять лет, не принесут нам репутации, а лишь новых проблем.

– Ты гуманист, Пабло, – усмехнулся один из инвесторов, пожилой мужчина в дорогом костюме. – Но гуманизм – это не бизнес.

Я сжал челюсти, но не ответил.

Ближе к вечеру я встретился с Хеленой.

Я познакомился с Хеленой на одной из светских вечеринок, устроенной моим отцом. Это был очередной прием для «нужных» людей – таких, которых следует приветствовать с улыбкой, даже если в глубине души ты презираешь их насквозь пропитанные деньгами разговоры. Я никогда не любил эти мероприятия, но тогда мне было двадцать два, и я был слишком вежлив, чтобы отказываться.

Я помню, как увидел ее – в коротком красном платье, с длинными вьющимися волосами и обжигающим взглядом янтарных глаз. Она была эффектной, безусловно. Ее смех перекрывал музыку, её движения были быстрыми, порывистыми, и при этом всегда выверенными. Она казалась девушкой, привыкшей брать от жизни всё, не задавая лишних вопросов.

Мне тогда казалось, что в этом есть нечто притягательное.

– Ты тот самый «благородный» Пабло? – с ухмылкой спросила она, наливая себе шампанское.

Я вскинул брови.

– Откуда такие познания?

– Наши отцы знакомы, – сказала она, небрежно пожав плечами. – Он всегда говорит, что твой отец слишком зациклен на аристократии.

– А ты что думаешь?

– Думаю, ты слишком красив, чтобы разбираться в серьёзных вещах, – ответила она и, подмигнув, ушла к другим гостям.

Я тогда рассмеялся. Она была… непредсказуемой.

Не знаю, когда именно я оказался в ее орбите. Это произошло как-то естественно, без особых решений. Хелена была девушкой, которая всегда знала, чего хочет. Если она замечала цель, то прибирала её к рукам без долгих размышлений. И в какой-то момент целью стал я.

Сначала это казалось легким романом. Мы виделись по выходным, катались на яхтах, ужинали в дорогих ресторанах. Мне нравилась ее дерзость, ее умение поддерживать беседу, ее страсть. Она была идеальной женщиной для коротких встреч, наполненных вином, сексом и смехом.

Но постепенно она начала забирать у меня больше времени.

Сначала это были невинные фразы вроде «Почему ты так занят работой?», потом «Мы могли бы провести этот уикенд вдвоем», а затем – «Пабло, у нас серьезные отношения, ты не можешь вести себя так, будто у тебя другие приоритеты».

Я не был уверен, когда именно понял, что оказался в ловушке.

Хелена не была плохой. Напротив, в ней было много черт, которые можно было назвать привлекательными. Она была страстной, решительной, всегда добивалась своего. Ее интеллект и проницательность могли впечатлить любого. Она с легкостью могла манипулировать людьми, добиваясь нужного результата.

Но я понимал, что за этой внешней страстью не было настоящей глубины.

Хелена не умела останавливаться и просто наслаждаться моментом. Она не умела сопереживать по-настоящему. Для нее не существовало «если тебе комфортно», было только «как будет лучше для нас».

А «нас» в ее понимании всегда означало «как будет лучше для нее».

Она постоянно поднимала тему свадьбы.

– Мы идеальная пара, – говорила она, запуская пальцы в мои волосы, когда мы лежали на террасе ее виллы. – Наши родители будут довольны.

Я не отвечал.

– Пабло, – настаивала она, – ты ведь понимаешь, что так будет правильно?

Я кивал.

Я понимал.

Я понимал, что если соглашусь, то через пару лет окажусь в большом особняке с дизайнерской мебелью, с расписанным до минуты графиком, с обязательными поездками на светские ужины и с идеальным фасадом семейного счастья.

Я понимал, что мне никогда не удастся просто взять и сказать: «Нет, я сегодня хочу остаться дома и не видеть никого».

Я понимал, что рано или поздно она убедит меня, что мои идеалы – это милые детские фантазии, и я должен перестать строить «дома мечты» для людей, которые и так будут рады хоть какому-то жилью.

Я понимал, что если однажды я осмелюсь сказать ей, что больше не хочу этого всего, то она сломает меня так же легко, как однажды приручила.

Но пока я молчал.

И ждал, когда этот момент наступит сам.

На этот раз Хелена выбрала ресторан в центре, на крыше отеля с панорамным видом на город. Розоватые сумерки окрасили улицы в мягкий свет, и, возможно, я даже бы насладился этим моментом, если бы Хелена не заговорила.

– Как прошел твой "крестовый поход за справедливость"? – спросила она, закидывая ногу на ногу и разглядывая себя в отражении бокала с вином.

– Не очень, – признался я.

Она усмехнулась и, наклонившись вперед, провела кончиками пальцев по моей ладони.

– Пабло, ты слишком серьезно ко всему относишься. Это бизнес. Никто не оценит твои благие намерения. Эти дома – не дворцы, а люди, которые в них живут, не короли.

– Это не значит, что они должны жить в коробках, – возразил я, чуть отстраняясь.

Хелена скривила губы.

– Ты мог бы быть миллиардером, если бы не твои принципы, – произнесла она с легким раздражением.

– Мне достаточно того, что у меня есть.

Она закатила глаза.

– Как всегда, философия.

На секунду я задумался, когда в последний раз у нас с Хеленой был разговор, который не сводился бы к деньгам, бизнесу и моему "неправильному" отношению к жизни.

Я был ей благодарен за то, что она всегда поддерживала меня на публике. Перед моими родителями она играла идеальную роль, но чем дальше заходили наши отношения, тем больше мне казалось, что мы разговариваем на разных языках.

Когда официант принес наш ужин, я поймал себя на мысли, что едва слушаю ее болтовню.