Блэки Хол – Выход в свет. Внешние связи (СИ) (страница 16)

Я метнулась за курткой.

— Здесь недалеко, — добавила Аффа, увидев надеваемый на шею шарф. — В общаге. Главное, висоры прихвати.

Дрожащими руками я сгребла наличность. И за какие грехи нежданное наказание? Точно, это возмездие за корысть и жадность! Не успели деньги упасть в руки, как тут же уплывут от меня, как по заказу. Эх, не стоило соглашаться на уговоры декана, и, глядишь, закон подлости обошел бы стороной.

— Аффа, получается, в меня специально бросили сrucis? — спросила я, когда мы поднимались по лестнице.

— Получается.

— Но зачем?

— Об этом хочу поинтересоваться у тебя, — сказала девушка, и я примолкла, задумавшись над тем, кто надумал лишить меня чубчика.

Тем временем мы забрались на третий этаж и остановились перед глухой дверью, перегораживающей коридор. Рядом располагалась панель с тремя рядами пронумерованных кнопок. Соседка нажала на одну из них — раз, другой, третий. Я переминалась, нервничая в ожидании. Что делать, если хозяина не окажется дома? Не представляю, куда бежать. Неужели исход один — гладкая блестящая голова под париком?

— Ну? — раздался недовольный женский голос в динамике. — Мне некогда.

— Вива, дело срочное, — начала Аффа, но говорившая уже отключилась.

Соседка нахмурилась и снова надавила на кнопку. Динамик опять ожил:

— Я же внятным языком объяснила. Не могу.

— Это срочно, иначе бы не пришли, — ответила Аффа.

В динамике помолчали.

— Посмотрю, но не обещаю, — произнес голос. Замок щелкнул, и дверь приоткрылась.

Теперь я поняла, почему Аффа удивлялась моему обитанию в захудалой швабровке при наличии высокопоставленного родителя. Коридор третьего этажа, в отличие от нашего, загаженного вечным ремонтом, был устлан широкой ковровой дорожкой. На стенах висели пейзажные картины и фотографии в рамках, аккуратные плафоны радовали глаза успокаивающим светом. Пахло чистотой и сытой обеспеченностью.

— Вот это да! — восхитилась я, позабыв о беде. — Красотища!

Аффа зло фыркнула:

— Пусть подавятся своей красотой, а нам и внизу неплохо живется. — И предупредила: — Я буду говорить, а ты молчи.

За дверью в ярких потеках, словно по ней долго плескали разноцветными красками, обнаружилась хозяйка — девица мелкого роста с вульгарно накрашенным лицом. Собственные брови у нее отсутствовали, зато имелись щедро нарисованные крутые дуги. Веки кричали насыщенными синими тенями, рот был накрашен гротескным бантиком, а над верхней губой занимала место жирная родинка. Волосы на голове девицы собрались в невообразимую кашу с примесями искусственных прядей.

— Я в образе, — сказала хозяйка. — А вы мешаете.

— У нее колтун, — объяснила Аффа и подтолкнула меня. — Второй день.

— Мне-то что? — пожала плечами невообразимая красотка.

— Постриги, — попросила Аффа. — Не брить же.

— Пожалуйста! — умоляюще влезла я, и соседка мрачно зыркнула. Не могу молчать, когда на кону стоят остатки тощей шевелюры.

Вива вперила руки в бока и обошла кругом, изучая меня. Смотрины показались смешными: она была почти на голову ниже и глядела снизу вверх.

— Могу заплатить, — попробовала я увлечь девицу. Аффа скептически покачала головой, досадуя на чей-то гибкий язык, ввязавшийся в разговор.

— Наличность интересует меня не в первую очередь, — махнула рукой хозяйка и пощупала мой растянутый свитер. — Садись, погляжу.

По просветлевшему лицу Аффы я поняла, что преодолен важный рубеж — нас приняли и не отказали.

У стены стояло антикварное трюмо, густо обклеенное картинками из женских журналов с разнообразными прическами моделей. На тумбочке перед зеркалом теснилась батарея разномастных флаконов, бутылочек и коробочек. С краю была навалена гора расчесок разных форм и размеров, позади — кучка папильоток. Я уселась на предложенный деревянный табурет. Перед носом вспорхнула простыня, в которую раскрашенная девица закутала меня по шею.

Не припомню, когда в последний раз посещала парикмахерскую. Во взрослой жизни я стригла челку самостоятельно и изредка подравнивала секущиеся концы, так как волосы не желали расти длиннее плеч. Поэтому сейчас с настороженным интересом рассматривала себя в новом ракурсе и косилась по сторонам.

А посмотреть было на что. Девица жила припеваючи, занимая не одну комнату: рядом с трюмо располагалась еще одна закрытая дверь. Подоконник, широкая кровать и стол утонули под завалами тряпья, отрезов и лоскутов, на полу валялись обрезки бумаги, похожие на части выкроек. Над окном свешивались во множестве колокольчики на веревочках различной длины. За спиной отражалось большое круглое зеркало в массивной раме, завешанное черной тканью.

Оглядеться подробнее мне не дали, развернув зрение в сторону трюмо. Девица зарылась в мои волосы, перебирая их, и пару раз больно дернула. В отражении мелькали коротко стриженые аквамариновые ноготки.

— М-да, — сказала она, изучив проблему. — Накрутилось порядочно косм. Завтра было бы поздно.

Я хотела зажать рот, чтобы удержать испуганный вопль, но руки оказались спрятанными под простыней. Пришлось ограничиться широко распахнутыми глазами.

— А без стрижки не обойтись? — спросила со страхом.

— Чем дальше, тем хлеще, — пояснила Вива. — Колтун неизбежно распространяется на всю голову. Состригу как получится, а там поглядим. Не боись, выживешь, — успокоила мое дрожащее отражение.

Парикмахерша пощелкала большими черными ножницами.

— Заговоренные. Снимают натяжение, созданное "крестовиной". Вырежу твой клок без последствий. Вся работа встанет в десять висоров.

Я с отчаянной решимостью кивнула и закрыла глаза, отдавшись во власть кромсания. Девица принялась за обезображивание моей внешности, копаясь в волосах. Ощущение перебираемых прядей было приятным, если не считать того, что меня массово лишали растительности на голове.

— Готово, — сказала Вива спустя продолжительное время. — Задирай ресницы.

Из зеркала на меня смотрела я и в то же время не я. Девица сняла простынь, и я, мысленно поблагодарив доморощенную парикмахершу, не оболванившую меня коротко, принялась жадно ощупывать изменившуюся внешность. И без того тонкие волосы стали реже и жиже.

— Отрастут заново? — поинтересовалась у Вивы.

— Отрастут, — уверила она. — Главное, чтобы ком не скрутился заново. Я, конечно, даю гарантию на выстриг, но если не хочешь прибежать через два дня, покупай шампунь с разглаживающим эффектом. Ни одна дрянь не прицепится.

— Меня устраивают обычные одноразовые пакетики, — пробормотала я неуверенно. — К тому же, с разглаживанием стоит дороже.

— Пять висоров, — девица сунула в руки флакон. — Не намного больше. Тебе дорога твоя волосня или нет?

— Д-дорога, — согласилась с запинкой и еще раз оглядела себя в отражении. — Спасибо за стрижку, а то я шибко испугалась.

— Поражаюсь твоей простоте, — сказала мне Аффа. — Не могу поверить, что ты мыла голову обычным шампунем. Любая девушка пользуется разглаживающими добавками из элементарного инстинкта самосохранения.

— А зачем ей? — авторитетно ответила Вива. — Не похоже, чтобы она чужих мужиков уводила. Или увела?

Я энергично замотала головой.

Пришлось купить флакон с шампунем. Он вкусно пах шоколадом, и, как пояснила парикмахерша, при регулярном употреблении препятствовал спутыванию волос, в особенности насильственному.

Когда мы спустились на родимый первый этаж, Аффа сказала:

— Не смотри, что Вива странная. Первое впечатление обманчиво. На самом деле она отличный визажист и стилист, учится на выпускном курсе у нас на элементарке. Говорят, Вива общается с мертвыми, но не распространяется об этом.

— Как же ей удалось попасть на третий этаж?

— Каждый по-разному туда пробирается, — пожала плечами соседка.

— Если на третьем этаже роскошные кельи, то на четвертом, наверное, королевские покои.

— Не знаю, не была там ни разу, — раздраженно ответила Аффа. — Мне и внизу легко дышится.

Несмотря на беспечный тон, девушке не удалось обмануть меня. В глубине души Аффу одолевала зависть. Впрочем, я испытывала похожее состояние, поэтому поспешила поддержать:

— Лучше нашего первого этажа на свете не сыскать, правда?

— Правда, — кивнула она, и мы пошли вниз.

Вымыв купленным шампунем голову, я заглянула вечером к соседкам, чтобы поблагодарить Аффу за помощь. Благодаря ей, мне удалось сохранить остатки волос и не выглядеть при этом паршиво.

Лизбэт отсутствовала, видимо, отмечала научную победу своего руководителя.

— Послушай, Афка, стало быть, кто-то сознательно всадил в меня "крестовину"? Чтобы сделать гадость, да?

— Бедняжка, — посочувствовала девушка. — Наконец-то дошло.

— Но кому это нужно? — искренне удивилась я. — Не припомню, чтобы с кем-то ругалась или ссорилась.