Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 97)
Мама, побережье, отец, тетка, интернат, перебежки по ВУЗам, прием, побоище в "Вулкано"… Мэл… Мэл!
Я взбудоражено подскочила на кровати, и, чтобы писк прибора не обеспокоил медсестру, привела дыхание в норму.
Кольцо на левой руке. Глядя каждый день на украшение, я не задумывалась о том, как оно оказалось на пальце и для чего предназначено.
Коготь Дьявола… Обещание Мэла… Гибель Радика…
Чем ближе к разгадке, тем медленнее и осторожнее продвигалась я по коридору памяти, ожидая с опаской, что в любое мгновение из-за ближайшего поворота набросится нечто кошмарное.
Существование на грани, Мэл, пытающийся достучаться до меня, и разговор с архивариусом казались далекими, нереальными. Затем воспоминания потекли сумбурно и нечетко, словно бы не я, а кто-то другой управлял моим телом… То ли болезнь, то ли помешательство.
Неожиданно в голове всплыли ночные сновидения о лесе и его хозяине. В стационаре они перестали приходить ко мне и казались сейчас игрой богатого воображения, впрочем, как и другие сны. Теперь, когда смыкались веки, сознание погружалось в пустоту, но это не удручало.
Ковыряние в прошлом утомило не меньше спортивного марафона, и я не заметила, как задремала.
— Ну-с, больнушечка, как дела? — спросил утром Улий Агатович.
— Как сажа бела, — выдала я машинально.
Доктор рассмеялся, показав мелкие ровные зубы и ямочки на пухлых щеках. Заразительный смех вызвал у меня ответную улыбку.
— Итак, чем похвалитесь? — поинтересовался мужчина, отсмеявшись. — К чему пришли?
— Как я попала сюда? — обвела рукой помещение институтского стационара.
— Хороший вопрос, и меня радует, что вы задали его. Всему свое время, и нужные вопросы назревают в нужный момент. Тогда ответы не пропадут впустую и будут восприняты адекватно. Это означает, что ваша память более или менее восстановилась. В целом я доволен уровнем ваших познавательных способностей. Ведь речь и интеллект выделили человека из прочих животных, — поднял Улий Агатович указательный палец. — Каковы последние воспоминания?
— Смутно помню. Наверное, я подхватила инфекцию, потому что меня лихорадило. Сначала был экзамен, а потом состоялся фуршет из-за окончания сессии. А потом провал в памяти, и больше ничего.
— Что вы пробовали на фуршете?
— М-м-м… шампанское. А есть не хотелось, быть может, из-за высокой температуры.
Улий Агатович посмотрел на меня задумчиво.
— В шампанском, которое вы пили, обнаружен сильнейший яд. Гиперацин. Достаточно двух капель, и гарантировано обширное кровоизлияние в мозг с последующим инсультом.
До меня не сразу дошел смысл сказанного. Ничего не поделаешь, коли извилины работают с задержкой. А когда я сообразила, то растерялась.
— То есть… Почему яд?… Но как же?…
Безумный писк прибора привел в стационар Эр, которая в спешном порядке ввела успокоительное в вену.
— Рановато, больнушечка моя. Рановато, — сказал доктор расстроенно. — Поспите. Сон — лучшее лекарство.
Пробудившись утром, я взялась за обдумывание слов Улия Агатовича.
В бокале, взятом на фуршете со стола, был яд. Неужели он предназначался мне, или я схватила бокал по ошибке? Но если это произошло случайно, значит, вместо меня игристое мог выпить кто-нибудь другой.
Как яд оказался в шампанском? Уж никак не свалился с потолка. Получается, кто-то сознательно, с преступным умыслом добавил его в бокал, чтобы отравить. Вот ужас!
Успокоившись и собравшись с духом, я решила расспросить доктора и не прерывать разговор писком приборчика.
— Вы действительно хотите продолжить? — поинтересовался он осторожно.
— Хочу, — подтвердила я и спросила без долгих предисловий: — Кроме меня кто-нибудь пострадал?
— Нет. Только вы.
Только я, и больше никто.
— Это вышло случайно или специально?
— Не могу сказать, — развел руками мужчина. — Следователь обивает порог медпункта вот уже несколько дней, чтобы побеседовать с вами.
— А где Морковка… Кларисса Марковна?
— Она при медпункте. Так сказать, задействована в процессе, — ответил Улий Агатович.
Только сейчас я заметила, что грызу ногти.
— А того, кто это сделал, уже нашли?
— Следствие не посвящает нас в свои дела, — пояснил доктор. — Возможно, виновник найден. Не могу знать.
— Что за яд? Я не слышала о таком.
— А о гиперации слышали?
— Да. Из курса теории снадобий. Если мы вообще говорим об одном и том же растении.
Гиперацией назывался неприхотливый колючий кустарник высотой не более десяти сантиметров. Бесполезный сорняк облюбовал песчаные почвы и открытые пространства в средней полосе, разрастаясь и занимая целые поляны. "Площади, занятые гиперацией, лучше обходить стороной или надевать защитную одежду из плотной ткани, чтобы не поцарапаться шипами", — советовали авторы справочника по диким растениям. — "Царапины долго не излечиваются, потому что листья и веточки растения покрыты беловатым налетом, который при попадании в ранку вызывает непроходящее раздражение, покраснение, отечность". То есть как бы ни вазюкал зеленкой и заживляющими мазями, а пока организм не выработает иммунитет, никакие средства не помогут против заразы. Но чтобы получать из гиперации яд — о таком я не слышала.
— Мы говорим об одном и том же растении, — заверил Улий Агатович. — Гиперацин получен относительно недавно, около двух лет назад. А как у нас бывает? Сначала найдут или разработают, прокричат о сенсации на всех углах, а потом хватаются за голову — антидота-то нет. Я уж по этой теме прочитал всё, что мог, когда занялся вашим случаем. Вернее, мне предоставили необходимую информацию. Технология изготовления гиперацина очень сложна, и требуется немало растительного сырья, чтобы получить хотя бы один миллилитр яда.
— Но зачем такие трудности?
— В медицине действует эффективное правило: минус на минус дает плюс, или любое действие изгоняют противодействием. Выяснилось, что наружное применение гиперацина дает обнадеживающие результаты при лечении жертв нарушенных клятв и обещаний. По крайней мере, процесс существенно тормозится. Также яд испытали на зараженных янтарной чумой, и данные исследований вселяют надежду на излечение. Но несомненным достоинством гиперацина является стимулирование на клеточном уровне регенерации внутренних органов и частей тела. Если вы знаете, у человека регенерирует эпидермис, и даже глубокие раны со временем затягиваются. Можно считать регенерацией отрастание волос и ногтей. Кости тоже регенерируют, срастаясь после переломов. С частичной утратой печени оставшиеся фрагменты начинают усиленно делиться и восстанавливают её первоначальные размеры. На этом возможности человеческого организма исчерпываются. Применение же гиперацина позволит в недалеком будущем восстанавливать и другие поврежденные органы, помимо печени. Возможно, когда-нибудь в медицине наступит момент, когда утерянные части тела будут регенерироваться заново.
— Потрясающе! — не удержалась я, и доктор улыбнулся, лучась гордостью за свою науку. — А когда это произойдет?
— Исследовательские работы в разгаре. Правительство выделило немалые дотации на эксперименты в лабораторных условиях. Для частных лиц запрещена покупка гиперацина. Его можно приобрети через сеть спецмагазинов по заказу, согласованному с Первым департаментом. Очень сложная процедура. Одна отчетность по списанию сведет с ума кого угодно, — поделился наболевшим Улий Агатович. — В общем, больнушечка моя, считайте, что вам невероятно повезло. Мозг не пострадал, и вы смогли вернуться к нормальной жизни. Это настоящее чудо притом, что организм принял удвоенную летальную дозу яда. Гиперацин опасен и тем, что пациенту следует пребывать в полной неподвижности: ни малейшего колебания, ни сквознячка, ни громкого разговора. Как правило, любой яд вызывает паралич дыхательных путей и угнетение нервной деятельности, но из-за гиперацина внутренние органы, кровеносные сосуды и нервы стекленеют и становятся чрезвычайно хрупкими. Малейшая встряска может привести к мучительному исходу.
Ужасно и еще раз ужасно.
Рассказ доктора потряс до глубины души, и я едва уняла дыхание и пульс, чтобы приборчик не зачастил предательским писком.
Удвоенная летальная доза. Смерть стояла у изголовья, жадно втягивая ноздрями утекающую жизнь, но я почему-то боролась.
— Если противоядия не существует, то как мне удалось выздороветь?
— В этом и состоит главная загадка, — сообщил доктор. — Поначалу наблюдалось неуклонное ухудшение, хотя радовало и удивляло, что ваш организм отчаянно сопротивлялся. В какой-то момент безнадежное состояние опустилось до нижнего предела и застопорилось в одной точке, а затем понемногу поползло вверх, и на шестой день, больнушечка моя, вы открыли глазки. Вот так-то. Ну, что могу сказать… Вероятнее всего, у вас выработался иммунитет к гиперацину и прочим растительным ядам.
Утешает, что ни говори. Теперь на завтрак буду заглатывать столовую ложку какого-нибудь яда. Просто так, ради развлечения.
— Хочу поговорить с Мэлом.
— С Мэлом? — удивился доктор.
Еще бы ему не опешить от изумления. Впервые я изъявила желание встретиться с кем-то.
— Да, мне хочется увидеть его.
Что странного в моей просьбе? Наоборот, странно то, что эта мысль пришла в голову всего лишь секунду назад, а не раньше. Ну, да, мозги кривокосо соображают, и, как сказал Улий Агатович, всему свое время. Я хочу видеть Мэла и больше никого.