Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 7)

— Немного, — также настороженно ответила я. Вот и нарисовалось второе действующее лицо марлезонского балета. Если первое чихало на нас, предпочтя блокнот к великой моей радости, то второе, наоборот, заинтересовалось. Ёлки-палки, с какой же люстры свалился этот чудик на наши головы?

— И что толкуют? — озаботился Звездкин. Один зрачок у него горел оранжевым, а во втором глазу крутилась белка в колесе. — Хорошее или плохое?

— Разное.

— Популярность не затоптать, — констатировал самодовольно клоун. Да, товарищ не умрет от скромности. — Значит, студентики?

— Да, — ответил Петя.

— У кого стырили билеты? — обратился по-свойски Звездкин к спортсмену.

Тот покраснел. Надеюсь, что от гнева.

— Никто не тырил. Их вручили за победу в чемпионате!

— Похвально, ребятишки. Пойдем, кое с кем познакомлю, — сказал чудаковатый тип и, не поинтересовавшись согласием, начал интенсивно подталкивать вперед.

В результате он притолкал нас к кружку, в котором заправлял — я узнала по фото из атласа политиков — Франкенштейн или начальник Департамента спорта.

— Это твои неприкаянные овечки, — сказал ему Звездкин и исчез в толпе.

Круг беседующих был исключительно мужским и суровым. Меня поприветствовали, кивнув, и вернулись к обсуждению насущных проблем спорта. Петя весьма удачно оказался просвещенным в нуждах и чаяниях чемпионов, поэтому с достоинством влился в разговор, отвечая на вопросы. Видно было, что ему льстило внимание мужчин гораздо старше его.

Куда же любители спорта отбуксировали своих дам? Может, и мне стоит отдохнуть где-нибудь в уголочке, посидеть на стульчике? — переминалась с ноги на ногу и цеплялась за Петин локоть, на всякий случай держа наготове дежурную улыбку и поглядывая на рафинированное сборище.

Обычно так бывает в кино: герой скользит сонным взглядом по шумной толпе, пока в судьбоносный момент его не шибает по затылку, отчего герой поворачивает голову в том направлении, которое отметило дрыхнущее подсознание. И тогда зрение проясняется, зрачки расширяются, а пульс резко подскакивает.

Получилось как в фильме. Нет, вышло гораздо круче, потому что роль киношного героя примерила я, которая, скользя взглядом по зале, еще не осознала, но уже почувствовала — по машинальному судорожному сглатыванию, по сбившемуся дыханию, по скачку сердца, ударившегося о ребра, — что спокойствию пришел конец. Ибо на обочине людского течения метрах в десяти, стоял Мэл и безотрывно глядел в мою сторону. Кажется, он был с дамой, но я не заметила её.

В голове зашумело, в глазах помутилось. Ой, худо мне! Не смотреть, не смотреть!

Взгляд лихорадочно заметался и остановился на начальнике Департамента спорта, но не удержался и снова кинулся к Мэлу. А тот решительно вклинился между группками беседующих, имея определенную цель — добраться до центра зала. До меня.

Секундой позже в голове вообще всё перемешалось, и Мэл отошел на второй план.

— А вот и физкультурные гордости нашего отечества! — послышался знакомый голос за спиной, и к кружку мужчин, увлеченно обсуждавших проблемы спорта, присоединился никто иной как Леонисим Рикардович Рубля, встав между мной и рослым блондином с волосами, собранными в длинный хвост. Разговаривавшие потеснились и почтительно молчали, пока премьер-министр перездоровался с присутствующими, причем Пете пожал руку повторно и опять похлопал по плечу. Чемпион не ожидал великой чести и оробел.

Вместе с Рублей подошли несколько высокопоставленных чиновников из числа советников и министров, а позади встали стеной шкафообразные типы с одинаково бесстрастными лицами.

Я растерялась и запаниковала. Вива не предупредила о том, что первое лицо государства вздумает разгуливать как обычный человек по залу и вклиниваться в разговоры смертных, очутившись в каком-то шаге от меня. Сам премьер-министр бок обок со скромной студенткой!

— Отрадно знать, что земля наша не оскудела богатырями, — поделился Рубля радостью за страну.

— Наш департамент пропагандирует физическую культуру, начиная с младшего дошкольного возраста, — заметил Франкенштейн надсадно, словно его связки когда-то были изрезаны, как и лицо, а потом неудачно сшиты. — У нас действует многоуровневая система поощрений для участников и призеров, начиная от отдельных учреждений на местах и заканчивая чемпионатами страны.

— К сожалению, разногласия на международном уровне привели к развалу системы спортивного соревнования между государствами, — заметил мужчина с противоположной стороны кружка.

— А в чем причина? — оборвал его сосед. — В том, что не сумели прийти к единому соглашению, какие висорические средства считать стимулирующими препаратами, а какие — безвредными добавками.

— Молодой человек, позвольте поухаживать за единственной дамой в нашем обществе, — обратился вдруг премьер-министр к Пете, и все замолчали.

Чемпион залился краской и кивнул, проглотив язык. На моих щеках тоже запылали маки, потому что единственной дамой оказалась я.

По мановению волшебной палочки в руках у Рубли появились два бокала с желтоватым пузырящимся напитком, один из которых премьер протянул мне. Разросшийся круг мужчин тут же обзавелся аналогичными бокалами, которые разнесли невесть откуда взявшиеся официанты.

— Спасибо, — промямлила я, и, оторвавшись от Пети, приняла шампанское дрожащими руками.

Нельзя хлебать как лошадь, нужно осторожно пригубить, — вспомнились поучения Вивы. Небольшой глоток оставил на языке ощущение холодного, сладкого и газированного.

И опять глаза против воли скосились в сторону Мэла. Парень решил добраться до центра зала, прихватив свою спутницу, но не успели они сделать несколько шагов, как продвижение пары застопорила группка старушек. Дама Мэла остановилась, чтобы побеседовать с болтливыми бабушками, а сам он нетерпеливо переминался, бросая в мою сторону взгляды. Красивый, уверенный и определенно в своей тарелке, — отметила я машинально, сделав еще один глоток. Подобные светские утренники привычны для столичного принца, поэтому он знает здесь всех и вся, впрочем, как и его спутница. Девушка стояла боком, закрываемая Мэлом, поэтому я разглядела лишь, что она блондинка.

Еще одна. С некоторых пор у меня предубеждение против светловолосых. Не нравятся они мне.

Сгоряча глотнула шампанского и едва удержалась, чтобы не закашляться, когда пузырьки газа ободрали горло.

— Представьте, Леонисим Рикардович, висоратов обвинили в умышленной стимуляции силы, выносливости, меткости, гибкости! — возмутился один из мужчин. — Опять же, что понимать под стимуляцией? Поливитамины и минералы или общеукрепляющие противовирусные средства?

— Можно спорить до бесконечности о преднамеренном использовании препаратов, искусственно усиливающих активность организма, но когда биатлонист надевает амулет, увеличивающий остроту зрения, или пловец смазывает тело мазью, уменьшающей силу трения воды, а конькобежец использует лезвия из стали с улучшенной кристаллической решеткой — это бессовестный обман! — воскликнул другой собеседник.

— Поддерживаю, — сказал широкоплечий мужчина, наверняка спортсмен. — Необходима постоянная коррекция перечня висорических средств, запрещенных к применению, чтобы исключить обвинения в мухлеже.

Петя с благоговением внимал умным словам, а мое внимание снова сместилось на Мэла, который оторвал свою даму от словоохотливых бабулек, но, не пройдя метра, влип в общение с другими гостями. Он бросил на меня раздраженный взгляд, словно обвинял в том, что не фиг было забираться в несусветную даль. Я-то в чем виновата? И вообще, как Мэл себе представляет: видные мужчины — и в том числе сам премьер-министр! — стоят кружком, чинно беседуют о насущных проблемах спорта, а тут некий наглый юнец протиснется, нахально оттолкнув Рублю и встрянет в разговор.

Хотя вряд ли. Мэл намеревался прорваться в центр зала явно не для спора о подмоченной репутации отечественной физкультуры. Стремление парня добраться до середины помещения грозило подмочить мою репутацию, а заодно и его собственную, — сглотнула я нервно. А о своей даме Мэл подумал? Если она догадается о мотивах странного поведения кавалера, то возмутится и не станет молчать. Какой девушке понравится, когда с ней обращаются небрежно, тем более, если девушка из высшего общества? Нет уж, будет спокойнее, если Мэл и его спутница застрянут среди болтающих гостей до конца приема.

— На сегодняшний день не представляется технически возможным отследить все средства, искусственно стимулирующие возможности организма. Каждый день появляются новые рецепты снадобий, конструируются новые обереги, разрабатываются модели спортивной одежды, которые защищают, повышают, улучшают, — констатировал Франкенштейн. — Но наш департамент интенсивно ищет пути выхода из создавшегося кризиса.

— Проще выпускать на спортивную арену, в чем мать родила, а перед соревнованиями держать участников в изоляции на хлебе и воде неделю или две, — сказал остряк справа.

Мужчины засмеялись, а я снова переключила внимание в сторону, чтобы проверить дислокацию интересующего объекта.

Мэл и его дама продвинулись еще немного, но их затормозила следующая компания гостей. Парень обернулся в мою сторону, и издали показалось, что его глаза сверкнули зеленым. Мое волнение сменилось сердитостью. Разве нельзя подождать до окончания приема? Не терпится испортить праздник? А в том, что Мэл всё испортит, я не сомневалась. Зато его спутница вела себя на удивление спокойно, точно егозенье кавалера было для нее обычным делом. Неужели женская интуиция не подсказала ей причину странного поведения Мэла? На месте девушки я бы залепила пощечину за оскорбление и удалилась из зала с гордо поднятой головой.