Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 35)

Оказалось, очень просто развести мосты между нами, а я, глупая, старалась впустую, потратив уйму времени. Следовало всего-навсего сказать о моих корнях. Стыд и позор висорату, чье родословное древо длинно как борода дряхлого старца, спутаться со слепой, к тому же наполовину гнилой. Волшебству и магии, или, по-научному, умению обращаться с вис-волнами, накопленному предками и сосредоточившемуся в родовитом отпрыске, не следует растрачиваться по пустякам. Опыт должен послужить на благо семьи, чтобы усилить ее позиции в обществе, и его нужно передать следующим поколениям — для приумножения и удержания на вершине. К избранности приучают каждого висората с детства, а что говорить о столичном принце, впитавшем свою исключительность с рождения.

Вот и всё, Мэл. Мне не нужно повторять, ты понял сразу. Однажды ты примирился с тем, что я слепая, хотя эта новость поначалу потрясла тебя. Но теперь ты понял, в какую сторону дует ветер. А подул он в лицо и собьет с ног, если не развернешься ко мне спиной. Реальность перевесила эмоции. Рассудив здраво, ты признал, что страсть приходит и уходит, а жизнь длинна, и от сделанного выбора зависит твое будущее, которое запланировано ровным, безветренным и солнечным. Дорога давно проторена твоим отцом, и тебе шагать по ней под руку с замороженной принцесской.

— Поэтому поспеши и срочно извинись перед своей… И объясни отцу, что был пьян и ляпнул чушь, если всё еще желаешь мне добра, — протараторила скороговоркой, завершив речь, надеюсь, убедительную.

— Не учи меня жить, — оборвал Мэл, засунув руки в карманы куртки.

Его резкость покоробила, но она была заслуженной.

— Хорошо. Мне нужно в общагу, — протиснулась мимо него.

— Я провожу.

— Не стоит любезности.

— Я провожу! — повысил он голос, окинув меня взглядом — сумрачным, непонятным. Таким же, как в то утро, когда Мэл появился после двухдневного отсутствия в институте. Словно он изучал меня, открывая новые грани, и выискивал прочие неприятные сюрпризы, которые таились во мне.

Мы вышли из туалета и спустились в холл. Просто шли рядом: я, вцепившись в ремешок сумочки, переброшенной через плечо, и Мэл, не вынимая рук из карманов. Попадавшиеся навстречу студенты расступались и шушукались за спиной.

Стойку у раздевалки оккупировали несколько парней, и среди них мелькнула пестроволосая голова Макеса. Увидев меня с Мэлом, кто-то многозначительно присвистнул, однако отражение Мэла в одном из зеркал ответило мрачным видом и раздраженным взмахом руки, мол, всё пошло совсем не так, как планировалось. Лицо Макеса вытянулось.

И до общежития дошли — рядом и молча.

Знакомые стены встретили привычной обшарпанностью и блеклой лампочкой в закутке. Мне бы почувствовать радость от возвращения в родные пенаты, но не получалось, пока рядом был Мэл. Накатило опустошение, смешанное с отчаянием.

Я постучала в дверь соседок, а Мэл, прислонившись к стене, наблюдал за мной.

Открыла мне Лизбэт. Вот уж с кем я не ожидала встретиться.

— Привет, — поздоровалась, растерявшись, и вместо ответного "здрасте" получила пакет со своими вещами. — А где Аффа?

— В институте, — ответила соседка коротко. — Просила передать, как вернешься.

— Спасибо.

Благодарность ударилась в закрывшуюся дверь.

Порывшись в пакете, я достала ключ. То ли руки тряслись, то ли запамятовала, как нужно открывать, но у меня не получалось провернуть замок.

— Дай, открою.

— Я сама.

— Дай ключ, — потребовал Мэл, и я подчинилась.

Последние мгновения, когда он рядом. Мэл понял свою ошибку и признал свою поспешность. Он поедет к Снегурочке, извинится и в качестве примирения преподнесет сто алых роз. Почему сто и именно алых? Не знаю, просто так пришло в голову.

Я кусала губы, потому что глаза подозрительно часто моргали, а картинка вдруг начала расползаться.

— Не в ту сторону поворачивала, — сказал Мэл, возвращая ключ и открывая дверь.

Подхватив пакет и выдернув ключ, как если бы Мэл был прокаженным, я заскочила в швабровку и прислонилась лбом к захлопнувшейся двери.

Пакет выпал из ослабевших рук, как и ключ, покатившийся по полу и затормозивший у тумбочки.

Мэл стоял с противоположной стороны — удаляющихся шагов я не слышала. Когда он уйдет, чтобы восстанавливать порушенное будущее?

Как же болит сердце — то колет пронзительно, то ноет тупой болью…

В этот момент в голове оформился окончательный диагноз. Сколько бы я не воспитывала в себе силу воли и хладнокровную уверенность, а видеть Мэла — счастливого, успешного, уладившего проблемы, случившиеся из-за меня, — не смогу. Не смогу принять, что он поедет к Снегурочке и, встав на одно колено, попросит ее руки.

Уеду, убегу, спрячусь — от себя. Нужно вылечиться. Ведь я неизлечимо больна, и источник недуга — Мэл. До чего скоротечная болезнь — длится меньше месяца, а уже последняя стадия.

Мэл не уходил, я чувствовала. Наверное, он тоже понял, что пошел отсчет последних минут, когда между нами всего лишь шаг, разделенный тонкой преградой.

В дверь постучали, и я вздрогнула.

Приложила ухо — с той стороны тишина.

Раздался повторный стук — громче и требовательней.

Открою, чтобы увидеть в последний раз. Чтобы запечатлеть его лицо в памяти.

Кому я вру? Оно навечно там.

Мэл, похоже, не ожидал, что дверь отворится, и приготовился стучать повторно.

— Я тут подумал… — взъерошил волосы знакомым до боли жестом и шагнул в швабровку, оттесняя меня. — Ты не сможешь расстегнуть замок… на платье… — сглотнул и замер.

Полосатая шубка полетела на тумбочку, за ней отправились перчатки и сумочка, и я развернулась к Мэлу спиной.

Бегунок медленно, миллиметр за миллиметром, разводил звенья молнии в стороны. Платье упало к ногам, бабочки вспорхнули, а я осталась в сапожках, белье и чулках.

Мэл обошел справа.

— Какая ты… — оглядел меня с восхищением и, недоговорив, замолчал.

Он скинул куртку, содрал галстук, сорвал с себя пиджак, в котором красовался на приеме, и отшвырнул рубашку куда-то в сторону.

Взял меня на руки, донес до кровати и бережно опустил.

— Эва… ты же видишь… я не могу…

… не могу без тебя…

_______________________________________________________

сrucis *, круцис (перевод с новолат.) — крестовина

deformi *, деформи (перевод с новолат.) — деформация

первачи* (разг., жарг.) — служащие Первого департамента: дознаватели, следователи

ДП, дэпы (разг., жарг.) — Департамент правопорядка

10. Точки над i /2

Я поцеловала Мэла в ключицу, и он потянулся.

— Можно… лизнуть? — спросила и сконфузилась. Еще решит, что ненормальная.

Мэл улыбнулся и обнял меня.

— Соленый, — заключила, распробовав его кожу на вкус.

— Не всем же из присутствующих здесь быть сладенькими.

Погладив его плечо, я пробежалась по руке от родинки к родинке. Сейчас растаю — от ощущения жестких волосков и влажной вспотевшей кожи подушечками пальцев. Мэл потрудился на отлично.

— Неужели нравится? — удивился лениво.

— Очень, — прижавшись, я уткнулась носом в его шею. — Очень нравится.

Моя bilitere subsensibila* блаженствовала.

— Эвка, ты меня разбалуешь. — Мэл не сдержался и фыркнул: — Щекотно. Если честно, именно так и хотел. Чтобы не наскоком и не второпях. Чтобы видеть тебя всю.

Засмущавшись, я попыталась прикрыться простынкой.