Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 129)

Что делать? — накатил на меня приступ паники. Нужны рубашки, которые не мнутся и самоочищаются, как скатерть в лечебнице. Под эти запросы подходят разве что доспехи, но и они требуют ухода.

В общежитской квартире надо периодически делать уборку, готовить завтраки, обеды, ужины. Выбрасывать мусор.

Но ведь нет мусорного ведра! И нет ложек и тарелок! И кастрюльки со сковородкой нет. И ножей с поварешками. И салфеток нет, как и стаканов. На окнах нет штор. Нет плиты. Вообще шаром покати.

Ужас! Даже голова закружилась от неожиданного открытия.

Покружилась немножко и перестала. Зато заработали извилины.

Все-таки не зря я прихватила денежки про запас, — похвалила себя за сообразительность. В хозяйственном универсаме, найденном через пару кварталов, остаток наличности ушел на покупку всего того, что успело прийти на ум. Кассир уставился на меня как на седьмое чудо света, пока один из охранников не дернул его за рукав, приводя в чувство. Наверное, служащий потом без продыху рассказывал друзьям и знакомым, что дочка министра экономики купила ведро под мусор как простая смертная.

Чувствую, мою внешность не замаскирует даже противогаз.

По приезду в общежитие телохранители препроводили меня до двери с табличкой "аз есмь", а пакеты с покупками занесли в комнату напротив.

— Стандартная проверка, — пробасил один из соглядатаев.

Как объяснил Мэл, охрана привезла в общежитие аппаратуру для просвечивания подозрительных предметов.

— Просканируют и принесут, — успокоил он.

Мэл еще много чего говорил о мерах, принятых для моей безопасности, но я с обалделым видом наблюдала за метаморфозами, произошедшими с комнатами, и пропустила лекцию мимо ушей. Во-первых, на полах появились паласы — не роскошные, но вполне приличные. Во-вторых, угол занял трехстворчатый шкаф с зеркалом в полный рост. Беглый осмотр выявил пару стульев с мягкими сиденьями, кухонный стол и плиту на кухне, тумбовый стол в дальней комнате, две настольных лампы с пустыми патронами и тумбочку. А при входе были навалены кучей какие-то деревяшки и шурупы.

— Вот это да! — выдавила я восхищенно, отойдя от изумления. — Это же настоящее богатство!

Месяц, проведенный среди элегантной роскоши правительственной лечебницы, заострил мой взгляд на качественные вещи, и тот выявил, что мебель в нашей квартирке — нова-новехонька. Пусть дизайн без изысков, зато функциональность и удобство налицо. Взять тот же шкаф с разнокалиберными, но вместительными полками и пустыми плечиками, покачивающимися на перекладине.

— Ой, Гошик! — повисла я на Мэле. Мой добытчик! — Как тебе удалось?

— Нужно знать места, — ухмыльнулся он. — Завтра принесут гардины. И у нас есть время составить список недостающей мебели.

Я вдруг вообразила, что Мэл истратил на покупку последние деньги или занял у друзей.

— Сколько… всё это… стоит? — от волнения у меня утратилась способность связно говорить.

— Считай, ты не слышала, что в запасниках комендантши пропадает без дела немало полезных вещей, — раскрыл он секрет.

Уф! Можно упасть на стул и, выдохнув облегченно, пригрозить:

— Смотри у меня. Я ревную даже к столбу. Что ты должен тётке-вехотке?

— Парочку пикантных историй из жизни кинозвезд и несколько автографов.

— Неужели среди твоих знакомых есть звезды экрана?

Хотя чему удивляюсь? Правильнее перефразировать вопрос: "Неужели остались люди на этой планете, с которыми Мэл не знаком?"

— Есть, — подтвердил он. — Если хочешь, представлю тебе кого-нибудь при случае.

Вот каково. Не я буду хвастать тем, что пожала руку известному актеру, а он станет рассказывать всем, что имел честь общаться с дочерью министра экономики.

Выяснилось, что Мэл собирал шкаф для верхней одежды и обуви, и довольно ловко. То, что пространственное мышление у него развито на "отлично", я поняла еще при сборке икосаэдра, но чтобы изнеженный столичный принц управлялся с дрелью — казалось диким и не вязалось с Мэлом.

Он посматривал на меня, посмеиваясь. Видимо, его веселило, что мое внимание приклеилось к процессу вкручивания шурупов, а глаза округлились от изумления.

— Эвка, есть хочу.

И я подорвалась на кухню. Разволновавшись, поначалу не смогла сообразить, чем кормить моего работягу и как угодить ему, но продышалась и успокоилась. В пакетах, проверенных дэпами*, полно полуфабрикатов. Сейчас набьем холодильник, опробуем новую сковородку на новой плите и настругаем салатик.

Ну и пусть огуречные кубики напоминали чурбанчики, а вместе с зеленым луком порезался палец, — наш первый ужин останется в моей памяти навсегда. Во-первых, я забыла купить салатницу, и пришлось приспосабливать кастрюльку. Во-вторых, не вспомнила о разделочной доске, и вообще, не учла множество мелочей, необходимых на кухне. Но Мэл не стал комментировать качество ужина, и его завидный аппетит пролился бальзамом, вселив в меня уверенность.

В мое отсутствие Мэл сделал перестановку на кухне, и стол органично вписался в угол, а холодильник не выпирал как прежде, загромождая помещение. Я умиленно поглядывала по сторонам. Мне ужасно нравилась кухонька, неуловимо напоминавшая жилище Олега и Марты. Если приложить капельку усилий и фантазию, здесь станет по-домашнему уютно.

— Денег хватило? — спросил Мэл, отвлекши от мыслей.

— Хватило, — отмахнулась я беспечно.

— И на это? — повертел он нож в руке. Самозатачивающийся, с автоматическим контролем угла заточки лезвия.

— И на это. И еще двадцать висов осталось, — соврала, не моргнув глазом. — Случайно наткнулась на магазин со скидками.

— Это хорошо. Эва… — Мэл на секунду замялся, но продолжил твердо: — Мы будем жить в общежитии. Это раз.

Я кивнула.

— Деньги, которые лежат в банке, и которые выделяет Рубля, не трать. Это два.

С моей стороны снова последовал кивок, но неохотнее и не сразу.

— Ты уже поняла, что некоторое время "Инновация" обойдется без нас, а мы — без неё, — сказал Мэл, умело поставив меня перед фактом экономии, хотя у нас были разные представления о скромном образе жизни. Для него невозможность бывать в элитном кафе приравнивалась к бедности, а в моем понимании экономией считалась сухарная диета, то есть сухари на завтрак, обед и ужин изо дня в день.

— Тогда твоя "Инновация" разорится, — пошутила я.

Было бы глупо изображать удивление словами Мэла. Мы понимали друг друга в достаточной мере, чтобы огибать скользкую тему его отношений с родителями. Наверняка они выдвинули ультиматум сыну: на первом месте может быть или семья, или чужая девчонка. Во втором случае забудь, что существуют родственники, и выкручивайся, как знаешь.

— И последнее. Я устраиваюсь на работу. Это три.

— На работу?! А как же институт? — опешила я. Слова Мэла повергли в ступор. Почему он поставил перед фактом, не посоветовавшись со мной?

— Неточно выразился, — поправился Мэл. — Буду ходить в институт и подрабатывать.

— Но ведь это большая нагрузка — и учиться, и работать! Давай подождем до окончания четвертого курса. Есть деньги Рубли, и в банке лежит достаточно…

— Нет, — отрезал он. — Мы живем вместе, и я отвечаю за тебя.

— Вот именно, мы живем вместе. Давай складываться пополам, — не отступала я.

Но Мэл уперся — не сдвинешь. Сказал: "Не обсуждается", поцеловал, поблагодарив за ужин, и ушел заканчивать сборку шкафчика, а я на автопилоте мыла новокупленную посуду.

Из перечисленных пунктов меня потряс третий. Мэл будет учиться, работать да еще готовиться к семинарам, писать рефераты, читать факультативную литературу — и всё из-за меня. Он пошел на принцип, отказавшись от родительской поддержки, и это очередной минус мне. Из-за меня Мэл будет возвращаться поздно. Он станет уставать. Появится раздражение, которое перерастет в невроз, а затем в стресс и депрессию.

Фантазия нарисовала Мэла — со впалыми щеками, изможденного, ползущего на последнем издыхании в институт после ночной разгрузки товарняка. О нет, это выше моих сил!

Ко всему прочему, подзуживал внутренний голосок: если Мэл начнет подрабатывать, у него не останется времени на меня. Конечно, когда-нибудь институт будет окончен, нам вручат аттестаты, и начнутся трудовые будни. Но старт намечался на следующий год, а не со дня на день. Я еще не надышалась Мэлом, чтобы делить его с работой.

Даже собранный им шкаф не радовал. Вечер потускнел.

— Ты все-таки расстроилась, — заключил Мэл, сматывая шнур от дрели.

Я обняла его и прижалась.

— Не хочу. Не отпущу.

Пусть эгоистично, но это так.

— Всё будет в лучшем виде, — заверил оптимистично Мэл. — Дед уже договорился. Полдня — в институте, после обеда — подработка, вечером — дома.

"Дома"… Здесь, где мы теперь живем.

— Вдруг отстанешь от курса? И будешь уставать… А наблюдение врачей? — всполошилась я, вспомнив. — Тебе нельзя перенапрягаться!

— Эвка, ты заражаешь меня страхами, — рассмеялся он. — Тысячи людей одновременно учатся и работают, и в этом нет ничего страшного. Завтра после обеда поеду на собеседование в компанию. Они специализируются на вис-улучшениях.

— Так скоро? — совсем скисла я.

Мэлу надоело мое нытье и расстройство.

— Я думал, ты порадуешься.