Билли Фицпатрик – Твоя хорошая тревога. Как научиться правильно волноваться (страница 19)

Первое, что я сделала, – исследовала убеждения, которые удерживали меня от перемен. Если вы верите, что единороги реальны и обладают магической силой, то вы так и будете жить с этой верой. Если вы считаете, что количество часов, проведённых на работе, соответствует вашей продуктивности, то вы и дальше будете жить на работе.

Например, мой пожизненный страх перед нехваткой денежных средств (кто-нибудь разделяет мою позицию?) основан на убеждении, что деньги трудно достаются и их всегда не хватает. Но что, если я посмотрю на ситуацию с другой стороны? 1) Я получаю хорошую зарплату, которая удовлетворяет мои потребности; 2) у меня никогда не получалось оплатить счета или взять отпуск, если я всё планировала заранее. Сознательно напоминая себе об этих реалиях, я получаю возможность скорректировать подпитывающие тревогу убеждения.

Однажды, когда я решила основать стартап на основе своих исследований, я сразу же столкнулась с убеждениями о бесконечной нехватке денег. Уже через год стало ясно, насколько дорогим будет запуск новой компании: мне предстояло вложить гораздо больше средств, чем я даже предполагала. Но вместо того, чтобы сдаться или позволить тревоге меня остановить, я решила переосмыслить, перестроить и даже изменить свои убеждения.

Моя новая позиция выглядит примерно так: Я умею выкручиваться и находить источники дохода. Я понимаю, что для производства продукции и получения прибыли мне придётся тратить деньги (с умом), поэтому, чтобы добиться результата, я с радостью за это плачу. На хорошую идею средств не жалко, а я верю в свою концепцию и считаю, что деньги на её реализацию обязательно найдутся.

Вот как изменилось моё отношение:

Чтобы изменить ситуацию, мне нужно было перейти от страха рисковать деньгами к страху перед рисками, но при этом верить, что они стоят внимания, потому что у меня есть надёжные ресурсы и доступ к капиталу.

Обнаружив, что я в состоянии успокоить финансовую тревогу, я в корне изменила своё положение. Я испытала невероятное чувство облегчения и контроля. Я смогла выявить убеждения, которые мешали мне точно оценить обстановку, а затем сменить их на более эффективные варианты. Всякий раз, когда я это делала, мой мир как будто расширялся. Нет, это не значит, что я могу щёлкнуть пальцами и получить столько денег, сколько мне нужно, – конечно, всё не так просто! Однако мне удалось разрушить стены, которые мешали даже предпринять попытку достичь тех целей, к которым я хотела стремиться. Воспитание проактивного мышления требует размышлений, приверженности, постоянного осознания и готовности терпеть дискомфорт. Не то чтобы моя тревога по поводу денег исчезла, но я продолжаю пытаться и пожинаю плоды, когда мне это удаётся.

По мере того, как я справлялась с тревогой и начинала культивировать проактивный образ мышления, я осознала «истинную» функцию своего беспокойства: оно представляло собой систему предупреждения. Тревога срабатывала, как только моя жизнь начинала приближаться к пределам ограничивающих убеждений: когда я рисковала, мечтала о чём-то большем, осмеливалась выйти за пределы зоны комфорта. Держа тревогу на расстоянии вытянутой руки, я увидела, что она похожа на устаревшие и бесполезные взгляды. Страх и беспокойство, которые я испытывала по поводу стоимости запуска нового стартапа, родились из убеждения, что деньги – это всегда дефицит. Беспокойство и нервозность, которые я ощущала при планировании отпуска, проистекали из неприятия негативных эмоций. Следовательно, моя тревога являлась признаком рассинхронизации планов и системы убеждений.

Защита – это неизменная функция тревоги, но при этом мне всё-таки удалось разобраться, как использовать волнение в своих интересах.

Помните, как Джеред после окончания колледжа целых два года сидел дома, обездвиженный тревогой и депрессией? Его первый шаг из состояния паралича случился тогда, когда родители поставили ему ультиматум: либо он найдёт работу, либо ему придётся переехать. При этом они напомнили ему, что у него есть выбор и варианты; что он в состоянии удержаться на работе, даже если это не та должность, о которой он мечтал во время учёбы в колледже.

Давление родителей что-то всколыхнуло в глубине души Джереда – он разозлился. Сначала он просто взбунтовался: «Я покажу им, на что я способен», – но потом, когда он начал искать работу в Интернете, гнев перешёл на совершенно другой уровень. Он был умным, находчивым парнем. Может, он просто попал в тупик? Да. Мог ли он придумать, чем заниматься? Конечно.

Требование родителей пробудило в нём чувство вины за отсутствие работы и целей. Однако на этот раз, вместо того чтобы погрузиться в постыдные чувства, он держался за гнев, как за спасательный плот. И в какой-то степени так оно и было.

Джеред вспомнил, что его мать вскользь упомянула о волонтёрской программе в Коста-Рике, где добровольцы обучались строительству и одновременно преподавали английский язык. Программа была рассчитана на год, и Джеред как раз изучал испанский. Он быстро ознакомился с условиями, заполнил онлайн-заявку и был принят. Такой вариант ему показался вполне подходящим. Хотя он испытывал ужас и сильное беспокойство, он также понимал, что эта работа – именно то, что ему по силам, поэтому он взял, вытолкнул себя за дверь и сел в самолёт. Джеред чувствовал себя одиноким и безнадёжным, но эти эмоции были не такими сильными, как стыд, который он испытывал, застряв в родительском доме.

Как только Джеред сошёл с трапа самолёта в столице Сан-Хосе и встретился со своими коллегами по программе, он сразу же ощутил, как возвращается к жизни. Мрачные, угрюмые эмоции, которые окутывали его, словно холодное и мокрое одеяло, внезапно рассеялись. В течение следующих шести месяцев Джеред начал адаптироваться. Его тревога и депрессия никуда не исчезли, однако в новой обстановке он постепенно вырабатывал терпимость к собственному дискомфорту. Он проникся общением с семьями и изучением культуры. Кроме того, его работа требовала физических усилий: он входил в состав небольшой команды, которая помогала строить дома в отдалённой деревне на холмах в центре Северной Коста-Рики. В то же время работа предполагала выполнение двух задач, столь необходимых для Джереда: физические нагрузки, пробуждающие тело, и перенаправление внимания с самого себя и своих проблем с работой/жильём/жизнью на других.

По мере повышения физической активности (путь до деревни занимал десять часов) он чувствовал, как к нему возвращается свойственная школьникам и студентам энергия. Настроение поднималось, и он наконец понял, что его жизнь не так уж и плоха. А самое главное – он перестал тревожиться по любому поводу.

Работа предоставляла ему массу возможностей для социального взаимодействия: ему приходилось разговаривать с детьми (в конце концов, он преподавал английский язык) и общаться с коллегами, которые в свободное время строили жильё для общины. Кроме того, социум обеспечивал положительную обратную связь: мало того, что его труд ценили окружающие, но и сам род деятельности приносил неоспоримую пользу. Именно благодаря этой связи Джеред смог сознательно переоценить собственную значимость.

Джеред полностью преобразился: целенаправленная физическая, эмоциональная, познавательная и социальная активность не только вернула ему смысл и цель, но и позволила совершить сознательный сдвиг в мышлении. В его памяти сохранились яркие воспоминания о том времени, когда он ещё жил с родителями, о его страхе, что он не найдёт ничего значимого в жизни, о беспокойстве по поводу растущего давления, которое оказывали на него родители, и о безнадёжности, подпитываемой беспокойством. Теперь он научился использовать отрицательные эмоции с пользой. В противоположность предыдущей жизни, в Коста-Рике у него появилась захватывающая, новая и абсолютно вдохновляющая цель. Вместо того чтобы видеть будущее в заточении в родительском доме, он предвкушал карьеру преподавателя, работу в благотворительных организациях или их комбинацию. Если раньше он не имел ни малейшего представления о карьерном пути, то теперь он знал, что станет прекрасным и заботливым учителем. Вместо того чтобы чувствовать себя изолированным, лишённым близких и надёжных друзей, он понял, что в этом сообществе заботливых и социально ориентированных учителей он нашёл своё племя. Поскольку в его жизни произошли такие резкие и почти мгновенные изменения, Джеред осознал, что с уменьшением тревоги ему удалось обратиться к новому мышлению по отношению к себе и своей жизни (обычно на это требуется больше времени). Всё это отразилось на его облике, в его настрое, в личных и профессиональных взаимоотношениях, а также в новых отношениях с самим собой. Такое преображение приятно наблюдать.

Какие же схемы активировались в мозге Джереда? Что послужило толчком к избавлению от сильной тревоги и последующему изменению мышления?

Если рассматривать вопрос с точки зрения нейронауки, можно сказать, что о мозговых цепях, активизирующихся при тревоге, известно достаточно много⁽¹¹⁾. До того, как Джеред попал в Коста-Рику, скорее всего, произошла сильная активация миндалины, усиленная частью лобной доли, называемой дорсальной передней поясной корой, а также другими взаимодействующими областями мозга, связанными с чувством тревоги и депрессии. В результате радушного приёма Джереда новым сообществом в Коста-Рике его миндалина, дорсальная передняя поясная кора и вентромедиальная префронтальная кора начали успокаиваться. Резкая смена обстановки буквально изменила работу мозга в лучшую сторону. Негативные триггеры устранились, а новые позитивные стимулы смогли пробудить его нервную систему. Смена обстановки послужила новым положительным стрессовым фактором, который уменьшил его тревогу, а также способствовал новому осознанию собственного эмоционального состояния.