Билл Рэнсом – Огненный смерч (страница 26)

Рико заставил себя оторвать руки от раковины и с трудом сел на столик. Тело его конвульсивно дернулось, когда он попытался сохранить сидячее положение, и упал бы плашмя спиной на стол, если бы Рена не подхватила его под мышки. От резкого движения швы его загорелись адским огнем; ощущение было такое, будто в тело вонзились сотни рыболовных крючков.

— Черт побери!

— Спокойно, полковник. Сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов.

Рико испытывал слишком сильную боль, чтобы спорить, и, следуя совету Рены, глубоко и размеренно задышал, пока сотни маленьких огней не начали понемногу угасать.

— Очень умный шаг с вашей стороны, Шольц, — сумел он пробормотать между вздохами.

— Какой именно, полковник?

— Ну, хорошо, что вы в свое время отказались от монашества и поступили на службу в УРО.

— О, благодарю вас, полковник. В ваших устах — это величайший комплимент.

Он даже не заметил, когда Шольц подложила ему под колени и плечи подушки, но почувствовал себя в относительном комфорте, несмотря на то, что собственное тело ощущалось как сплошная паутина пульсирующей боли.

Во рту у Рико пересохло, горло саднило, но он пытался говорить, чтобы отвлечься от физических страданий.

— Как там Гарри?

— Он в порядке, — сказала Шольц. — Соларис предоставил в распоряжение Сони новый самолет, и она доставила Гарри в «Каса Канаду». Ходж, конечно же, немедленно отобрал у них самолет и нанял взвод «Пан-Америкен Секьюрити», чтобы не выпускать их с фермы. Они будут оставаться там под охраной до тех пор, пока ситуация в Ла-Либертад не улучшится, если она вообще когда-нибудь улучшится. Ваша бывшая супруга сотрудничает с Филипом Рубиа по вопросу создания временного правительства Коста-Брава. Правда, похоже, никого особенно не волнует, кто будет президентом, поскольку конфликт имеет явно религиозную подоплеку — католики и Садоводы колошматят друг друга.

— А что с Нэнси Бартлетт? Она вспоминает, что случилось с Редом?

— Боюсь, что да, — ответила Шольц. — Взрыв в посольстве и похищение детей были сами по себе сильным шоком для нее, а когда она увидела последнее послание Бартлетта и записи Службы Безопасности о тех растаявших людях…

— Да-да, — кивнул Рико. — Я никогда не верил в эту ерундовину с «регулировкой памяти». Тем более, что этим занимался лично Ходж.

— Ну тогда почему же вы…

— Не надо, Шольц, хорошо? Я и сам непрестанно бичую себя за это. Не сыпьте соль на раны.

Рена ничего не сказала, и в больничной палате повисла тишина, слишком гнетущая для Рико, поэтому он продолжал расспросы.

— А эта женщина, Чанг?

— У нее есть имя, полковник, — укоризненно покачала головой Шольц. — Ее зовут Марта. Между прочим, ваш сын весьма привязался к ней и очень помогает ей в работе.

— Ну, и чего ей удалось добиться?

— Она почти разработала средство для иммунизации, но ей нужна лаборатория с надлежащим оборудованием, без которого невозможно завершить дело.

— Так доставьте ее в такую лабораторию.

— Нельзя. Мы должны держать ее в укромном месте — там же, в «Каса Канаде» — ради ее же собственной безопасности.

Рико недоверчиво фыркнул.

— Безопасности? — насмешливо повторил он. — Вы хотите сказать, что те же самые люди, которые допустили взрыв в посольстве, теперь пекутся о безопасности единственного вирусолога, способного найти средство против вируса, и содержат Чанг под стражей, вместо того, чтобы перевезти ее в приличную лабораторию?

— Наш вирусолог может и не понадобиться, — сказала Шольц. — Спук… я имею в виду, отец Фри, свел Солариса с людьми «Мира и Свободы», как вы и рекомендовали. Йоланда Рубиа — она сама пожелала руководить сделкой — заключила контракт с одной из штурмовых групп герильясов, оказавшейся в Мехико, которая отбила у Садоводов склад с грузом ИВА. Не знаю только, почему Йоланда пошла на открытый контакт с нами.

— Йоланда уверена, что с Гарсией в Коста-Брава покончено, — сказал Рико, — и хочет заручиться поддержкой Штатов в борьбе за власть. Ну что же, думаю, насчет Гарсии она права.

— Она встречается завтра с Соларисом, после того, как будет закончено бетонирование «ВириВака».

Рико был благодарен Йоланде Рубиа. Она не только спасла его собственную шкуру, но и мобилизовала своих людей, чтобы спасти Гарри и Соню. Толедо понимал, что она пошла на это не из великодушия, она стремилась положить конец правлению Садоводов в Коста-Брава, а «ВириВак» контролировал про-Садоводческое правительство. Мотивы ее действий, конечно, отличались от побуждений самого Рико, но эти отличия не помешали им добиться результата, на который рассчитывали они рба — сохранить жизнь детям и Марте Чанг, вызволив их из «ВириВака». И еще Рико испытывал определенную слабость к духам Йоланды и ее темно-карим глазам.

Рико заметил, что Шольц чувствует себя неловко, говоря об Йоланде.

— У вас есть какой-то вопрос, Шольц?

— Я не уверена, какого он характера — профессионального или личного.

— Какая разница? Валяйте, Шольц.

— Почему именно Йоланда? — спросила Рена. — Почему вы пошли к людям «Мира и Свободы», а не к какому-либо независимому контрактору?

— Я не ходил к ней, — возразил Рико. — Она сама пришла ко мне. Помните диверсию? Она вытащила меня оттуда. События начали развиваться так стремительно после этого… Но я знал, что у нее есть люди наготове, а действовать следовало быстро, пока не закончатся Субботние празднества.

Шольц покачала головой.

— Нет, я говорю о том, что было до этого, а не после. Когда Ред Бартлетт… растаял, вы попросту похоронили информацию, а ведь он был вашим лучшим другом. Я никак не пойму…

Рико хотел слегка изменить положение тела, но передумал.

— Ладно, Шольц, я задам вам подобный же вопрос. Вы были там, вы видели, как «тает» Бартлетт, и записали это на ленту. Вы сохранили это в тайне и пришли ко мне, вместо того, чтобы предать информацию гласности. Почему?

Рена поджала губы, но не отвела глаз. Рико заподозрил, что, если бы она отвернулась, то расплакалась бы, а Рена Шольц не могла допустить, чтобы кто-либо видел ее плачущей.

— Единственным человеком — кроме вас, — к которому я могла бы обратиться, был Спук, — заявила она. — Кое-кто в Управлении считает его предателем. Он захотел бы, чтобы я ушла в отставку, прежде чем работать с ним. А если бы даже и не захотел, Управление вынудило бы меня подать в отставку, или что-нибудь похуже, если бы они узнали, что я контактировала с ним. Если откровенно, я удивлена, что Соларис позволил ему повидаться с вами.

— У Солариса, вероятно, не было иного выхода, — предположил Рико. — К тому же меня уже списали со счета как сотрудника УРО.

Боль немного поутихла, и Рико почувствовал, что разум его начинает проясняться.

— Послушайте, Шольц, ведь вам приходилось работать медсестрой, не так ли? Стало быть, вы умеете читать анамнезы[18]?

— Если я правильно догадываюсь, о чем вы хотите попросить меня, вам лучше обращаться ко мне просто по имени — Рена. «Шольц» больше подходит парням, а я не парень.

— Это уж точно, — согласился Рико, окидывая молодую женщину преувеличенно оценивающим взглядом, — вы явно не парень.

И ему удалось воспроизвести рукой жест, которым коста-браванцы выражали крайнюю степень восхищения сексуальной привлекательностью представительниц слабого пола — что-то вроде «Сногсшибательна!».

— Ну-у, — насмешливо протянула Шольц, — вижу, с выработкой тестостерона у вас полный порядок.

— Какое там! Вы же видели файлы «ВириВака»; меня и в этом смысле подпортили. Итак, моя история болезни находится на стеллаже в коридоре, рядом с дверью. Могли бы вы рассказать мне, что им известно о том, что со мной происходит?

— Когда к вам придет доктор?

— Они привезут сюда врача из католической клиники Санта Анны. «Фликер» отправился за ним полчаса назад.

— Уйма времени, — кивнула Шольц. — Я договорюсь с вашей сиделкой, чтобы нас не беспокоили.

— Сделайте одолжение, Шольц… пардон, Рена.

— К вашим услугам, полковник.

Шольц вышла из палаты, а Рико, глубоко вздохнув, потянулся к своим тростям. Лоб его покрылся испариной, пока пальцы охватили одну из них, а уж ею он подцепил другую. Рико попросил, чтобы трости положили подле него на кровати; они отчасти заменяли ему ноги, которые отказывались повиноваться. Сам же Рико отказался от предложенных ему инвалидных ходунков, хотя с ними он чувствовал бы себя в большей безопасности. О костылях не могло быть и речи из-за рваных ран под мышками.

Его левая подмышка, верхняя часть левой руки до локтевого сустава и левое плечо были покрыты материалом из акульих хрящей и межклеточного вещества его собственной кожи. Рико отказался от «второй кожи», производимой Детьми Эдема, равно как и от их врачей, их оборудования и медикаментов. Садоводы и так уж более чем достаточно напичкали его организм своими проклятыми снадобьями, и впредь он не собирался позволять им снова наложить на него свои лапы.

Вернувшаяся через несколько минут Шольц ободряюще улыбнулась полковнику. Ободряюще, но слишком запоздало, чтобы одурачить его.

— Опять плохие новости? — спросил он.

Шольц взвесила на руке информационный кубик, в котором содержалась история болезни, словно от новых данных он стал тяжелее.

— Пятьдесят тысяч слов, — сообщила Шольц. — Ваша история болезни уже длиннее, чем полнометражный художественный фильм средней продолжительности.