Билл Рэнсом – Огненный смерч (страница 12)

«Надо воспользоваться этим запалом, пока я не утратила его».

Марта отчаянно охотилась за комбинацией протеинов, аминокислот и свободных радикалов, которая позволила бы им троим — ей, Гарри и Соне — выбраться из этого «зоопарка». «Соберись, — приказала она себе, — нельзя позволить эмоциям одержать над тобою верх».

Она сделала глубокий вдох, потом повернула шею, медленно выпуская тонкую струйку воздуха сначала через левую ноздрю, затем — через правую. Этому методу самоуспокоения научила Марту ее мать.

— Вы здесь, майор? — спросила Марта, по-прежнему не открывая глаз.

Динамик зашипел, и раздался голос майора Эзри Ходжа.

— А мне говорили, что вы — Садовод. Но ведь Дети Эдема не пьют кофе, а вы, я вижу, не отказываете себе в этом удовольствии.

Резко обернувшись, Марта задела локтем поднос, и немного бульона пролилось на пол.

— А что до куриного бульона, так он не настоящий, — добавил Ходж, — если вам интересно. Это чудеса технологии, которую вы сами и разработали.

— Прошу прощения, — сказала Марта. Эзра Ходж внушал ей какое-то подспудное отвращение. — Я думала, что разговариваю с майором Шольц.

— Мы встречались с вами вчера вечером, — объяснил он, изображая на лице доброжелательную улыбку. — Я — майор Ходж, Эзри Ходж. Жаль, что мы не можем обменяться рукопожатиями.

Марте совсем не понравилось, как он сверлит ее взглядом, будто она была неким экзотическим насекомым. И сочувствующим Ходж ничуть не выглядел. Он выглядел жирным, грязным и каким-то приторным.

— Вы отрываете меня от работы, — пробурчала Марта, поворачиваясь лицом к консолю.

— Вам нужно покушать, — сказал Ходж. — И мы могли бы поболтать, пока вы…

— Пока я ем, я могу только думать, — оборвала его Марта. — Я не могу одновременно болтать и есть. Убирайтесь.

Она коснулась одной из клавиш на консоле, и слабые протесты Ходжа утонули в ритмах стиля регги.

— Громкость, второй уровень, — приказала Марта компьютеру, — так, на всякий случай.

Марта уже собралась было отведать супчика, когда на дисплее пронесся сигнал от Гарри — оранжевая комета.

— Прием, — бросила Марта, потом спросила: — Гарри, тебе тоже дали эрзац-куриного бульона?

— Да, — ответил динамик, — и минеральную воду «Эдем Спрингс». Но я не намерен притрагиваться ни к чему, что изготовлено Детьми Эдема. Отныне и во веки веков я намерен пить только кока-колу.

Марта рассмеялась.

— Ты — мудрый юноша. А я вот, слабая женщина, не смогла устоять перед соблазном попробовать кофе.

Динамик некоторое время молчал.

— Извините, — сказал наконец Гарри. — Я как раз принимал входящие файлы, в которых содержится информация по нашей проблеме, по «ГеноВаку». Они были раздроблены; мне нужно воссоединить их и сопоставить друг с другом, прежде чем посылать вам.

— Раздроблены? Ты хочешь сказать, что их еще кто-то видел?

— Нет. Мистер Бартлетт создал файлы, разбил их на фрагменты и разместил по различным адресам. Один из фрагментов является ассемблером. Будучи активизированным, он объединит остальных.

— Ты научил этому Бартлетта? — поинтересовалась Марта, потягивая из чашки бульон.

— Да, — подтвердил, чуть помедлив, динамик. — Я обучил мистера Бартлетта и своего отца многим компьютерным трюкам, благодаря одному из которых папа всегда мог быстро определить мое местонахождение.

— А я-то думала, что ты, наоборот, всегда старался спрятаться от него. Соня говорила, что он тебя частенько… поколачивал.

— Не Сониного ума это дело, — взвился Гарри, — и нечего ей распускать язык. Да и папаша не всегда был таким. Если он еще жив… может, все будет по-другому.

— По-другому?

— Ну, я не имею в виду то, что родители мои сойдутся или что я буду жить вместе с отцом, — сказал Гарри. — Но я надеюсь, что наши отношения станут более дружескими. Однако мне по-прежнему не хотелось бы жить с ним в одном доме. Я хочу самостоятельности… О’кей, файлы готовы. Принимайте их на ваш терминал. Желаю удачи.

— Гарри…

— Да?

— Спасибо, что поговорил со мной.

Юноша ответил не сразу; Марта допила бульон и перевернула чашку.

— Спасибо, что слушали меня, — произнес динамик. — Мне не следовало отвлекать вас от дела.

— Ерунда, — сказала Марта. — Всегда рада поболтать с тобой.

Гарри отключил интерком, а Марта задумалась над тем, какое чувство охватывает ее при общении с юным Толедо.

«Счастье? Ого, куда тебя заносит, дорогуша, — подумала молодая женщина. — Он ведь, в сущности, ребенок еще. Да, он всего лишь ребенок, но он спас мне жизнь. И потом, я ведь и сама еще далеко не старуха».

Марта, вздохнув, надела на голову наушники и снова потянулась, разминая затекшие мышцы.

«Праздный мозг — игровая площадка для греховных мыслей. Приступай-ка ты к работе».

Пальцы Марты забегали по клавиатуре терминала, и она принялась изучать данные, содержащиеся в присланных Гарри файлах; данные, связанные с ИВА — вернее, с «командами» Искусственных Вирусных Агентов, выступающих в качестве инициаторов и ассемблеров для микроскопических магистралей и биологических двигателей внутри клеток.

«Они организованы для быстрой работы, — отметила Марта. — Для многосистемной фронтальной атаки на весь организм».

Любой человек, которого вакцинировали в последние десять лет, был теперь инфицирован; «ВириВак» позаботился об этом. Каскадный эффект Искусственных Вирусных Агентов следовало остановить на ранней стадии процесса, поэтому Марта сконцентрировала внимание на подводящих каналах, микротрубках и базовых инициирующих структурах.

«Когда я идентифицирую эти триггеры, — думала она, нам придется изготовить и распределить блокирующий механизм».

Марта вспомнила наставления своей матери, которая учила ее уму-разуму: «Не позволяй тому, что ты не можешь сделать, отвлекать тебя от того, что ты сделать способна».

Так Марта и поступала.

Глава 9

Дэвиду Ноасу, командующему «Рейнджеров Иисуса», снились рыбы. Бодрствующая часть его мозга регистрировала этот образ как дурное предзнаменование, тогда как уснувшая всасывала его вниз по туннелю с теплой водой, кишащей красными, синими и бирюзовыми рыбьими плавниками. Уснувшая часть его существа задержала дыхание, чтобы не утонуть.

Серебристые, голубые, желтые и зеленые, полосатые и пятнистые — эти яркие рыбы настойчиво увлекали Дэвида Ноаса в глубину, пока их цвета не смазались в тусклые красновато-серые тона. Теперь только люминесцентные пятна проносились мимо него, и в этих призрачных отсветах он ощутил истинно гипнотическую фантасмагоричность бездны. Спящая часть его существа посмотрела вверх, где полагалось находиться свету и поверхности, но поверхности не было. Он понял, что его всосало в пасть некоего левиафана и что спасется он только в том случае, если найдет в себе силы плыть против течения…

Громкий пронзительный звонок напугал его настолько, что он не удержал в легких остатки воздуха… и командующий Ноас мгновенно проснулся, ощущая в кулаке холодок своего «Эйр Галила».

— Говорите! — бросил он, нажав клавишу на консоли.

— Сэр! Специальная Оперативная Группа собирается на экстренное совещание в Палате Синедриона, сэр!

Командующий Ноас щелкнул пальцами, и его «Уочдог», стоящий подле кровати, подал на дисплей изображение бледной, крайне взволнованной молодой женщины за пультом центральной связи. Служба Безопасности и Коммуникаций. Лампочки на панели управления бешено пульсировали кроваво-красным цветом. Женщина уставилась широко раскрытыми карими глазами на видеоприставку, стоящую слева от ее собственного дисплея. Командующий презрительно фыркнул, глядя на до смерти перепуганную чем-то связистку с бело-голубой матерчатой эмблемой миссионера-первогодка на плече.

Удостоверившись в том, что видеокамера его спальни отключена, Ноас поднялся с кровати.

— Сегодня Суббота, — прорычал он. — Кто санкционировал созыв совещания на рассвете в Субботу?

— Сержант Текел, сэр, — пролепетала девушка.

Текел. Тот самый Текел, который прошлой осенью предупредил Ноаса о том, что мормоны снюхались с твинфиллскими «Сорвиголовами». Текел — настоящий профессионал, он не станет паниковать, как сверхрьяные начинающие миссионеры, вроде этой девушки на экране; тем постоянно мерещились агенты мормонов в системе кондиционирования воздуха или мусульманские аквалангисты, затаившиеся в гидропонных оранжереях — такие параноидальные мысли внушались Детям Эдема инструкторами в воскресных спецлагерях.

Их родители, наверное, всегда заставляли их ложиться спать сразу же после захода солнца.

Случилось что-то экстраординарное, решил Ноас. Текел не из тех, кто «боится волков», поднимает ложную тревогу; он сам из волчьей породы и далеко не новичок в секретной службе. «Контора» сержанта Текела вела наблюдение за разведуправлениями десятка правительств, равно как и за Божественной Коммуникационной Системой, и Ноас доверял мнению Текела.

Командующий натянул на себя черные брюки и черный свитер и расчесал пятерней свои светлые волосы, прежде чем аккуратно заправить их под черный берет. Молодая миссионерка все еще была на связи, и теперь она плакала.

Командующий сунул ноги в высокие ботинки и застегнул молнии.

Дэвид Ноас встал во весь свой почти двухметровый рост и активировал видеокамеру домашнего «Уочдога». Он знал, что его внешность — внешность одетого во все черное гиганта, с лицом, изуродованным рубцами от ожогов, — представляет собой внушительное, даже устрашающее зрелище. Поэтому он и не избавился в свое время от шрамов, которые и ему самому служили постоянным напоминанием о том, что может сделать правительство с истинно верующими, богобоязненными людьми.