Билл Меслер – Иллюзия правды. Почему наш мозг стремится обмануть себя и других? (страница 30)

Целый ряд исследований указывает, что во всем этом может быть здравое зерно. Структурированное повторяющееся поведение способно помочь нам справиться с тревогой и успокоиться. Один из опросов показал, что израильским женщинам, во время Ливанской войны в 2006 году жившим в районах боевых действий, удалось снизить уровень тревожности благодаря частому чтению псалмов. Аналогичный успокаивающий эффект наблюдался среди студентов-католиков, читающих Молитву Розария[90]. Снимая тревожность, ритуалам под силу помочь людям успешнее выполнять различные задачи. В еще одном исследовании испытуемых попросили спеть песню группы Journey «Don’t Stop Believin’»[91], используя караоке-программу для Nintendo Wii. Но сначала половина участников получили лист с инструкциями:

Пожалуйста, выполните следующий ритуал: нарисуйте картинку того, что вы сейчас чувствуете. Посыпьте рисунок солью. Сосчитайте вслух до пяти. Скомкайте бумагу. Бросьте бумагу в мусорную корзину.

Используя возможности распознавания голоса, Wii оценила выступления участников. Те, кому было дано указание сначала выполнить ритуал, сообщили, что волновались меньше. Что важнее, согласно объективным критериям программы, они лучше исполнили песню.

Опросы, проведенные в рамках клинической практики, показывают, что люди часто приобщаются к ритуалам во время эмоциональных переживаний или травм. Иногда люди настолько полагаются на без конца повторяющиеся ритуалы, что это превращается в патологию, как в случае обсессивно-компульсивного расстройства. Еще в 1924 году Фрейд отметил поразительное сходство между «навязчивыми действиями нервных больных и обрядами, в которых верующий проявляет свою религиозность»[92].

Ритуалы настолько присущи нашему естеству, что зачастую мы не осознаем, когда участвуем в них. В одном эксперименте исследователи снарядили испытуемых специальными датчиками движения, а также мониторами сердечного ритма, которые помогали оценивать уровень тревожности. Затем они попросили подготовить речь о каком-нибудь предмете интерьера, с которой им предстояло выступить перед группой экспертов. После того как испытуемые закончили придумывать речь, их попросили почистить предметы, о которых они только что написали. С помощью датчиков движения исследователи смогли оценить, насколько этот процесс совпадает с ритуальным поведением. Схожесть определялась путем оценки чрезмерности, повторяемости и механистичности движений – все это является характеристиками ритуала. Чем большую тревожность испытывали участники, тем больше ритуализированных движений они совершали, когда чистили предметы.

Исследователи неспроста провели такой эксперимент. Ритуальное наведение чистоты является одним из наиболее распространенных действий пациентов, страдающих тревожными расстройствами. Но и в целом оно является одним из самых распространенных в мире. Культуры и религии включают в себя запутанные руководства и предписания, как такие действия должны выполняться, – начиная от индуистской практики омовения в реке Ганг и заканчивая натилат йадайм, омовением рук в иудаизме. В подобных практиках сочетаются два психологических преимущества ритуала – укрепление связей внутри группы и успокоение, которое он приносит каждому человеку в отдельности.

Ритуальные практики, требующие серьезных жертв, лучше прочих проливают свет на работу обманывающегося мозга. Участие в мучительных или изнурительных ритуалах – ученые называют их «затратными» – помогает показать нашу приверженность группе, идеологии и общему делу, а также добиться доверия и такой же приверженности от других.

Одно из исследований на эту тему провели в испанской деревне Сан-Педро-Манрике. Там проходит ежегодный восьмидневный фестиваль Святого Иоанна Крестителя, кульминацией которого является крупнейший в Европе ритуал огнехождения. Антрополог из Коннектикутского университета Димитрис Ксигалатас и его коллеги при помощи пульсометров отслеживали частоту сердечного ритма как зрителей, так и участников, которые ходили по раскаленным до 700 °C углям. Сердцебиение огнеходов синхронизировалось с сердцебиением других участников ритуала и даже сторонних наблюдателей. Кроме того, исследователи обнаружили, что наибольшей синхронности удавалось добиться тем, чьи отношения были крепче: корреляция была сильнее между знакомыми людьми, еще сильнее – между мужьями и женами. Ксигалатас заметил, что он и его коллеги «могли предсказать отношения между людьми, просто проанализировав совпадения их сердечных ритмов».

Другое исследование привело Ксигалатаса и его коллег на остров Маврикий в Индийском океане, где они наблюдали за, возможно, самым мучительным ритуалом в мире – индуистским обрядом кавади, элементом фестиваля Тайпусам, посвященного богу Муругану. Первые десять дней участники держат пост и проводят время в молитвах. Это лишь разминка перед настоящими мытарствами. Затем они приступают к ритуальному прокалыванию кожи, иногда вонзая в свое тело сотни иголок. Некоторые насквозь прокалывают щеки толстыми металлическими стрелами. Потом верующие отправляются в изнурительное пятичасовое путешествие по раскаленному асфальту, без еды и воды. Кто-то идет босиком, другие надевают обувь, утыканную гвоздями. В течение всего этого времени каждый тащит на спине своего рода переносной декоративный алтарь, который называется кавади (в буквальном переводе «ноша») – в честь него ритуал и получил название. Самые рьяные верующие тащат за собой целую повозку, которая крепится к их телам крюками.

После того как одна из процессий добралась до места назначения – храма Муругана, исследователи пообщались с некоторыми из участников. Сначала ученые попросили их описать уровень боли и мучений, после чего заплатили каждому по двести рупий – несколько долларов. Перед уходом участники проходили сквозь палатку, где могли анонимно пожертвовать часть своего заработка на нужды храма Муругана. Те, кому было больнее, жертвовали больше. С чисто рациональной точки зрения в этом нет смысла. Но с психологической – ритуалы ведут к «просоциальному»[93], щедрому поведению. Экстремальные ритуалы очень эффективны в создании и укреплении связей между людьми и в принуждении отдельных людей ставить потребности других выше собственных желаний. В случае с кавади участники, на чью долю выпали самые большие страдания, чувствовали самую крепкую связь со своим сообществом.

Как биологический вид, люди не самые сильные и быстрые. У нас нет острых когтей или зубов. Наши мышцы ничтожны. Но у нас есть мы. За тысячи лет эволюции древние люди усвоили этот урок. Вот почему мозг, сам себя вводящий в заблуждение, призывает нас объединяться, сражаться и защищать друг друга. Он постоянно отвергает логику самосохранения, потому что в нашем эволюционном прошлом стоять воедино с племенем значило увеличить вероятность выживания наших генов. Миллионы людей, многие из которых ничего не знают друг о друге, посредством «бессмысленных» ритуалов могут слиться в единый устрашающий суперорганизм. Те же психологические силы лежат сегодня в основе наций, объединяя нас в американцев, китайцев или южноафриканцев.

Глава 9. Ради этого стоит умереть

Я сожалею лишь о том, что у меня есть всего одна жизнь, чтобы отдать ее за мою страну.

Каждый час каждого дня часовой у Могилы неизвестного солдата на Арлингтонском национальном кладбище совершает изящный ритуал, известный как «проход по ковру». Солдат, «страж мемориала», делает 21 шаг к передней части гробницы, потом на 21 секунду поворачивается на восток и еще на 21 секунду – на север. Затем возвращается на 21 шаг назад, к стартовой позиции, и все начинается заново. Число 21 символизирует одну из высших почестей, которых может удостоиться американский военный, – оружейный салют в 21 залп. Ковер в названии тоже появился неслучайно: им прикрыли неровности в бетоне, образовавшиеся из-за того, что ритуал непрерывно повторяют с 1937 года.

Могила неизвестного солдата расположена на живописной холмистой стороне кладбища и окружена деревьями. Согласно замыслу создателей, взгляд наблюдателя сразу устремляется над рекой Потомак в самое сердце города Вашингтона, столицы страны. Но сам по себе памятник – саркофаг высотой в 11 футов[95] – прост и непритязателен. Даже надпись, выгравированная на его лицевой стороне, скромна и лишена прикрас: «Здесь во славе покоится американский солдат, чье имя неведомо никому, кроме Бога». Эти сдержанные слова не сочетаются с тем фактом, что Могила неизвестного солдата, пожалуй, – самый священный символ в самом священном уголке всех Соединенных Штатов Америки.

Около трех миллионов человек ежегодно посещают Арлингтонское национальное кладбище, и почти все они останавливаются у Могилы. Многие присаживаются на ступеньках соседнего Мемориального амфитеатра Арлингтона и погружаются в безмолвные грезы, которые вполне можно назвать религиозными. На стенах амфитеатра можно увидеть латинскую фразу римского поэта Горация: «Dulce et decorum est pro patria mori» – «Сладка и прекрасна за родину смерть».

Первыми на Арлингтонском национальном кладбище были похоронены 4000 солдат Союза, павших в 1864 году во время Битвы в Глуши, первого сражения Оверлендской кампании Улисса Гранта, с которого начался заключительный этап Гражданской войны. С каждой последующей войной могил становилось больше. На сегодняшний день на 624 акрах[96] кладбища похоронены около 400000 ветеранов.