Билл Меслер – Иллюзия правды. Почему наш мозг стремится обмануть себя и других? (страница 24)

У пророчества Мартин нашлись убежденные поклонники – многие из них бросали работу и оставляли дома, чтобы подготовиться к концу времен. Некоторых привлекли газетные объявления, предвещавшие конец света. Они попались на глаза молодому психологу из Университета Миннесоты Леону Фестингеру. Он внедрился в группу сторонников Мартин, чтобы изучить последствия несбывшегося пророчества. Фестингер ни на секунду не сомневался, что они утратят свою веру. Но когда, безо всяких наводнений или НЛО, наступило и минуло 21 декабря, убежденность самых преданных последователей Мартин лишь окрепла. Они стояли на своем.

Фестингер описал все это в книге «Когда пророчества не сбываются» («When Prophecies Fail»). Его главным вкладом в науку стала концепция когнитивного диссонанса, согласно которой удерживать в сознании противоречивые представления слишком болезненно и мы ищем способы разрешить этот конфликт. Последователи Мартин свято верили в пророчество. Если бы они признали, что ошибались, им также пришлось бы признать, что глупо было покидать свои дома и бросать работу. Им пришлось бы признать, что их приверженность делу неразумна и бестолкова. Хотя факты и говорили, что они ошибались. Как выяснил Фестингер, столкновение подобных противоположностей в сознании вызывает болезненные ощущения, поэтому люди пытаются найти способ устранить причину дискомфорта. Если его можно облегчить, пожертвовав фактами, то истина становится расходным материалом.

Когнитивный диссонанс помогает объяснить многое в этом мире: от избирателей, отказывающихся признать, что они зря проголосовали за демагога, до организаций, которые не в состоянии отказаться от ошибочной политики, даже когда доказательств ее несостоятельности становится все больше. Эта концепция показывает, почему члены Церкви Любви оставались верными своим убеждениям, даже когда раскрылись все детали аферы. Узнав о том, что Джозеф Энрикес состоял в Церкви Любви вплоть до ее разоблачения – и как он вспоминает о тех годах, – я не мог избавиться от мыслей о Дороти Мартин и Леоне Фестингере.

В 1986 году Джозефу пришло необычное письмо. В нем Памала предлагала кое-что новое – встретиться. После долгих лет тоскливых грез и мечтаний на расстоянии эта идея взбудоражила Джозефа. Памала приглашала его на свой день рождения и писала, что встреча пройдет в Молине, штат Иллинойс. Джозеф собрался в поездку. Он был вне себя от радости, когда добрался до места: в жизни девушка оказалась столь же прекрасна, как и на фотографиях. Джозефа обескуражило другое: на встречу приехали десяток других мужчин. И, по всей видимости, они тоже были влюблены в нее.

Это было похоже на удар под дых. Джозеф не совсем понимал, что происходит. Но он решил, что не позволит соперникам поколебать его решимость. Он знал, что чувствует к Памале и что она чувствует к нему. Он знал, что ей нравятся музыкальные шкатулки, поэтому купил ей одну в подарок. Когда она открыла его подарок при всех и шкатулка заиграла «When The Saints Go Marching In»[72], он почувствовал, что у них действительно особые отношения. Памале подарок явно понравился. Джозеф был в восторге. Пока звучала музыка, его посетило непривычное чувство – что на него смотрят другие мужчины, и они ревнуют. Он был счастлив.

Положение Джозефа было более запутанным, чем у большинства других участников рассылки Дона Лоури. В письмах Лоури использовал имя женщины, которая в определенный момент работала директором Церкви по маркетингу. На фотографиях Памалы Сент-Чарльз, украшавших дом Джозефа, была изображена женщина, которую на самом деле звали Памалой Сент-Чарльз, и та же самая женщина организовала встречу в Молине и присутствовала на ней[73]. Но эта Памала Сент-Чарльз не писала ему писем – их сочинял Дон Лоури. Джозефа, однако, можно простить за то, что при первой встрече он принял реальную Памалу за вымышленную. В интервью я поинтересовался, спрашивал ли он тогда, кто писал ему. Джозеф ответил отрицательно. Он не видел противоречий. Многие ли из нас будут сомневаться в чем-то, что настолько глубоко вплетено в ткань нашей жизни?

История Джозефа чем-то напоминает сюжет фильма «Шоу Трумана». Персонаж Джима Кэрри живет в подставном реалити-шоу. Вся жизнь Трумана – выдумка. Жена, лучшие друзья, прохожие – все они актеры. Миллионы людей по всему миру включают телевизор, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше. Он единственный, кто не знает, что на самом деле происходит.

Впервые встретившись с Джозефом, я хотел понять, что он почувствовал, обнаружив, что его отношения с Памалой оказались не тем, о чем он думал. Я настаивал снова и снова, чтобы он рассказал о том моменте, когда он ее увидел и обнаружил, как он сам выразился, что все было не так, как ему казалось. Со стороны мне представлялось очевидным, что Джозеф раскусил бы этот обман и разозлился бы, осознав, что стал жертвой аферы. Он во всем бы разобрался и понял, что любовные письма ему писала не Памала. В конце концов все эти вопросы привели бы его к Дону Лоури, основателю Церкви Любви и автору писем.

Во время первого интервью я не сумел понять, что Джозеф очень похож на Трумана. Когда Джозеф впервые встретился с Памалой, он был настолько сильно влюблен в нее, что поставить под сомнение истинность их отношений значило бы усомниться в самом важном, что было в его жизни. Памала стала его путеводной звездой, его родственной душой. Он был потрясен и огорчен, когда обнаружил, что у нее есть другие ухажеры, но это не ослабило его чувств. Джозеф не видел в появлении других мужчин на дне рождения Памалы предательства; он видел в этом препятствие. И он знал, что делать, когда сталкиваешься с ними, – Памала сама говорила ему об этом. Столько раз, когда он чувствовал, что его жизнь разваливается на части, ее письма вытаскивали его из пучины. «Не сдавайся», – написала она однажды, и он почувствовал, будто она заглянула ему в душу. Как он мог сомневаться в искренности человека, который спас ему жизнь? Это немыслимо.

Одна из главных помех на пути к правде для Трумана была в том, что обманщики были умны. Но его ждала преграда пострашнее: чтобы развеять морок, ему потребовалось отречься от всего, что ему дорого. Ему пришлось отказаться от привязанности и дружеских отношений. Пришлось признать, что его друзья – не его друзья, работа – не его работа, жена – не его жена. В точности то же самое произошло с Джозефом. Памала привнесла в его жизнь то, чего у него не было; то, чего, как он думал, у него никогда не будет, – то, без чего, как он теперь верил, не сможет прожить. Любовь, дружеское общение и доверие. Утешение, счастье и надежда. Он был одиноким мужчиной из пыльной техасской глубинки. Без особых перспектив. Она стала его оазисом в пустыне. Стала другом. Он надеялся, что она станет его женой. Засомневаться в том, была ли Памала на встрече в Молине той самой Памалой, писавшей ему письма, значило бы лишиться панциря, который защищал его; якоря, который давал ему стабильность; маяка, который освещал путь.

Недели и месяцы после первой встречи Джозеф вновь и вновь прокручивал в голове этот алгоритм. Готов ли он принять то, что его жизнь строилась на лжи? И вновь и вновь Джозеф отвечал отрицательно.

Вскоре после празднования дня рождения в Молине до Джозефа стали доходить слухи, что у Памалы начались проблемы. Следователи окружили ее, и Джозеф узнал, что Памале будет предъявлено обвинение в преступлении. Ему стало известно о Доне Лоури и махинациях с письмами, но он убедил себя, что Памала, с которой он познакомился, была той самой женщиной, которую он любил. Когда его попросили дать показания на суде в Пеории, где рассматривалось дело по обвинению Дона Лоури и Памалы Сент-Чарльз в различных статьях, предусматривающих мошенничество по предварительному сговору с использованием почты, Джозеф согласился свидетельствовать – в их защиту.

В суде появились и некоторые из мужчин, тоже присутствовавших на дне рождения Памалы. Соперничество за ее расположение внезапно потеряло смысл. Они стали частью одного племени – обманутыми членами организации, над которой глумились средства массовой информации. Публика потешалась над ними. Репортеры заваливали вопросами. Зрители смеялись.

К недоумению прокуроров и представителей СМИ, мужчины, с которыми подружился Джозеф, стояли возле зала суда, держа плакаты в поддержку подсудимых. Они осуждали государственных обвинителей, которые якобы пытались защитить их от мошенника. В один холодный зимний день, когда (настоящая) Памала Сент-Чарльз заходила в здание суда, Джозеф увидел, что журналисты не дают ей проходу. Он бросился на помощь, укрыв ее своим собственным пальто. Он сопроводил ее в зал суда «как телохранитель».

Со временем я понял, что такие люди, как Карл Корнелл (упомянутый во вступлении гость в шоу Херальдо Риверы) и Джозеф Энрикес, вели себя самоотверженно. Вопреки едким нападкам и насмешкам они стояли на своем и защищали женщину, которую, как им казалось, любили. Если миру это не нравится, заявляли они, будь этот мир проклят.

Во время интервью с Джозефом мы много разговаривали о суде в Пеории. Разумеется, думал я, в этот момент шоры упали с его глаз. Однако суд почти не изменил взгляды Джозефа. Весь этот процесс – проведенный, по иронии судьбы, в бывшем здании почты – можно включать в учебники как пример когнитивного диссонанса. Следователи нарисовали четкую и изобличительную картину махинации Дона Лоури. В своем вступительном слове прокурор Тейт Чемберс прямо заявил, что преступная схема работала как детская сказка, которую рассказывают на ночь: