Билл Меслер – Иллюзия правды. Почему наш мозг стремится обмануть себя и других? (страница 22)

Если и существует американский эквивалент Чуда Солнца, то, возможно, это увлечение спиритической фотографией, охватившее страну в середине XIX века, вскоре после повсеместного распространения самой фотографии. Первый снимок, на котором якобы был запечатлен дух, стал делом рук бостонского гравера по имени Уильям Мамлер. Он занимался фотографией в свободное время и изобрел метод, позволяющий целенаправленно использовать двойную экспозицию, – так он мог накладывать тусклые, похожие на привидения силуэты на реальные снимки. Первой известной спиритической фотографией Мамлера стал автопортрет, на заднем плане которого парила, словно призрак, его незадолго до того скончавшаяся двоюродная сестра.

Молва разлетелась по всему Бостону, и вскоре Мамлера попросили сделать снимок Лютера Колби, редактора спиритуалистической газеты The Banner of Light. На фотографии, сделанной Мамлером, рядом с газетчиком появился силуэт вождя индейцев, которого назвали Вапанау. The Banner of Light была самым читаемым спиритуалистическим изданием США, и поддержка с его стороны вызвала всплеск интереса к творчеству Мамлера. Гравер из ювелирной фирмы принял на себя новую роль посредника в «единении с духами» и заявил, что обрел знание о «будущем существовании» и стал смиренным инструментом в руках «незримого покровителя, окружающего нас».

Несмотря на изрядный скептицизм и откровенные насмешки – одним из самых яростных критиков Мамлера был известный шоумен и скептик Ф. Т. Барнум[67], – бизнес набирал обороты. Люди нередко покидали студию Мамлера в слезах, ошеломленные встречей с духом умершего ребенка или супруга. Среди его клиентов были одни из самых богатых семей Нью-Йорка и Бостона. Самой известной работой Мамлера стала фотография Мэри Тодд Линкольн с призрачной фигурой ее покойного мужа, президента Авраама Линкольна, парящей над ее плечом.

В конце концов Мамлеру предъявили обвинения в мошенничестве – выяснилось, что некоторые из «духов» на его фотографиях оказались вполне себе живыми людьми. Суд проходил в Нью-Йорке. Ф. Т. Барнум был одним из тех, кто давал показания против Мамлера. (Обрадовавшийся шоумен даже нанял фотографа, чтобы сфальсифицировать свой снимок с духом Авраама Линкольна на заднем плане.) Но Мамлеру удалось привлечь к процессу бывших клиентов, свидетельствовавших в его пользу, – людей, которые были убеждены, что на его снимках – бесценные изображения их усопших близких. Несмотря на то что огласка, сопровождавшая суд, подорвала бизнес Мамлера, его оправдали.

Полтора века спустя можно подумать, что люди, купившиеся на фотографии Уильяма Мамлера, просто были легковерными. В действительности сторонники американского спиритуалистического движения, как правило, были образованнее и состоятельнее среднестатистического американца. Во многом спиритуализм стал попыткой объединить религию и науку, использовать новейшие технологии для лучшего понимания духовного мира. Спиритическая фотография была способом «доказать» существование другого измерения.

Показательно, что она появилась именно в тот период. Первое время американская фотография часто ассоциировалась со смертью. Ее возникновение совпало по времени с Гражданской войной, самым кровавым конфликтом в истории США. Вместе со снимками с полей сражений, внезапно заполонившими газеты, кровавая бойня пришла в дома простых американцев. Солдаты часто фотографировались перед отъездом на войну, и эти снимки становились для каждого родителя заветным памятником погибшим сыновьям. Спиритическая фотография стала способом утешить скорбящих, утолить то, что писательница Энн Брауде назвала «жаждой единения с умершими». Сегодня эти снимки могут выглядеть жутковатыми или топорными, но когда-то они были источником успокоения, доказательством того, что близкие люди на самом деле не канули в небытие. Неудивительно, что после Первой мировой войны в Европе спиритическую фотографию ждало возрождение, когда одним из ее самых знаменитых поборников стал врач и создатель Шерлока Холмса Артур Конан Дойль.

Разумеется, существует бесконечное множество примеров, подобных Чуду Солнца или фотографиям Уильяма Мамлера, когда человек видит нечто несуществующее просто потому, что отчаянно желает это увидеть. Не все эти иллюзии включают в себя сверхъестественную составляющую: любители спорта будут безустанно пересматривать замедленные повторы спорных моментов – и увидят их совершенно по-разному, в зависимости от того, какую команду они поддерживают. Большинство из нас никогда не увидят Деву Марию на ломтике поджаренного хлеба[68] или где-либо еще, если уж на то пошло. Но у каждого есть кое-что общее с людьми, которые все это видят: наши надежды, потребности и желания влияют на то, каким мы видим мир.

Наши органы чувств переполняет информация. Мощности наших познавательных способностей в буквальном смысле не хватает для того, чтобы обработать все эти данные, поэтому мозг идет коротким путем. Он отбрасывает бо́льшую часть информации и сосредотачивается на узком сегменте данных. Это одна из причин, по которым мы попадаемся на уловки психологических экспериментов. Если попросить людей очень внимательно следить за баскетбольным мячом, летающим туда-сюда по площадке, примерно половина из них не заметит актера в костюме гориллы, который заходит в кадр, бьет себя в грудь и уходит. (В ютубе есть популярные видео, демонстрирующие этот эксперимент.)

Мы думаем, что способны вобрать в себя все, что попадает в поле нашего зрения, но на самом деле, даже когда мы следим за чем-то весьма конкретным вроде баскетбольного матча, мы в основном уделяем внимание небольшому числу аспектов. Наши ожидания подсказывают, на что стоит обращать внимание, а что нужно проигнорировать. Когда мы становимся свидетелями знакомой нам сцены – группа людей играет в баскетбол, – на мысленный образ, возникающий в нашей голове, влияет множество предыдущих баскетбольных матчей, которые мы видели. Мы попросту не ожидаем увидеть колотящую себя в грудь гориллу на площадке, поэтому и не замечаем, когда она там появляется. (Конечно, если вы сейчас зайдете в интернет и найдете видео эксперимента с баскетболом и гориллой, вы, скорее всего, увидите гориллу, потому что теперь ожидаете этого). Пожарный гидрант гораздо проще обнаружить, когда он находится на углу улицы. Но если поставить его посреди гостиной? Потребуется больше времени – если вы вообще его заметите.

В последние годы ученые продемонстрировали, что общепринятая модель того, как, по нашему мнению, работает мозг, в корне ошибочна. Нам кажется, что глаза ведут себя, как камера, снимая мир и создавая в наших головах его изображение. Но это не то, что происходит на самом деле, – и если бы вы действительно задумались об этом, то поняли бы, почему этого происходить не может. Когда вы смотрите на мир, ваш мозг в первую очередь пытается сориентироваться. Он спрашивает: «Знаю ли я, что вижу? Видел ли я это раньше? Знаю ли я, чего ожидать?» Другими словами, мозг подыскивает знакомую модель того, что видит, основываясь на прошлом опыте.

Но зачем, если можно просто постигать мир таким, каким он кажется? Дело в том, что каждое мгновение воспринимать мир во всей его полноте – нереально затратный процесс для нашего мозга с точки зрения обработки информации. И значительную долю времени мозгу нужно делать несколько вещей одновременно. Вот вы ведете машину, но ваше внимание также сосредоточено на разговоре с подругой, сидящей на пассажирском сиденье. Вместо того чтобы употребить скудные умственные ресурсы на анализ всех гигабитов информации, которые вливаются в мозг через органы чувств, гораздо эффективнее (хоть и не так надежно) отталкиваться от уже существующих моделей, ассоциирующихся с той информацией, которую вы получаете. Пока вы ведете машину, мозг постоянно генерирует модели: вот вы остановились у светофора, ожидая левого поворота, – и ваш мозг черпает из своего обширного хранилища опыта все, что имеет отношение к тому, что происходит, когда на светофоре поворачиваешь налево.

«Но постойте, – скажете вы, – если я посмотрю на дерево, я ведь смогу увидеть не только одно дерево – то, которое соответствует моей ментальной модели дерева. Нет, я смогу увидеть бесконечное множество разных деревьев: мертвых, живых, берез, кленов и кокосовых пальм». Так и есть, и это обусловлено тем, что мозг делает с информацией, которую ему передают глаза. Вместо того чтобы воспринимать все дерево целиком и мысленно обрабатывать огромный объем информации, чтобы определить, что перед вами, собственно говоря, дерево, мозг генерирует модель дерева, а затем немного видоизменяет ее, основываясь на данных, получаемых от глаз. Таким образом вам хватает ограниченных данных, чтобы детально воссоздать это конкретное дерево. Базовое дерево – идея дерева, если угодно – генерируется автоматически, мгновенно и бессознательно на основе информации о десятках тысяч деревьев, увиденных раньше.

Есть еще одна дурная шутка, которую с нами играет мозг. Несмотря на то что он обрабатывает весьма незначительное количество информации, поступающей от глаз и других органов чувств; несмотря на то что он подменяет видимое нами в реальности уже существующими моделями и знаниями; он создает иллюзию, что мы постигаем окружающее во всей его полноте. Скажите кому-нибудь, что на самом деле он видит не дерево, а ментальную модель дерева, – он запротестует. Но и это тоже предельно закономерно с точки зрения эволюции: кто захочет ощущать всю неполноценность и хлипкость своего понимания реальности? Даже если это правда, насколько благотворно ее осознание отразится на вашей эволюционной приспособленности? Каким образом формирование такой неуверенности в себе поможет вам эффективнее действовать или приведет вас к поиску партнера для размножения?