Бхагван Раджниш – Суфии. Люди пути. Беседы о суфизме (страница 70)
Так мы продолжаем осуждать. У нас есть некий шаблон, некая идея, которую нам передала наша история, наш народ, церковь, религия, и вместе с этой идеей мы получили ворох предрассудков, с этой идеей мы думаем, что у нас
Человек Бога не имеет фиксированных правил и идей. Он не принадлежит никакой истории, никакому народу, никакой религии, никакой церкви. Он принадлежит только своему сокровенному центру. У него там нет ничего подобного фиксированной идее, позволяющей ему судить. Настоящий человек Бога сможет увидеть Иисуса и узнать Иисуса, даже когда тот пьет вино со своими друзьями. И он сможет узнать Будду, он сможет узнать Махавиру в его наготе, он также сможет узнать Кришну, играющего на своей флейте с танцующей возле него подружкой. Если же вы христианин только по рождению, вы будете думать, что человек Бога всегда должен быть на кресте. Это лишь один пример; однажды случилось, что Иисус оказался на кресте — но это не правило. Есть также другая возможность — Кришна, играющий на флейте, наряженный в красивую одежду, с прекрасными украшениями, танцующий. Но танцующий Иисус останется для вас непостижим.
Если вы слишком фиксированы на Иисусе, вы не сможете увидеть того, что происходит в Кришне. Или, если вы слишком фиксированы на Кришне, вы не сможете увидеть того, что происходит в Иисусе. Бог проявляет себя миллионами способов — в Кришне, в Христе, в Махавире, в Будде, В Мухаммеде, В Заратустре, в Лао-цзы — миллионами способов. И все способы принадлежат ему.
Но чтобы это распознать, вам потребуется великая разумность, и первый шаг на пути к разумности — отбросить все заранее составленные мнения, предрассудки, отбросить все то, что было дано вам другими, отбросить всю пыль с вашего ума, чтобы вы могли стать чистым зеркалом, чтобы вы могли отражать.
Во-первых, человек Бога исчез как эго, нет никакого «Я», которое могло бы говорить что-то против или за. Во-вторых, у него нет фиксированных правил, поэтому он не может оценивать, кто ведет себя правильно, а кто ошибается. В-третьих, в его душе возникло великое принятие, тотальное принятие целого, потому что он чувствует такое благословение от целого. У него нет никаких суждений. В этом значение того, когда Иисус говорит: «Не судите».
Поэтому помните: не существует правильных суждений и неправильных суждений — суждение как таковое неправильно. Отбросьте суждение. И если вы можете отбросить суждение, вы удивитесь тому, какая тяжесть, сколько камней окажется выброшено из вашего сердца. Вы почувствуете невесомость. Вы почувствуете, что почти летите. Вы скованы своими предрассудками, вы скованы своим прошлым — поэтому вы ощущаете жизнь такой тяжелой. Жизнь не тяжела, но то, что вы тащите за собой свое прошлое, делает ее тяжелой.
Поэтому дети легкие, а пожилые люди очень тяжелые — потому что у детей пока еще нет автобиографий. По мере того, как они растут, они начнут собирать, накапливать мусор — опыт, знания, одно, другое — и рано или поздно они утонут в своем прошлом.
Суждение морально. А мораль не имеет ничего общего с религией. Это заблуждение нужно отбросить. Люди всегда смешивают мораль и религию. Мораль не имеет никакого отношения к религии, нравственный человек — это не обязательно религиозный человек. Атеист может быть нравственным, безупречно нравственным. Вы можете найти нравственного человека в Советской России — нравственному человеку не обязательно быть религиозным. Религиозный человек — это новое измерение.
Нравственность — это потребность общества. Обществу нужны правила и нормы, обществу нужны разграничения между правильным и неправильным, что хорошо и что плохо. Оно, безусловно, нуждается в них — потому что люди в глубоком сне. Чтобы управлять этими спящими людьми, нужны какие-то разграничения. Вы должны дать им какие-то фиксированные правила, иначе наступит хаос.
Религиозный человек может отбросить нравственность, потому что теперь у него есть свои собственные глаза, ему не нужны другие руководства. Его глаз достаточно. Это так, словно вы поначалу слепы, привыкли ходить повсюду с тростью, чтобы нащупывать дорогу, находить дорогу с помощью трости... но однажды ваши глаза открываются. Вы будете продолжать носить трость? Нет, вы выбросите ее. Теперь она бессмысленна, теперь вам не нужно идти ощупью. Теперь трость больше не помогает, она становится бременем.
Так же и с нравственностью — это трость для слепого человека. Для тех, кто решил остаться глупым, нужна нравственность. Но для тех, кто решил рискнуть всем и стать бдительным, осознанным, нравственность больше не нужна. Человек, который осознан, спонтанно нравствен. Ему не нужно постоянно держать в уме некую мораль, он просто нравствен. Не потому, что он пытается быть хорошим — нет, вовсе нет, — но, что бы он ни делал, все хорошо.
Заметьте разницу. Она имеет колоссальную важность. Религиозный человек — тот, кого не беспокоит хорошее поведение, но все, что через него происходит, хорошо, потому что он сдался Богу, а благодаря Богу, благодаря сдаче ему все хорошо. Он не может сделать что-то плохое. Это невозможно. Невозможно сделать что-то плохое, когда вы бдительны. Это так же невозможно, как пройти сквозь стену или пытаться пройти сквозь стену, когда ваши глаза открыты. Вы найдете дверь! Это настолько просто.
Но слепой человек иногда пытается пройти сквозь стену. Он не может, это невозможно. Но слепой человек есть слепой человек, он не видит, где стена, а где дверь. Религиозный человек — это тот, чьи глаза открыты, и он видит, где дверь. Поэтому нет нужды носить с собой какую-либо идею о том, что следует всегда ходить через дверь, — он просто проходит через дверь. Когда вы знаете, само это знание превращается в добродетель.
Сократ говорит: «Знание есть добродетель» — очень наполненное смыслом утверждение. Знать — значит быть правым, знать — значит поступать правильно. Через познание правильное приходит само, как тень. Добродетель — это побочный продукт правильного знания. Ее не нужно практиковать. Если вы ее практикуете, она фальшива. Практикуемая нравственность — это ложная нравственность, она создает только лицемерие. Нравственность — это то, что совершенно не практикуется, она есть просто потому, что вы знаете — ваши глаза открыты, вы можете чувствовать, вы чувствительны, поэтому неправильное больше невозможно. Религиозный человек ни нравствен, ни безнравствен, он просто религиозен. Религия — это более высокая позиция, чем нравственность. Мораль — это попытка притвориться религиозным.
С отсутствием нравственности уходит суждение. Когда уходит мораль, уходит суждение. Если есть мораль, вы всегда будете судить: поэтому моралисты, пуритане, постоянно судят. Весь день и вся ночь — двадцать четыре часа в сутки — для них состоят из суждений. Они сравнивают, всегда смотрят. Это любопытные Варвары. Они всматриваются в жизнь каждого — чем вы занимаетесь, кто поступает неправильно? Вся их жизнь — это непрерывная инспекция. Это уродливые люди. Очень трудно жить с моралистом, он безмерно скучен. Он сам унылый и мертвый, и он создает вокруг себя унылую и мертвую атмосферу. Не повезло тем, кто вынужден жить с моралистами, потому что эти моралисты рано или поздно их отравят.
Моралист создает чувство вины, а чувство вины — это раковая опухоль для души. Как только вы почувствовали вину, вы заболели, и вам будет очень трудно снова восстановить здоровье. Но все так называемые религии — которые представляют собой вовсе не религии, а лишь моральные системы — причиняют такой вред.
Когда смотришь на утверждение Иисуса — «Не судите» — медитативно, это одно из самых революционных когда-либо сделанных утверждений.
Суждение принимает как само собой разумеющееся то, что человек существует для правил. Это переворачивает все с ног на голову, это вносит полный беспорядок. Не человек существует для нравственных норм. Но нормы существуют для человека. Человек не средство, человек — это цель. Но моралист всегда думает, что правило более важно, чем человек. Человеком можно пожертвовать ради правила, но правилом ради человека жертвовать нельзя. Правило становится более важным.
Это очень печальное положение вещей. Правило не может быть более важным, чем человек. Правило существует, чтобы помочь человеку, иначе все выглядит так, будто бы вы приносите слепого человека в жертву трости. Да, трость помогает, но она не итог, не цель.
Понаблюдайте за тем, как вы судите людей. Когда вы судите людей, разве вы не делаете моральный принцип целью? Разве вы не порицаете человека и не восхваляете принцип? Все нужно расставить по местам. Принципы существуют, чтобы ими пользовались. Они ситуативны. Они лишь удобства, у них нет внутренне присущей им ценности. Когда время меняется, когда меняются обстоятельства, когда человек приходит к новым способам быть в жизни, их необходимо отбрасывать. Их следует отбрасывать, их следует мгновенно отбрасывать. Они не должны становиться бременем для человечества.
Правила продолжают жить — но времена поменялись. Индуистский моральный кодекс жизни был написан пять тысяч лет назад. Но он по-прежнему идеал. За эти пять тысяч лет сколько воды утекло в Ганге? Все поменялось. Ничто не остается без изменения, как это было во времена Ману, — но Ману написал этот кодекс, и ему до сих пор следуют.