Бхагван Раджниш – Библия Раджниша. Том 4. Книга 2 (страница 8)

Это слово напоминает мне… это слово прекрасно: мера. Вы, может быть, никогда не задумывались об этом, но английские слова «материя» и «мера» пришли от одного и того же санскритского корня. Вот почему на нескольких языках это стало «метром». На санскрите матра означает количество; «матра» на хинди означает количество. Мера количественна, это то, что может быть измерено. Материя — это то, что может быть измерено.

Математика — это наука об измерении, наука о материи. Но она — не наука о сознании, об осознавании; там нет ни материи, ни количества. Да, там количество..; Обычно количество — это нечто осязаемое, измеримое; вы можете взвесить его, вы можете разделить его; но в вопросах, касающихся сознания, такого количества нет.

Там есть качество — неизмеряемое, невесомое. Но это качество имеет много количеств. Теперь вы должны будете понимать слово «количество» совершенно по-другому, не так, как оно используется, поскольку качество, которое не является количеством, имеет, на самом деле, много количеств.

Например, оно имеет удовлетворенность, огромную удовлетворенность.

Оно имеет чувство достижения, очень осязаемое, осязательное.

Оно имеет огромное количество блаженства, настолько переполняющего вас, что даже если вы захотите предотвратить его, то оно не может быть предотвращено.

Оно должно достичь миллионов людей: говорите вы или нет, оно достигнет вас.

Оно имеет свой собственный тип колебания. Оно пульсирует и колеблется.

Но все это вне пределов логики, математики, науки.

Единственное слово, во внутрь которого они все попадают, — это медитация.

Вы должны быть лишь безмолвны: никуда не идя, не ведя никого, не будучи ведомыми никем. Вы должны просто сидеть, ничего не делая. Там нет даже способности формирования и восприятия идей — нет размышления, так как оно достаточно для того, чтобы увести вас далеко, дальше звезд.

Вы должны быть просто никем, так как лишь немного представления о том, кем вы являетесь, — и появляется политик, и начинается поход за властью.

Я — никто, и это истина.

Я говорю это не из-за смирения, так как если вы говорите «я — никто» из-за смиренности, то, значит, вы упустили смысл. Вы провозгласили смирение; вы уже сделали себя кем-то, кто является смиренным. И если кто-то еще говорит: «Мой брат более смиренный, чем вы», то в этом случае вы сразу же увидите огромное напряжение, растущее в вас.

Религиозные учения говорили людям: «Будьте смиренны». Я не говорю это, так как если вы стали смиренными, то, значит, вы обманываете самих себя. Вы в опасности: вы будете становиться все более и более эгоистичными, и вы никогда не почувствуете горечь эго из-за этой сладкой оболочки смиренности, которая никогда не бывает толще вашей кожи и может быть очень легко содрана.

Когда я говорю, что я — никто, я имею в виду именно это.

Без особой причины я — никто.

Вот как это происходит; и что же я могу поделать? Я — никто.

Я приглядывался к самому себе всевозможными способами, я не нахожу ничего, о чем стоило бы заявить: лишь абсолютное безмолвие, ординарность, которая является самой природой существования.

Быть экстраординарным — значит всегда быть в напряжении. Вы подумали об этом? Быть кем-то особым — значит всегда быть напряженным. Но если вы знаете о том, что вы — никто, — не то, что вы стараетесь быть никем, так как это означает, что вы стараетесь стать кем-то особым, называемым «никто». Эти маленькие ошибки могут ввести вас в заблуждение.

Лишь обнаружив, что «я — никто»… вот каким является существование. Что представляет собой цветок ноготки? Что представляет собой роза? Они оба — никто. А мы имеем отношение к ним. Когда это укореняется в вас, то безмолвие начинает спускаться на вас. Там нет идеи, нет изображения — нет Иисуса Христа, нет Кришны, нет Будды: вы совершенно пусты.

И в этой пустоте есть свет.

В этой пустоте есть просветленность.

Я никого не сокрушаю, я просто разрушаю все препятствия в вашем разуме. Когда я говорю что-то против Иисуса, или Будды, или Махавиры, вы думаете, что я говорю что-то против самих Иисуса, Будды или Махавиры? Тогда вы неправильно понимаете меня. Когда я говорю что-то против Иисуса, я наношу удары по Иисусу внутри вас. И я должен выбить из вас этого Иисуса.

Иисус обычно изгонял из людей злых духов. Моя работа совершенно другая. Я стараюсь изгнать из вас добрых духов: Иисуса, Будду, Махавиру, Мухаммеда. А злые духи очень просты, так как когда Иисус обычно изгонял из людей злых духов, то эти злые духи легко выходили в виде свиней и убегали.

Я размышлял: в каком виде выйдут и убегут добрые духи? Свиньи не выглядят подходяще. Нет, я даже не соглашусь с тем, что Иисус, Конфуций будут выбегать из вас как свиньи; нет, это неправильно. Но я все еще не был способен обнаружить… Я думаю, что они не примут чей-то образ; они побегут, не принимая чей-то образ.

А вопрос стоит не об их беге; вопрос стоит о вашем изгнании их. Они не владеют вами; вы владеете ими. Лишь расслабьте свои руки и позвольте им уйти.

Я не против кого-то, и я не сокрушаю кого-то.

Несомненно, что я разрушено многое в вас, так как я знаю, что если все эти помехи будут разрушены, то в этом случае вы утвердитесь в самих себе, в своей полной славе.

А эту славу я называю божественностью.

Беседа 18

В ПАУЗАХ, ПОСЛЕ ЗАПЯТЫХ И ТОЧЕК

15 февраля 1985 года

Что являете я наиболее существенным в просветлении?

Наиболее существенным в просветлении является то, что оно — самая незначительная вещь в мире.

Священные писания заполнены великими атрибутами, качествами, касающимися просветления. Оно — высочайшая вершина, которую когда-либо достигало человеческое сознание. Естественно, логично, что ученые размышляли о том, как описать просветление. Они нашли много слов. Например, «это как прибытие домой».

Что касается меня, то я думаю, что, прежде всего, вы никогда и не покидали своего дома. Никто не может покинуть его; нет пути для того, чтобы пойти куда-нибудь за исключением того места, где вы находитесь. А это — ваш дом. Это не похоже на отбытие и прибытие. Кто собирается отбыть — вы? Как вы можете уйти от своей природы? Нет возможности разделения, она неразделима.

Куда бы вы ни шли, ваша природа будет внутри вас. В действительности, говорить «вы» и «природа» — это неправильно, но что же делать, если все языки неправильные? Вы являетесь природой. «Вы» не делает вас отдельной реальностью. Вы можете называть себя тысячью и одним именем; и все же вы навсегда останетесь такими же.

Поэтому, хотя очень великие ученые, пандиты, теологи, философы, даже так называемые мистики описали прибытие домой как один из символов просветления, но девяносто девять процентов этих людей просто не осознают того, что они говорят. Если не было отбытия, то как вы можете говорить о прибытии? Но эти девяносто девять процентов людей — лишь знатоки слов, священных писаний, принципов, философий; их можно простить.

Настоящая беда с этим одним процентом, с мистиками. Но их также надо простить по той простой причине, что язык наш так бессилен. Что может сделать мистик? Он хочет дать вам определенную суть вашего бытия, но там был разрыв; вы присутствовали, но не осознавали. Вы были дома, но быстро заснули и видели сон о далеких землях, о сказочных странах, об утопиях, о рае.

Слово «рай» напоминает мне о том, что оно очень ужасное. Оно использовалось в Персии при обозначении царских садов. На персидском языкефирдаус означает «огороженный стеной охотничий сад». В странах, подобных Персии, сады могут быть огорожены только стеной. Они должны быть защищены от пустыни, и только цари могли себе позволить создавать их. Они могли жить в пустынях, как если бы они жили в садах; они могли устраивать для себя огороженные стенами сады протяженностью во много миль.

И конечно, для их удовольствия, игр, развлечений в их сады доставлялись всевозможные дикие животные. Они жили там очень свободно, — конечно, внутри границы, за стеной, но это была обширная территория. И цари обычно охотились на этих лишенных настоящей свободы диких животных. Это был настоящий смех. Они не могли убежать, они не могли никуда пойти. Во всяком случае, они были пойманы, и, кроме того, их убивали.

От слова «фирдаус» происходит английское слово «рай» (paradise). Они полностью забыли об охоте, они только помнили об огороженных стеной прекрасных царских садах. Но целью была охота; сам сад был вторичен. В английском же языке об этом полностью забыли; иначе будет очень трудно описать рай. Огороженный стеной сад может быть описан как… но кто там охотник? И на кого должны охотиться?

Возможно, Бог охотится на святых? Я не вижу там каких- либо других животных, кроме святых; они — единственные животные, которым разрешено находиться там. Если это охотничье место, то в этом случае святые должны действительно страдать, очень сильно страдать: всю свою жизнь они страдали ради того, чтобы войти в рай, — и сейчас вот он, рай!

Невозможно выбраться из него; он — огороженный стеной сад. Снаружи — пустыня и смерть; внутри можно попытаться спрятаться, вы можете выжить — не все животные умрут. Но размышление о себе как о животном, на которого охотятся, приведет к тому, что из воздушного шара христианского рая выйдет весь воздух. Это горячий воздух.