Бхагван Раджниш – Библия Раджниша. Том 4. Книга 2 (страница 41)

Вы выпрыгиваете перед собой, но того, из кого вы выпрыгнули, больше нет, он выпрыгнул. И снова перед вами никого нет. Вы все время прыгаете… Ученый заключает, что вы не можете поставить себя перед собой, потому что вас нет. Если бы вы были просто как другие предметы — скалы, деревья, все существование, — вы были бы в состоянии поставить себя на стол. Но вся эта идея делает ученого выглядящим глупо.

Ученый все время думает, что он очень умный, очень понятливый, и, конечно, так оно и есть в том, что касается вещей. Но есть область, в которой он плохо разбирается. Он верит в вещи, а поскольку он — не вещь, то это очевидно доказывает, что его нет. Существуют только вещи, кроме вещей, нет ничего; и если вы показываете что-то, что не является вещью и все же существует, то он не поверит в это.

Сначала вы должны доказать вещественность. Но это невозможно — сознание не вещь. Что мы можем поделать? Но просто то, что это не вещь, не означает, что это не существует.

Один слепой человек был приведен к Гаутаме Будде; он был логик и очень одаренный человек. Многие ученые пытались доказать ему существование света; все они пытались, но напрасно. Он всегда побеждал — в каждой аргументации, в каждой дискуссии, в каждых дебатах. Он стал знаменитым.

Все знают, что свет есть, но это невозможно доказать слепому по той простой причине, что для слепого должны быть выполнены определенные условия, чтобы доказать ему существование чего-нибудь.

У него только четыре органа чувств вместо пяти, у него нет способности видеть. И нет способа доказать ему, что у него нет этой способности. Как вы можете доказать это? Вы не можете показать ему: «Другие люди имеют глаза, а ты нет». В этом истинная проблема — в том, что вы не можете показать ему; еслй бы вы могли показать ему, то не было бы проблемы. Он мог бы увидеть глаза других людей, так почему бы не увидеть и свет?

Итак, сначала он сказал: «Вы все пытаетесь доказать мне что-то, чего не существует. Глаз нет. А если существуют, то просто дайте мне понюхать их, я могу различать запахи. Дайте мне попробовать их на вкус, я могу различать вкус. У меня есть четыре чувства… И то же самое о свете. Все это просто ложь. Если свет существует, то ударьте по нему чем-нибудь, он. зазвучит. Все, что существует, будет звучать, если по нему ударить чем- нибудь. Я не слышу звука. Или, по крайней мере, положите его в мои руки. Я могу чувствовать тяжелое ли это, шероховатое ли, гладкое ли».

Но как положить свет ему в руки? Как дать ему почувствовать его вкус? Какой у света вкус? Какой у света запах? Но вы не можете сказать, что он абсолютно не прав. Что он может сделать? У него нет глаз. Все, что у него есть, он готов использовать, а вы не в состоянии дать ему доказательство, которое он может оценить.

Подобная ситуация и с учеными, если не хуже. Ученый наблюдает, экспериментирует, но он не готов поверить в то, что в нем есть наблюдатель. Это нечто будет наблюдать за вами: «Как это возможно?»

Наблюдение — один из методов науки; конечно, наблюдатель необходим. Для наблюдения необходимы три вещи: наблюдаемое, объект; процесс наблюдения; и наблюдатель, от которого начинается процесс наблюдения. Наблюдение — это связь между объектом и наблюдателем; между познаваемым и познающим происходит процесс познания.

Ученый готов воспринять познаваемое, он готов воспринять знание; но он не готов воспринять познающего по той простой причине, что познающий сам не может быть сделан объектом познания — и он верит только в объективную реальность.

Если вы взглянете на это подобным образом, то наука будет выглядеть таким идиотским подходом, основанным на такой глупой идее; даже маленький ребенок может понять это. Но вы можете также понять затруднение. Ученый тоже чувствует это в моменты, когда он не полностью ученый, а немного и человек. Он может видеть суть; но эта проблема заключается в том, что если что-то не наблюдается, то его существование не доказано. Оно остается только предположительным.

Поле деятельности религии — это та область, которую наука постоянно отрицает: познать познающего, увидеть смотрящего, почувствовать чувствующего, осознать сознание. Определенно, это гораздо более великое приключение, чем любая наука, потому что это происходит внутри самого ученого. Ученый может отправиться к истокам, может найти самую отдаленную границу объективной реальности, но он останется абсолютно несведущим относительно самого себя.

В Индии есть маленькие глиняные лампы, это не что иное, как маленькие чаши, сделанные из глины и наполненные маслом. В них есть простота и красота, но также и проблема. Из- за этой проблемы в Индии есть пословица: Дийя тале андхера — „Под лампой — темнота“. Вот чашка, вот пламя в ней, оно распространяет повсюду свет, везде, но под самой лампой — темнота.

Странно, но это абсолютно точно в отношении ученого: он освещает все, но под собой, в себе — темнота, возможно, темнее, чем в ком-нибудь еще. Кажется, как если бы он освещал весь мир, а вся темнота, которую он изгнал изо всех углов, сконцентрировалась в его собственном существе.

Вы спрашиваете меня, что такое религия?

Религия должна осветить тот темный внутренний мир, которого наука не может достигнуть, где наука не может даже надеяться что-нибудь найти.

Религия приходит в эту темноту и рассеивает ее.

Поэтому-то переживание религии называют просветлением.

В тот момент, когда темнота внутри вас исчезает, вы преобразуетесь, превращаетесь в новое существо. Вся ваша жизнь останется той же, но с некоторым отличием, а отличие таково, что действительно создает отличие.

Вы будете есть, когда голодны, вы будете спать, когда устали; но эти простые акты имеют совсем другое сопутствующее значение, другое качество, другую интенсивность, другую особенность. Вы будете спать, и все-таки вы бодрствуете. Вы будете потрясающе любящими, но вы никогда не влюбитесь, потому что влюбиться (по-английски, буквально, — упасть в любовь) несет в себе противоположность в терминах. В любви должны подниматься, не падать. Вы будете постоянно любящими, изливающими свою любовь — и не только на того, кто связан с вами.

Обычная любовь персонально ориентирована: вы любите свою мать, вы любите своего брата, вы любите свою жену, вы любите своего сына. Любовь просветленного человека персонально не ориентирована; это просто его особенность, его аромат. Даже если мимо пройдет незнакомец, то и на него будет распространяться эта любовь, как и на всякого другого. Вне зависимости от того, воспринимает он ее или нет, это действует на него. Он может держать свои двери открытыми, он может оставаться твердым, неуязвимым, закрытым; но это его действие.

Человек, который знает себя, просто подобен вам.

Он другой, но только с одним отличием: Его дом освещен, а ваш дом темен.

У вас есть все возможности осветить его. Все есть, вы просто должны включить свет. Вы должны найти выключатель, что также не очень трудно — ведь это ваш дом.

Человек открывал миллионы звезд в своем прошлом, пытаясь даже разузнать о будущем, — и неспособен отыскать в себе маленький выключатель, который может сделать всю его жизнь потрясающим экстазом.

Религия — это поиск вашего внутреннего света, вашей внутренней сути.

Это такой же большой поиск, как и наука, но намного более глубокий, более высокий.

Религия — это высочайший поиск.

Это самое захватывающее приключение, в котором может участвовать человек.

И найденное — это безмерное сокровище из всего того, что является прекрасным, блаженным, мирным, вечным, бессмертным.

Это ваше царствие.

Я не назову это царствием Божьим. Кто этот парень, Бог? И какое отношение к вашему царствию имеет Бог? Это ваше царствие.

Иисус заставляет вас чувствовать себя бедняком, нищим. Вы блаженны — почему? Потому что вы унаследуете царствие Божье. Оно не ваше, оно чье-то еще; оно зависит от его милости. Так продолжайте молиться, умоляя господа: «Будь милостивым». Оставайтесь нищими. Иисус делает вас нищими, и почти все религии делают то же самое. Поэтому-то я и называю все эти религии псевдорелигиями. Это не истинные религии.

Истинная религия сделает вас императором.

Это не значит, что вы унаследуете чье-то царство, — ведь все унаследованное может быть отнято. И будет соревнование: кто получает первым, кто получает больше, кто получает более высокое положение?

В последнюю ночь, когда Иисус уходил от своих учеников, ему был задан точно такой же вопрос; «Господь, ты теперь уходишь. Одна вещь осталась неустроенной, — а вы должны помнить, что все они были евреями; дело, в конце концов, есть дело. — Мы так долго следовали за тобой…» — а они следовали за ним именно ради наследования царства Божьего.

А вопрос вот в чем — их было двенадцать. Конечно, они принимают в расчет, что Иисус — сын Божий, так что он будет на правильной стороне, он будет вторым в царстве Божьем… — «но кто будет третьим? Ты должен выбрать для своих двенадцати учеников, кто какое положение будет занимать там».

Итак, если вы говорите в терминах царств, которые вы унаследуете, тогда все эти вопросы просты: «Кто унаследует больше?» И существует постоянный страх, что если вы делаете что-то неправильно, вы можете потерять это, так что продолжайте молить господа.