Бхагван Раджниш – Библия Раджниша. Том 4. Книга 2 (страница 37)

На Востоке это называют миражом; он только кажется настоящим. Чем ближе вы подходите к нему и лучше рассматриваете его, тем скорее он исчезает. Мысли — наименее материальная вещь в мире; они не заключают в себе никакого материала. Мысли — это только святые или несвятые духи. Если вы боитесь духа, то дух весьма материален.

Я вспоминаю свое детство. В моем родном городе был монастырь, принадлежащий религии Кабира. Нигде в мире они не известны, но в Индии есть пантхи Кабира — последователи Кабира.

В моем родном городе был монастырь, в котором задолго до меня жил очень знаменитый последователь Кабира, Сахибдас. И он оставил большой монастырь, огромный храм и множество пещер для медитирующих. Это очень красивые пещеры, потому что монастырь расположен очень близко к реке. Он сделал эти пещеры в небольших холмах у реки, и внутри пещер есть маленькие пруды. Вы можете войти внутрь пещеры, перейти из одной пещеры в другую, хотя некоторые изолированы; или вода заполнила их полностью, или земля обвалилась. Но это прекрасное зрелище.

И просто сидеть в тех пещерах… они так безмолвны — даже ветерок не проникает туда. Их сделали как раз нужного размера, так что человек может жить в тех пещерах и не испытывать недостатка кислорода, ведь воздух не проходит в них снаружи. Размеры пещеры достаточны, чтобы обеспечивать вас кислородом по крайней мере три месяца. В те пещеры людей посылали медитировать.

Я был очень молод; Сахибдас, должно быть, умер за двадцать или тридцать лет до того, как я родился. Но его преемник, Сатьясахиб — его я знаю очень хорошо — был идиотом. Так случается, по какой-то особенной причине, — святые почему- то притягивают идиотов.

Я не святой, так что вам не надо беспокоиться! Но святые привлекают идиотов; возможно, существует определенный баланс, который природа должна сохранять: если имеется святой, то необходимо определенное количество идиотов, чтобы сохранять баланс, равновесие. Природа верит в баланс; она все постоянно приводит в равновесие.

Этот Сатьясахиб был совершенным идиотом, но он очень дружил с моим отцом. Так вот, благодаря моему отцу я начал ходить туда и осматривать те пещеры. Это был действительно громадный монастырь, и человек — его глава — должен был иметь большое влияние.

В то время в монастыре не было никого, кроме Сатьясахиба, его преемника; все ушли. Огромные сады, поля и монастырь расположены в очень изолированном месте, очень зеленом и совсем рядом с рекой. Учителя Сатьясахиба похоронили на территории монастыря.

В Индии многие религии не кремируют своих святых; всех остальных кремируют. И некоторые религии — например, пантхи Кабира — не кремируют своих святых, потому что их тела были в контакте с такой великой душой, что они должны стать живой памятью чего-то такого великого, что было бы неправильно уничтожать их.

Их тела должны быть похоронены точно так же, как это делается у христиан и у мусульман: делают самадхи, могилу. Это не называют могилой, это называют самадхи — то же самое слово, которое используют для обозначения определенного состояния сознания. Ведь этот человек достиг самадхи, его могила — не просто могила; это символ самадхи, предельного сознания.

Монастырь был огромным, и в нем жил только один человек. Л самадхи последователей Кабира, пантхов Кабира, закрыты не полностью; у них одна сторона отодвигающаяся, так что каждый год тело может быть извлечено и каждый год последователи могут снова поклоняться святому.

Один из моих учителей был атеистом. Я сказал ему: «Ваш атеизм совершенно хорош, но верите ли вы в духов, в привидения или нет?»

Он ответил: «Привидения? Я не верю даже в Бога, почему я должен верить в привидения? Они не существуют».

Я сказал: «Прежде чем говорить это, дайте мне возможность доказать, что они существуют, потому что я встречался с привидением, видел его, говорил с ним. И это призрак такого великого человека — Сахибдаса».

Он ответил: «Все это чепуха! Вы должно быть позаимствовали идею у этого идиота Сатьясахиба. Он все время говорит о своем гуру; никто не слушает, но он продолжает говорить. И я видел, что ты ходишь туда».

Я сказал: «Вы действительно видели меня идущим туда, но вы не знаете, что я встречался с его учителем, чего сам он был не в состоянии сделать».

Мой учитель посмотрел на меня с подозрением, но мой голос звучал так же, как всегда — так же уверенно. Я сказал: «Нет проблемы, нет необходимости обсуждать это. Дискуссия будет позже; сначала давайте повстречаемся с привидением…»

Он начал слегка побаиваться. Я сказал: «Не бойтесь, я буду с вами, и там будут три или четыре моих друга, потому что мы должны будем отодвинуть тяжелую дверь; затем мы должны будем вытащить тело».

Он спросил: «Все это надо сделать?»

Я сказал: «Да, все это надо сделать. Тело надо вытащить; только тогда я могу просить Сахибдаса материализоваться. Только одного вы должны избегать: никакого шума, потому что если преемник, Сатьясахиб, поднимется, то тогда будут неприятности, потому что это сильно противоречит их религии. Только один день в году — в день смерти — они могут извлекать тело. А это абсолютно против их религии, и будут очень большие неприятности».

«Итак, будьте очень спокойны и безмолвны. А если возникнет ситуация, в которой вы должны будете убежать, тогда не ждите никого и никого не зовите; просто убегайте. Просто будьте осторожны, ведь это неприятно: призрак иногда хватает вас, особенно вашу одежду. Так что будьте осторожны».

Этот учитель был бенгальцем — носил длинную куртху и дхоти, — а бенгальцы носят очень свободные одежды. Всякого, от кого нет никакой пользы, кто не может бегать, кто не может выполнять никакой тяжелой работы, называют «Бенгальский Бабу». В Индии быть названным «Бенгальским Бабу» — оскорбление. Существуют две крайности. Если кто-то называет вас «сардарджи», то это оскорбление. Это означает, что у вас нет ума, — не в том смысле, что вы медитирующий, а в смысле, что вы аятолла Хомейни. Или если кто-то называет вас «Бенгальский Бабу», то это означает, что от вас просто нет пользы.

И у бенгальцев странные одеяния: их дхоти так свободны, что если они побегут, то непременно упадут. Они постоянно носят зонтик, двенадцать месяцев в году. Идет ли дождь, нет ли — не имеет значения, жарко или нет — не имеет значения. А в Индии сезоны очень постоянны; вам нет нужды носить зонтик весь год. Во всей Индии никто не носит зонтик круглый год, но Бенгальские Бабу — почему-то это стало частью их стиля. Они постоянно носят зонтик, ненужный багаж, без всякой причины.

Итак, я сказал моему учителю — его фамилия была Бхаттачарья, — я сказал: «Сэр, оставьте ваш зонтик, потому что если он схватит ваш зонтик… — эти призраки хватают вещи».

Он ответил: «Я не могу оставить мой зонтик. Без моего зонтика я чувствую себя как бы голым или как будто чего-то постоянно не хватает».

«И еще, — сказал я, — вы должны сделать ваше дхоти плотно облегающим, потому что если оно спадет, то вам придется бежать голым. А призраки есть призраки: они не придают большого значения вашим манерам, вашему этикету. Он может схватить ваше дхоти, и вы должны будете бежать без него».

Он ответил: «Но ведь он же святой!»

Я сказал: «Он и есть святой, но он также и призрак. Но это ваше дело, если вы хотите, то можете прийти так, как хотите».

Когда он пришел, на нем было дхоти такое тесное, какое только он мог себе позволить. Они делают фасон… дхоти можно сделать на разные фасоны. Жители штата Махараштра делают наилучшие; тогда дхоти выполняет почти те же функции, что и пижама — которая может действовать двояко. В ней вы можете бегать, в ней вы можете работать.

Бенгальцы делают наихудшие. С одной стороны, сзади у них есть складка, такая широкая, что ниспадает, касаясь пола, с другой стороны и спереди есть складка, которая тоже ниспадает, касаясь пола. Ну, просто всякая ерунда.

Мы вышли в середине ночи. Мы выбрали темную ночь, когда не было луны, потому что если бы преемник увидел нас…

И мне нужна была темная ночь для призраков, потому что у меня был приготовлен молодой человек, готовый быть призраком и схватить дхоти Бхаттачарьи, если он придет без своего зонтика.

Могила была большой, ведь пантхи должны были вытаскивать тело; оно было в гробу, который надо было вытаскивать. Но могила была достаточно большой, чтобы сбоку у гроба мог лечь мой призрак. Итак, все было подготовлено для того, чтобы в тот самый момент, когда мы будем вытаскивать своего человека, один из нас уронит что-нибудь, а кто-нибудь пронзительно закричит, и мы все побежим. И прежде чем Бхаттачарья сможет увидеть, кто был призраком, призрак схватит что-нибудь у него. Так все и случилось.

Все прошло очень хорошо. Призрак схватил его дхоти, и Бхаттачарья… Вы не поверите, что может случиться с человеком, когда он действительно испуган: он сам бросил свое дхоти. Он не ждал, чтобы дхоти упало; он сам сбросил его. Дхоти, зонтик… Призрак даже не схватил зонтик, потому что лежал внизу, а зонтик был наверху, под рукой у Бхаттачарьи. Но Бхаттачарья подумал: «Кто знает? Он может прыгнуть за зонтиком! А когда он начал снимать свою куртху, я сказал: «Призрак удовлетворен — пошли!»

Спустя два дня я спросил его: «Как насчет вашего атеизма?»