Бхагван Раджниш – Библия Раджниша. Том 4. Книга 2 (страница 31)
Это надо очень хорошо понять, потому что, не поняв этого, нельзя разрешить этот вопрос. В вас живет как дурак, так и гений. Конечно же дурак в нас гораздо более могущественный, потому что история его существования длиннее, а у гения голос очень тихий и слабый. Вы существуете в диапазоне от Хомейни до Эйнштейна; и вся беда в том, что Хомейни занимает большую часть, гораздо большую, чем Альберт Эйнштейн, его часть очень мала.
Представьте себе человеческий ум в виде пирамиды. Ее основание составляют Хомейни, миллионы ему подобных, и по мере того, как вы поднимаетесь выше, людей становится все меньше и меньше. На вершине их уже не миллиарды, не миллионы, а всего лишь дюжины — и на самом пике, возможно, одна единственная индивидуальность.
Но запомните, что разница между Хомейни и Эйнштейном не качественная, а только количественная, потому что часть Хомейни является Альбертом Эйнштейном, а большая часть Альберта Эйнштейна является также и Хомейни.
Как раз на днях были опубликованы результаты трехлетних исследований мозга Альберта Эйнштейна. Потребовалось три года, чтобы только сосчитать количество клеток его мозга.
В каждом мозге миллионы клеток выполняют различную работу: это удивительный мир.
До сих пор неизвестно, как может данная клетка выполнять определенную функцию. Эта клетка думает, эта мечтает, эта сочиняет стихи, эта рисует. В чем заключается разница между этими группами клеток? Что касается химии и физиологии, то все они одинаковы; кажется, не должно быть никакой разницы. Но есть клетки, которые думают, есть клетки, которые заведуют воображением, есть математические клетки и есть клетки философские. Это целый мир.
Три года подсчетов клеток мозга Альберта Эйнштейна — и очень важный результат. В его мозге были найдены клетки определенного рода — их двадцать семь процентов, больше, чем в мозге среднего человека. У этого вида клеток была только одна функция: кормить, питать думающие клетки. Никаких непосредственных функций, только питание думающих клеток. И этих питающих клеток было обнаружено двадцать семь процентов, больше, чем у обычного среднего человека.
И вся разница теперь в количестве, а не в качестве: те двадцать семь процентов клеток могут вырасти и у вас. А почему только двадцать семь? Могут вырасти и двести семьдесят процентов, потому что то, как они растут, факт установленный и хорошо известный.
В белых мышах были выращены все виды клеток. Если белой мыши предоставляется возможность заниматься с большим количеством предметов, то она начинает наращивать количество питающих клеток, потому что она вынуждена думать. Если поместить ее в лабиринт, из которого она должна найти выход, то есть поместить в ящик, в котором где-то спрятана пища, и мышь должна отыскать путь в разного рода ходах, чтобы эту пищу найти, запомнив при этом все пути, то, конечно, здесь начинается определенного рода процесс мышления. И чем больше мышь думает, тем больше потребность в питающих клетках.
Природа дает вам все, что вам требуется.
Все, что у вас есть, дано вам не каким-то богом или судьбой; это было создано вашими потребностями.
Но во всем этом есть нечто неожиданное и обидное: вся разница между Эйнштейном и Хомейни заключается только в количестве. И что это количество не является чем-то особенным, его можно создать: старик Хомейни просто должен начать играть в шахматы, карты…
Религии убивают те самые питающие клетки, потому что велят вам верить.
Верить значит: не думать, не играть в идеи. Не стараться все узнавать самому.
Иисус это уже нашел, Будда об этом уже сказал — почему же вы должны без всякой необходимости об этом думать? В этом случае та часть, которая делает из человека Эйнштейна, просто не развивается: вы остаетесь средним. И люди средних способностей составляют основу человечества.
Итак, я называю ум человека сосудом Пандоры. Также и по другой причине — потому что то, что произошло в процессе эволюции, оставило внутри вас свои следы. Вы по-прежнему боитесь темноты. Этому страху, должно быть, миллионы лет; он не имеет ничего общего с современным миром. Действительно, очень трудно найти темный угол в таком месте, как Нью-Йорк, где все ярко освещено. Люди могут быть темными, а места, где они живут, нет.
Почему в нас жив этот страх темноты? Ведь в современной жизни темнота не несет с собой страха. Темнота несет успокоение, расслабление, восстановление сил. Вместо того, чтобы бояться ее, вы должны любить ее. Но сама идея любви к темноте абсурдна. Где-то глубоко в вашем сердце живет пещерный человек, который боится темноты.
Боязнь темноты приходит из тех времен, когда еще не был открыт огонь. То были времена темноты, и темнота стала почти синонимом зла. Везде зло изображается как нечто темное, черное. Темнота стала синонимом смерти. Везде смерть изображается черным цветом.
Причина очень понятна: прежде чем был открыт огонь, ночь была самым опасным временем. Если вы смогли пережить одну ночь, вы совершили нечто из ряда вон выходящее, потому что ночью выходят на охоту дикие животные, которые готовы напасть на вас. Вы не можете спать, вы должны бодрствовать — одного страха перед дикими зверями достаточно, чтобы вы не спали. И до тех пор, пока они нападали в темноте, человек был беспомощен.
Итак, темнота стала злом и синонимом смерти. И этот страх настолько глубоко проник в сердце, что и по сей день, когда темнота полностью преобразилась… Дикие звери не нападают на вас в темноте, темнота не приносит вам ни зла, ни смерти. Она приносит только успокоительный бон, забирает всю вашу усталость, скопившуюся за день; делает вас опять молодыми, полными жизни и энергии, готовыми встретить солнце нового дня. Но наше отношение к темноте остается тем же. Так же и в остальном.
В прошлом, на протяжении всей эволюции, человек должен был стать частью определенной группы, организации, общества, племени по одной простой причине: потому что в одиночку он был беспомощен. Одному, когда весь дикий мир против тебя, было трудно противостоять ему. Вместе с толпой вы чувствуете себя более защищенным, в большей безопасности.
Вы должны запомнить, что человек — самое слабое и беспомощное животное в мире и из-за его слабости и выросла вся наша цивилизация. Поэтому не надо считать нашу слабость проклятием; она доказала, что является нашим великим, величайшим благом.
Львы не могут создать общество, львы не могут создать культуру, потому что у них нет необходимости объединяться. Лев достаточно могуществен и в одиночку. Овцы собираются в стадо; львы же нет. Каждый лев имеет свою территорию, где он владыка. У них есть своя специфика объявления данной территории своей собственностью. Все животные — они метят определенное пространство. И запах от их меток дает понять другим животным, что это граница, преграда. За пределами этой границы все в порядке; но малейший шаг внутрь грозит опасностью.
Львы любят быть одни по одной простой причине: они достаточно сильны для любого зверя. Теперь, если подумать о человеке… его тело не так сильно, как у животного. Его ногти не так сильны, чтобы с их помощью можно было бы убить кого- то из животных. Его зубы недостаточно сильны, чтобы рвать сырое мясо животного, убитого своими же руками. Он не может ни убить своими руками, ни есть сырое мясо. Все его части тела слабее, чем у других животных. Он не может бегать наравне с лошадью, или собакой, или бизоном, или волком, или оленем: он просто никто.
Хорошо, что древние люди не участвуют в ваших олимпийских забегах; иначе ваши сильнейшие бегуны выглядели бы не лучшим образом. Вы не можете прыгать как обезьяна с одного дерева на другое. Они передвигаются подобным образом многие мили; им не надо касаться земли. Вы не можете сразиться даже с обезьяной.
С этим надо согласиться: человек — самое слабое животное на земле. И это является основой всего его поведения, поступков, его объединений в группы. Он должен быть частью чего-то большего, чем он сам; только тогда он может чувствовать себя в безопасности.
Он должен был изобрести все виды оружия. Никакое животное не озаботило себя изобретением оружия. В этом нет необходимости: их лап, зубов, когтей вполне достаточно. С самых первых дней человек должен был изобретать оружие — сначала из камня, горной породы, затем мало-помалу из металла.
Затем человек должен был прийти к тому, что даже с оружием в руках он не может сражаться со львом или с другим животным вплотную. Он был вынужден изобрести стрелы для того, чтобы стрелять на расстоянии — подходить близко было опасно. Можно иметь оружие, но оно не будет эффективно против слона. Он подхватит и вас, и ваше оружие и зашвырнет куда- нибудь на полмили.
Стрельба на расстоянии в том или ином виде стала необходимой. Вот так мы и пришли к ядерному оружию. Теперь же мы полностью изолировали человека от оружия; вы просто нажимаете кнопку, и ракета взлетает. Вам вовсе не обязательно знать, где она находится; она следует своему запрограммированному курсу. Она достигнет Кремля или Белого Дома; это зависит от встроенной программы.
Не имеет значения, кто нажимает на кнопку; он может располагаться на расстоянии многих миль. Он