Бхагван Раджниш – Библия Раджниша. Том 4. Книга 2 (страница 27)

Он ответил: «Я никогда об этом не думал, но вы правильно поставили вопрос. Конечно, у меня была своя цель. Я стал всемирно известен, хотя сам ничего не сделал. Я не могу показать вам, что „вот это мое достижение“. Но я понял ваш вопрос и вижу, на что он нацелен».

«Да, это правда: я больше не тот Юрий Гагарин, каким был прежде. Я был обычным, простым человеком. Я никогда не думал, что меня будут приветствовать миллионы — и с такой потрясающей радостью, что я чувствую, что только теперь я живу; раньше я был мертвым».

Я сказал: «Это чувство не от того, что вы осознаете, что вы есть, потому что ваше сознание осталось тем же. Это ощущение второго рождения идет от вашего эго; ваше эго стало сильнее, оно полностью удовлетворено. Это и есть ваш „выигрыш“. Но для тех, кто знает, это ваша потеря».

То, что для эго является выигрышем, то для души является потерей.

То, что является благословением для эго, является проклятием для души.

То, что имеет огромное значение для эго, является полнейшей ерундой для самой сердцевины вашего существа.

Логика эго заключается в том, что его не затрагивают простые вещи. Ведь если вы скажете: «Я дышу!» — это вовсе не значит, что должны собраться толпы людей, чтобы приветствовать вас, чтобы сказать: «Тииртха, ты велик! Твое имя будет бессмертно, потому что ты можешь дышать».

Никто не скажет вам этого, — а если кто и скажет, то вы подумаете, что он насмехается, что он не ценит вас, — ведь дышать — это так просто. Вам даже не надо ничего делать; это происходит само собой. Это не ваша заслуга, так как же вы сможете чувствовать себя сильнее из-за этого? И наоборот, вы дышите: без дыхания вы были бы в небытии.

Способность дышать намного глубже, чем эго, намного существеннее эго и намного более экзистенциональна, чем эго. Эго ничего не может. Оно поверхностно — это просто мыльная пена на поверхности реки. Оно ничего не знает о глубине. Способность дышать относится к вашей самой глубинной части. Вот почему, даже когда вы спите, дыхание продолжается. Ему не нужно даже, чтобы вы просыпались.

Однажды я пришел навестить женщину, которая в течение девяти месяцев находилась в коме, но дышала нормально, даже в такой длительной коме; за все это время она ни на минуту не пришла в себя. И врачи говорили, что она может оставаться в таком состоянии еще по крайней мере три года, пока не умрет. Но она жива. Она так мирно дышит; возможно, никогда раньше, до комы, она так мирно не дышала!

На свете так много внешних раздражителей, но для нее они не существуют. Она не может ни слышать, ни видеть, ни думать, — но она продолжает дышать. Способность дышать дана природой, а вовсе не заслуга эго; следовательно, в этом процессе эго проявить себя не может.

Вы видите проблему? Наиболее важное, наиболее существенное совершенно неинтересно для эго; оно совсем не заботится о дыхании. Те люди, которые озаботились процессом своего собственного дыхания, осознали определенную истину — если вы делаете что-то трудное, эго никогда не покинет вас, потому что каждый шаг, дающийся с трудом, усиливает эго, а чем оно сильнее, тем дальше вы от самих себя.

Ваше эго — это дистанция между вами реальными и вами нереальными. Чем больше эго, тем больше эта дистанция; меньше дистанция, меньше ваше эго. Если этой дистанции нет вообще, эго исчезает, и с его исчезновением появляется ваше истинное лицо.

Что касается меня, то я думаю, что это наиболее важное открытие во всей истории открытий.

Я не имею в виду открытие атомной энергии, ядерного оружия или чего-либо подобного, более важного, чем открытие того, что при осознании такого простого естественного процесса, как дыхание, эго исчезает.

Вам не нужно отбрасывать эго.

Если вы попытаетесь это сделать, у вас не получится:

Кто собирается отбросить его?

То, что отбрасывается, не является вашим эго. Отбрасывающий внутри вас скажет: «Гляди-ка, я отбросил эго; теперь я смиренный человек, без эго, одухотворенный, святой». Отброшенное не играет роли; вся проблема в самом отбрасывающем.

Поэтому действительно ничего нельзя сделать для того, чтобы прийти в состояние недеяния.

Это так просто. Вопрос интересный, но ответ крайне прост. Рассматривая вопрос, можно подумать, что он очень сложен; но это не так. Если вы прикладываете какие-нибудь усилия, чтобы достигнуть состояния недеяния, то вы ввергаете себя в путаницу.

Это подобно собаке, пытающейся поймать свой хвост; время от времени каждая собака упражняется в этой йоге. Это прекрасное зрелище — упражнение по захвату ее собственного хвоста. Можно наблюдать все трудности этого упражнения, неудачные попытки: собака снова собирается с силами, берет лучший разбег, ищет решения, чтобы удачно выполнить упражнение — потому что как только она прыгнет, по непонятной причине хвост прыгает тоже! И чем быстрее собака пытается это сделать, тем быстрее движется хвост.

Но ведь бедная собака не может видеть, что хвост с ней соединен; и нет никакой возможности поймать его. Да и нет необходимости; он и так является ее частью, она уже владеет им.

Что же она пытается сделать? Пытается овладеть чем-то, чем уже владеет? Пытается получить что-то, чем она и так владеет?

Поймает собака свой хвост или нет, он всегда с ней; куда бы она ни направилась, он всегда с ней. Она даже не может убежать от него, поэтому нет необходимости его хватать. Даже если она захочет сбежать, это будет невозможно.

Возможно, некоторые собаки, которые верят в самоотречение, — вообще существуют всякие собаки, — видя бесконечные неудачные попытки схватить хвост, завладеть им, могут прийти к заключению, что вся эта затея с захватом хвоста иллюзорна, что это майя. «Не теряй времени; отрекайся от этого и убегай как можно быстрее — в пещеры, в монастыри — далеко в Гималаи, где не найти даже и следа этого хвоста. Тогда ты будешь свободна. Откажись от владения им!»

О том же самом думает человек, который отрекается от богатства, от своей жены, детей и сбегает. Но он этого не осознает. Можно увидеть, что собачий хвост прикреплен к нему; и куда бы ни направилась собака, туда же движется и хвост. Если посмотреть глубже, можно увидеть следующее: если муж отказывается от своей жены, детей, собственности, разве он поступает иначе?

Прежде всего, зачем ему было жениться? Должно быть, было что-то внутри него, что нуждалось в жене. Жена — это не что-то внешнее, это некая внутренняя потребность. В нем должна существовать некая внутренняя потребность иметь собственность; иначе зачем ему было все это наживать? В нем должна существовать некая внутренняя потребность в желании иметь детей; а иначе кто его заставляет их иметь?

На самом деле, весь мир пытается, все правительства пытаются: «Используйте методы контроля рождаемости». Никто не слушает. Это не значит, что люди не понимают, что им говорят, что они не видят роста населения в таких размерах, что эта земля может скоро погибнуть, — и не от ядерной войны, а от голода.

Но должно же быть нечто, некая важная потребность, которая заставляет человека хотеть иметь детей. И это ваши внутренние психические потребности. Хвост собаке можно отрезать — не такая уж это и большая проблема, — но никакое хирургическое вмешательство не поможет вашим потребностям. Они укоренились в вас намного глубже, чем хвост у собаки. Это просто внешний предмет, который можно убрать без каких-либо больших потерь для собаки. Но ваши потребности, от которых вы бежите, будут с вами, куда бы вы ни направились.

Я знаком со всеми видами самоотречения. Однажды я был в Ришикеше в Гималаях и сидел под деревом, очень красивым деревом. Был жаркий солнечный полдень, а в тени дерева было так прохладно, и, несмотря на то что я должен был идти, я засиделся несколько дольше.

Подошел один старый индусский монах и сказал: «Что ты делаешь здесь под моим деревом?»

Я сказал: «Ваше дерево? Вы отказались от всего мира, а это дерево теперь ваше? Я не вижу вашей подписи или… Как вы докажете, что это дерево ваше?»

Он сказал: «Нет необходимости это доказывать; все вокруг знают. На протяжении тридцати лет я сижу под ним».

Я сказал: «Вы можете сидеть под ним тридцать лет, но дерево было здесь и до вас; теперь я сижу под ним, а дерево останется и дальше. Оно не имеет никакого отношения ни к вам, ни ко мне; у него нет понятия, кто его владелец. Вы просто заблуждаетесь!»

Он сказал: «Что ты говоришь? Ты сидишь здесь всего несколько часов и уже стал его владельцем, а я сижу здесь тридцать лет».

Я сказал: «Я не собираюсь становиться владельцем этого дерева, я скоро уйду; но не просто так. Вы должны будете извиниться перед деревом. Вы не купили его, вы не посадили его, вы не поливали его. На каком же основании вы становитесь его владельцем — просто потому, что сидите здесь тридцать лет, беспокоя его день и ночь?

Вы в долгу перед деревом, оно же ничего не должно вам. Вы видели от него только добро, а сами стали его владельцем! И это «владение» является тем, что вы оставили после себя. Ничего другого».

«Вы даже готовы прямо сейчас, здесь, подраться со мной. Тридцать лет назад вы бы дрались за дом, за клочок земли: „Это моя жена, это мой дом, это моя религия, это моя страна…“»

«Теперь же все сосредоточилось на этом бедном дереве. Вся ваша жажда собственности сконцентрировалась на нем. И не имеет значения, владеете ли вы целым королевством или просто маленьким деревом; собственность не имеет ничего общего с количеством, это ваша позиция».