Бхагван Раджниш – Без малейших усилий. Беседы о суфийских историях (страница 22)

Наместник не был иудеем, и его точка зрения была другой — он не проецировал на Иисуса ту же самую идею, которую проецировали иудеи. Он не мог разглядеть в нем греха, зла. Он поговорил с Иисусом и увидел обычного человека. Возможно, излишне самоуверенного — самоуверенного благодаря своей невинности. Скорее всего, то, что он говорил, имело метафорический смысл, вряд ли его слова несли разрушительный смысл. У него появилось желание — в глубине души он надеялся, что иудеи попросят его простить Иисуса.

Но нет, иудеи не стали просить за Иисуса. Их выбор пал на преступника, на убийцу. Варавва — так его звали. Они решили, что его надо освободить, а Иисуса убить. Иисус умер как преступник. Что случилось? Почему их представления об Иисусе были настолько различны, настолько противоположны?

Дело не в Иисусе, все дело в уме, который всегда интерпретирует. Вы считаете одного хорошим, а другого плохим, но задумывались ли вы когда-нибудь — что такое добро? Можете ли вы определить его? Сумел ли его определить хотя бы кто-нибудь?

Один из величайших логиков этого столетия, Дж. Э. Мур, написал книгу. Книга называется «Основы этики» — это исключительная книга, глубокая, логичная, она начинается с вопроса: «Что такое добро?» Люди такого масштаба, как Мур, редко появляются на свет. В этом столетии не было равного ему по проницательности ума.

Книга начинается с вопроса: «Что такое добро?» — а заканчивается утверждением, что добро невозможно определить. Это огромный труд, он неутомимо продвигается вперед, снова и снова пытается различными способами проникнуть в тайну добра, но у него ничего не получается. И вот результат: вы сравняли с землей целую гору, но не нашли даже мыши. Добро невозможно определить.

Но это давно известно — что добро невозможно определить. Вопрос в следующем: почему добро невозможно определить? Почему невозможно определить красоту? Их нельзя определить, потому что они не существуют как явление природы, это просто интерпретации. Они зависят от состояния ума. Это вопрос предпочтения: того, что нравится или не нравится.

Кто-нибудь может сказать: «Мне нравится этот цветок», а вы можете сказать, что вам он не нравится. Тут не о чем спорить, мы знаем, что вкусы бывают разные. Красота — это вопрос предпочтения, и добро — тоже вопрос предпочтения. Они не имеют отношения к фактам мира. Вы добавляете к факту свою собственную идею, и из сочетания факта и вашей идеи возникает представление: вы говорите, что нечто прекрасно. Это ваша идея красоты.

Но ваша идея не универсальна, она лично ваша. Вот почему суфии настаивают на том, что любое знание личностно. Нет безличного знания. Они утверждают, что любое знание пристрастно, нет беспристрастного знания — нет и быть не может. Только такие люди, как Будда, Иисус, Мохаммед, беспристрастны — но у них нет никаких знаний. У них нет интерпретирующего ума. Такой человек просто видит реальность такой, как она есть, — просто видит ее! Он не привносит никакой идеи в реальность. Он пассивен. Его ум не действует. Он бдителен, но лишь воспринимает, он ничего не проецирует.

Вот в чем разница между умом будды и обычным умом. Обычный ум активен. Он не похож на зеркало. Он не просто отражает то, что перед ним появляется, — нет, он активно проникает внутрь этого. Он привносит собственные идеи в реальность. Он окрашивает реальность, придает ей форму. Он придает ей форму, которой у нее не было, он сам создает эту форму.

Увидев цветок, ум говорит: «Красота». Но это только цветок — нет никакой красоты, нет уродства. Вот горы. Они не прекрасны и не безобразны, они просто есть. Бытие просто есть. Оно не разделено. Но приходит ум со своим знанием и делит его, и затем вы продолжаете делать это снова и снова, даже не понимая, что вас окружает тончайшая стена. Из-за этой стены вы не в состоянии прикоснуться к реальности. Необходима пассивность. Запомните: нужны бдительность и пассивность — таково мое определение медитации. Бдительная пассивность.

Недавно мне прислали небольшую карикатуру. Мне она очень понравилась. Два мужчины разговаривают — возможно, соседи или друзья, — и один говорит другому: «Я слышал, что твой сын начал медитировать».

Другой отвечает: «Да, он начал медитировать. Я думаю, это куда лучше, чем сидеть и ничего не делать».

Но именно это и означает медитация — просто сидеть и ничего не делать! Когда вы что-то делаете, это не медитация.

Бдительная пассивность. Как говорит Зенерин, «сидишь тихо, ничего не делая, и приходит весна, и трава растет сама собой». Ничего не надо делать, потому что, если вы делаете что-то, это делаете вы. Как только вы начинаете что-то делать, вы изменяете реальность, она уже не может быть той же, что прежде. Ничего не делайте. Только наблюдайте. Оставайтесь пассивными, но бдительными. Осознавайте, ничего не делайте, сидите тихо… и вот реальность перед вами. Ум отброшен. Когда ума нет, вы знаете, что реально. Ум не позволяет вам узнать реальность, потому что ум непрестанно порождает галлюцинации.

Когда-то я работал преподавателем в одном университете, в дальнем уголке Индии. Я жил в корпусе для преподавателей и делил комнату с коллегой, очень тактичным, добросердечным человеком, очень скромным. Но потом начался фестиваль Холи, и он принял немного бханга, психоделика, — а раньше он никогда его не пробовал. И он полностью преобразился, сошел с ума. Его обнаружили на улице голым. Всю ночь он провел в полицейском участке. Его бедная душа пострадала, и пострадала до такой степени, что он стал параноиком.

Он вернулся домой — мне пришлось разыскать и привести его. Я обнаружил его в полицейском участке. Я убедил офицера полиции, что он обыкновенный человек, жертва розыгрыша друзей, что он никогда не пробовал раньше бханг, поэтому на него это так сильно подействовало. Я привел его домой. Но с того дня он был напуган, он был так сильно напуган, что стоило только машине проехать под окнами дома, как он прыгал на мою кровать и кричал: «Это полиция!» Если ночью кто-нибудь стучал в соседнюю дверь, он тут же прятался под моей кроватью: «Это полиция!» Он был до того напуган, что не смог больше преподавать, потому что боялся каждого встречного полицейского.

Я наблюдал за ним двадцать четыре часа в сутки, потому что он представлял собой преувеличенную копию обыкновенного человека. А когда что-то представлено в увеличенном виде, гораздо легче разглядеть суть. Он начал фантазировать, его преследовали кошмары, в которых правительство плетет против него заговор. Обыкновенный преподаватель университета — с чего бы он сдался правительству? У правительства полно других забот.

Он был обычным добродушным человеком, но теперь его воображение разыгралось — он все больше развивал свои фантазии, а чем больше он их развивал, тем глубже в них погружался. Теперь весь мир был против него, за ним все следили, все только и ждали, чтобы найти повод схватить его и посадить в тюрьму. Он перестал покидать комнату. Когда я возвращался домой, он сначала выглядывал из окна, чтобы убедиться, что это я, а не кто-нибудь другой, задумавший его обмануть: может, это полиция или кто-нибудь еще — какой-нибудь враг. Когда я возвращался, он не открывал несколько минут, иногда даже полчаса. Он открывал дверь только тогда, когда был абсолютно уверен, что это я, а не кто-то другой.

Это было уже слишком, поскольку теперь я тоже не мог ни уснуть, ни отдохнуть — и так весь день, всю ночь! Даже если ветерок стучался в окно, он подскакивал и прятался в буфет. Я вынужден был что-нибудь предпринять.

Я пошел в полицейский участок и пристыдил тех людей: «Вот что вы наделали. Теперь помогите мне — он утверждает, что полиция фабрикует какие-то документы против него. Поэтому, пожалуйста, явитесь к нам сегодня ночью, с документами — конечно, с фальшивыми документами, потому что против него не может быть никаких настоящих улик, он за всю жизнь не сделал ничего противозаконного, только один раз попробовал бханг. Поэтому принесите папку с фальшивыми документами, так чтобы на ней было написано его имя, а внутри было много бумаг — подойдут любые. И вам придется его поколотить. Нужен шок, иначе он никогда не выберется из своего заточения. Он замуровывается все больше и больше внутри себя. Так что поколотите его как следует, не беспокойтесь о последствиях. Поколотите его в полную силу. Принесите наручники, наденьте на него наручники, а потом я начну уговаривать вас: я подкуплю вас у него на глазах, чтобы он поверил, что дело закрыто, и, в конце концов, вы сожжете дело у него на глазах».

Так мы все и сделали, организовали это комедийное шоу. И оно сработало. Его сильно поколотили, поколотили, не жалея. Но когда они колотили его, он смотрел на меня и кричал: «Видишь! Все так, как я говорил, а мне никто не верил!» Он был по-настоящему доволен, что, в конце концов, оказался прав. Когда они надели на него наручники, он подмигнул мне и сказал: «Посмотри, вон папка с моим именем». Но все это его потрясло. Затем я заплатил полиции, документы сожгли, и дело было закрыто.

Наблюдая за ним целый месяц, я понял, что он ничем не отличается от других обыкновенных людей. Никакой качественной разницы, разница только в количестве, в степени. Возможно, он был на верхней ступени лестницы, вы где-то посередине, а кто-то в самом низу, но разница только в степени, а не в качестве. Каждый обладатель ума безумен в той или иной степени. Ум — ЭТО И ЕСТЬ безумие. Но вы можете быть безумными и не знать об этом, потому что все кругом точно так же безумны. Вы — как все, поэтому проблем не возникает.