Бэзил Коппер – Великая Белая Бездна (страница 29)

Сама яркость света, окружавшего существо раскаленным добела сиянием, к счастью, не позволяла рассмотреть его подробно. Голова твари, казалось, менявшая форму вместе с ее прыжками, напоминала голову огромной улитки или слизня, в то время как в середине торчали смутно видимые клешни, похожие на оружие лобстера. В целом тварь казалась однобратственной — в том смысле, что тело ее состояло из толстых волокон, свивавшихся в пучки, с которых свисали клешневидные элементы.

Хуже того, за ней появились другие подобные формы, напоминая армию полуслепых существ, хлынувших из светящегося воздуха, как подводные обитатели из морских глубин. Но самым пугающим во всем этом был издаваемый ими шум: от бычьего мычания на басовом конце шкалы до высокого и пронзительного кошачьего мяуканья на другом. Может ли кто-нибудь винить нас в том, что все мы — включая, мне не стыдно сказать, даже великого профессора Кларка Эштона Скарсдейла — охваченные каким-то первобытным страхом, вцепились в тележку, быстро попятились и бросились бежать, спасая свои жизни?

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Мое дыхание с шипением и сипением вырывалось из горла, пока мы вслепую неслись по туннелю. В какой-то момент Прескотт споткнулся, и тележка, вырвавшись из его рук, врезалась в боковую стену. Раздался грохот, и тележка накренилась, снова ударилась о стену и с треском перевернулась. Я услышал крик, но просто перепрыгнул через ленту криво торчавшего на треноге пулемета и помчался дальше. Несколько минут спустя Скарсдейл, Прескотт и я достигли места, где снова начали сгущаться сумерки. С пристыженными лицами, тяжело дыша, мы прислонились к стене туннеля и стали оценивать положение.

Мы понимали, что было не до взаимных упреков, да и вопрос был слишком важным для таких пустяков. Первым делом Скарсдейл связался с Ван Даммом и рассказал ему о том, что мы видели, конечно, в более сдержанных выражениях. Когда он закончил разговор, у меня впервые появилась возможность расспросить его.

— Вы хотите сказать, профессор, — осторожно начал я, — что эти существа пришли из космоса? Что, хотя мы несомненно находимся на глубине многих миль под поверхностью земли, здесь имеется своего рода дверь, ведущая на другие планеты? Возможно ли такое с точки зрения физики?

— Как видите, — мрачно сказал Скарсдейл. — Сейчас не время вдаваться в теорию. Но это то, во что я не переставал верить и что ожидал найти. Великие Древние проходят и возвращаются из своих странствий за пределами звезд — с какой целью и каким способом, мы не знаем. Человек лишь начинает познавать подобные вещи. Задачу экспедиции я видел двоякой: во-первых, по возможности установить контакт и наладить дружеские связи. Во-вторых, если это окажется невозможным, предупредить мир о присутствии Древних здесь, под землей.

— Полагаю, что эти врата описаны в «Этике Югора» и других ваших документах? — спросил я.

— Вот именно, — все так же мрачно ответил профессор. Теперь его дыхание стало более ровным, а глаза горели в тусклом свете туннеля.

— Огни, о которых я говорил, предвещали новое нашествие. Сейчас мы должны выбраться отсюда, но прежде — заручиться свидетельствами касательно этих существ в качестве предупреждения внешнему миру. А это означает фотографии.

— Вы, конечно, не собираетесь возвращаться? — спросил Прескотт изменившимся голосом, и его челюсть отвисла.

— Мы обязаны, если хотим выжить, — резко сказал профессор. — Нужно добраться до тележки, где осталось все наше тяжелое вооружение. Если придется пробиваться с боем, нам без него не обойтись. Вы забываете о За-лоре. Они покончили с ним и уничтожили все следы своего присутствия, позволив нам проникнуть так далеко. Не забывайте и о боковых туннелях. Дорога назад может кишеть существами. И я еще не закончил их изучать!

Прескотт глянул на Скарсдейла с чем-то похожим на благоговейный трепет и восхищение. Огромный профессор уже размахивал револьвером.

— Всего двести ярдов, джентльмены, — сказал он ободряюще. — Не так далеко ради блага человечества!

Мы вслепую побежали обратно по туннелю в усиливающийся свет, надеясь вопреки всему, что гулкий топот наших ног не привлечет еще больше этих чудовищных теней. Тщетная надежда! Мы со Скарсдейлом первыми добрались до тележки и поставили ее вертикально. Прескотт установил на полу туннеля пулеметную треногу.

Издалека, где в подземном свете мерцали смутные очертания, по коридору донеслось сердитое завывание. Прескотт вскрикнул, а затем с внезапностью, от которой замерло сердце, раздался грохот пулемета. Пули свистели и рикошетили от стен, высекая искры во мраке, едкий дым окутал всю нашу группу. Мы с профессором потащили тележку назад, отбежали и заняли позиции позади и по обе стороны от нашего товарища. Я успел сделать всего три снимка, прежде чем существа набросились на нас.

В тусклом свете мелькали огромные неуклюжие фигуры. Я вслепую нащупал рукоятку ракетницы и выстрелил; зловещая вспышка ракеты озарила сцену готического ужаса. Колоссальные формы, явившиеся из глубин какой-то космической пропасти, волнообразно подергивались и надвигались на нас с мяукающим шипением, их когтистые щупальца лениво шевелились. Пулемет заговорил снова. Мой револьвер нагрелся, пока я машинально нажимал на спусковой крючок, опустошая барабан.

— Не годится, — крикнул Прескотт мне в ухо. — Пули, похоже, не производят на них никакого впечатления.

Действительно, я сам заметил, что дыры, проделанные в желеобразной субстанции тварей, казалось, тотчас закрывались — так вода заполняет след в болоте.

У Скарсдейла, как всегда, была идея получше. Он схватил связку гранат и прицельно швырнул их, одну за другой, в стадо мычащих, мечущихся существ. Мы съежились на земле, воздух завибрировал от взрывов, за глухими разрывами последовал дождь смертоносных осколков. Раздались пронзительные мяукающие крики, оборвавшиеся в ярком пламени. Мы не стали смотреть, какой ущерб нанесли врагу.

— Хватайте тележку! — крикнул Скарсдейл. — Мы не должны потерять снаряжение!

Его пистолет снова вспыхнул, когда мы начали отступать. Мы натыкались друг на друга в состоянии, близком к панике. Я споткнулся и упал, почувствовав, как ботинки Прескотта прошли по моему телу. Затем мне удалось вскочить, и я скользнул назад по коридору, наполненному едким дымом и вонью пороха. Помню, что мы со Скарсдейлом тянули и толкали скособоченную тележку; наконец она выровнялась, и мы покатили ее по туннелю в быстро меркнущий свет.

И тогда мы услышали вопль Прескотта. Его высокий, отчаянный визг звал нас на помощь. Я обернулся и увидел, что он задержался, пытаясь унести пулемет на руках. Одно из огромных склизких существ обвило щупальцем его ногу; какая-то черная жидкость, похожая на чернила кальмара, на моих глазах обволокла Прескотта. Его крик резко оборвался и затерялся в мяукающем шипении существа. Прескотт был теперь высоко в воздухе, и я опустил бесполезный револьвер; я не решаюсь использовать это слово, но у меня сложилось впечатление, что вязкая студнеобразная тварь, крепко державшая нашего спутника, всосала его внутрь себя.

Этот миг окончательно сломил нас со Скарсдейлом, и мы, с отчаянием доведенных до предела людей, принялись толкать, волочить и тащить тележку вниз по склону, прочь от этой адской сцены, под гостеприимный покров здравого и милосердного полумрака.

Мы сидели в тусклом свете у стены туннеля и мрачно обдумывали наше положение. Мы находились теперь более чем в миле от места столкновения и немного пришли в себя. После нашего стремительного бегства, обнаружив, что нас никто больше не преследует, мы со Скарсдейлом поволокли тележку, как пьяные, все время на юг, в сторону желанной темноты. Свет давно померк, превратившись в привычный тусклый полумрак, к которому вновь быстро приспособились наши глаза.

Ситуация была серьезной: если, как уже предположил Скарсдейл, у наших противников или врагов, как бы мы их ни называли, имелись какие-то средства отрезать нас, используя боковые туннели, с нами будет покончено. Мы не сомневались, что бедняга Прескотт мертв, и такая же участь ожидала всех нас. Хотя эти и другие мрачные мысли то и дело проносились в моем кипящем мозгу, мне, как ни странно, лучше удавалось держать свои нервы в узде, чем тогда, когда я ничего не знал о грозящих нам опасностях. Но так часто бывает, и я заметил это во время экспедиции в пустыню Аризоны, о которой ранее упоминал.

Скарсдейл снова и снова упрекал себя за то, что попался в ловушку. Он считал себя ответственным за смерть Прескотта, и, конечно, так оно и было. Но никто не смог бы сделать ничего лучшего в сложившихся обстоятельствах, и если бы наш покойный коллега не поскользнулся, спасая пулемет, решительные действия Скарсдейла и его героическое поведение в момент кризиса, несомненно, позволили бы нам всем выйти сухими из воды. Я сказал ему об этом, но за последний час он ушел в себя и говорил очень мало, лишь бормотал случайные слова, заполняя свою записную книжку, что не переставал делать в самые трудные минуты.

Это само по себе беспокоило меня, и я поддерживал радиосвязь с Ван Даммом — больше для того, чтобы чем-то занять себя, чем с какой-либо реальной мыслью о сохранении нашей обычной рутины. Я, разумеется, поделился с доктором несколько более сдержанной оценкой нашей ситуации. Понятно, что после наших предупреждений Ван Дамм был начеку; что касается Холдена, то его состояние оставалось примерно таким же, как раньше.