Безбашенный – Цивилизация (страница 95)

– Здесь слишком много посторонних, и я не могу дать тебе трубу, – подгребнул я своего спиногрыза, пялившегося, ясный хрен, туда же, но с гораздо большей дистанции.

Рабыня захлопала глазами, не сразу въехав в ситуёвину, а въехав – смутилась, залилась крской и судорожно запахнулась, отчего наши пацаны прыснули в кулачки, а мы сами – рассмеялись во весь голос. Та доложила хозяину, что ведёт парня кормить – время как раз близилось к ужину, и когда кордубец предложил мне и моего с ними направить, я не стал отказываться. Экзекуция над проштрафившейся блондинкой уже закончилась, её отвязали от столба и увели, и все вернулись к прерванным этим зрелищем занятиям. Один из бастетанских вождей напомнил мне об их основной проблеме с римскими властями в случае ухода ощутимой части людей, и мы договорились с ними, что я решу этот вопрос с проквестором, которому все эти римские фискалы подчинены. А мне же один хрен с ним насчёт свиней сделку заключать, так заодно и насчёт бастетанских переселенцев решим – не думаю, что он станет так уж особо упрямиться в тот самый момент, когда зарабатывает в виде неучтённого "левака" кругленькую сумму в звонких серебряных денариях…

– Этот разбойник не успокоится, пока не уведёт за Анас всю Бетику! – раздался сзади голос Априлиса, – Он и у вас уже людей сманивает?

– Всю Бетику я, пожалуй, не уведу – уж очень она большая и многолюдная, но вот половину или хотя бы треть – очень постараюсь, – отшутился я, – Приветствую тебя, блистательный. Как твои дела на новом месте?

– Были бы получше без таких, как ты! – буркнул тот.

– Ну так направляй их всех ко мне – нам как раз такие и нужны, – тут даже Трай ухмыльнулся, а моя охрана и вовсе прыснула в кулаки.

– Ты и здесь издеваешься надо мной!

– Разве? Я просто советую тебе, как проще всего избавиться от всех, кто тебе не угоден. Сбагри их к нам и живи без них получше, – бастетанские вожди заухмылялись, а мои люди захохотали уже и во весь голос.

– Это неслыханно! – побагровевший бабуин схватился за рукоять фалькаты, – Вы обездолили меня ТАМ, а теперь хотите обездолить ещё и ЗДЕСЬ!

– ТАМ ты сам обездолил себя, – моя рука тоже легла на рукоять меча, – ЗДЕСЬ всё зависит от тебя самого, но если ты не изменишься – наверное, будет то же самое.

– МНЕ – приспосабливаться к какому-то мужичью?! – его фальката вышла из ножен до половины, – Это оно должно приспосабливаться ко мне, как это и было всегда в старые добрые времена! Их отцы приспосабливались к моему отцу, а их деды – к моему деду! И я не позволю возмутителям спокойствия нарушать старинное установление!

– Зря ты опять попёр в дурь, Априлис, – мой меч тоже выдвинулся наполовину, – Как раз это и подвело тебя ТАМ, – я посадил его в энергетическую трубу, как делал это с ним уже пару раз и в Оссонобе, к чему подобные приматы, склонные к энергетическому вампиризму, особенно чувствительны, и он, конечно, не составил исключения.

– По нашему старинному обычаю все споры, в которых каждый по своему прав, решаются поединком. Ты, как зять Тарквиниев, достаточно высокороден, чтобы поединок с тобой не слишком унизил меня. Но римляне не очень-то считаются с нашими обычаями, и неразумно будет обнажать оружие в римском лагере, – его фальката вернулась обратно, и мой меч последовал её примеру, – Кроме того, ты в своё время ловко обзавёлся римским гражданством, и римляне не поймут меня, если я сойдусь с оружием в руках с римским гражданином. К счастью, обычай позволяет нам выставлять вместо себя других бойцов, и будет лучше, если мы с тобой оба так и сделаем. Если побеждает мой – ты раз и навсегда прекращаешь сманивать МОИХ людей и возмущать спокойствие среди них. Победит твой – ну, значит, такова судьба. Тогда – уводи, кого сманишь, и я не стану препятствовать…

– Не припоминаю, чтобы УЖЕ сманивал ТВОИХ, но – пусть будет по-твоему, – согласился я, – Если к другим будут уходить – со всеми будешь поединки устраивать?

– Это уже не твоё дело! Подумай лучше, кого выставишь на бой – у меня будет хороший боец! – в этом у меня сомнений и не было, но мне важнее была – ну, на случай нашего проигрыша, конечно – первая фраза, в которой Априлис САМ отсекал себе повод для претензий, если его люди будут уходить от него не к нам напрямую, а через другие общины римской Бетики, из которых – уже не его дело, куда и к кому подадутся затем уже НЕ ЕГО люди…

Договорились о месте встречи на небольшой полянке в ближайшем лесочке, о времени условились – через пару часов, чтоб подготовиться без лишней спешки. Пацаны вернулись с ужина, и Трай отправил их со слугами в город к себе, сами поужинали тоже по-армейски в его палатке. Собрались, пошли на место.

– Этого-то я и боялся! – сообщил Бенат с не особо весёлым видом, когда к нам приблизился Априлис со своей свитой, – Этот Диталкон – вон тот оборванец в тунике с растрёпанными краями – слишком ловок! Нехорошо это…

– Опасен даже для тебя?

– Ну, не в этом смысле. Но ведь мы же с ним не на деревянных мечах драться будем, а на настоящих. Я ведь играться не обучен, и тут он половчее меня, а если драться всерьёз – я его убью…

– Тогда дерусь я, – вызвался Адермелек, – Вы же знаете моего отца, а яблоко от яблони далеко не падает.

– Не увлекайся только игрой, – предостерёг кельтибер шурина, – Он опытнее…

Противники обнажили фалькаты и обменялись оскорбительными фразами, что правилами допускалось и даже было в обычае. Потом они сблизились и немного помахали клинками – как бы стремясь напугать, а на самом деле – прощупывая и изучая друг друга. Хоть и не насмерть бой предстоит, но и позориться проигрышем тоже как-то не в кураж.

– Ты имеешь силу воздействия на людей, – заметил Априлис, убедившийся в этом очередной раз буквально недавно.

– Хорошо, я отвернусь и не буду наблюдать за поединком, чтобы не повлиять на его ход даже случайно – бой должен быть честным.

– Благодарю тебя за понимание – неловко было просить тебя об этом самому, но мне ли не знать? Я тоже отвернусь и не буду смотреть – смысла в этом особого нет, но мы будем в равном положении, а главное – наши бойцы.

В отличие от классической средневековой дуэли, античный испано-иберийский "судебный" поединок не имеет своей целью непременное убийство или тяжёлое ранение противника. Не то, чтобы смертельный поединок вообще исключался обычаем, разными бывают обстоятельства и разными вызванные ими конфликты, но о бое насмерть принято уславливаться заранее, а такого уговора у нас не было. В обычном же случае добиваются просто убедительной победы, которая, собственно, и решает спор, и чем бескровнее она достигнута, тем престижнее результат. Теоретически победитель имеет полную власть над жизнью и смертью побеждённого, что и показывает приставленным к его горлу клинком, но реализовывать это право, убивая побеждённого, если такого не было условлено заранее – считается ну уж очень не комильфо. Дурной тон, скажем так. Хоть и всякое, конечно, в таком деле бывает, и от случайности никто не застрахован, но этого стараются избежать. Собственно, на это и намекал Бенат, когда говорил мне, что обучен убивать, а не играться. За нашими с Априлисом спинами, судя по характерному говорку нашего сопровождения, закончилось взаимное прощупывание, и назревала настоящая схватка…

– Скажи мне хотя бы уж, когда же это я успел начать уже твоих здешних людей сманивать? – я был практически уверен, что это обвинение – заведомая туфта, чтобы ну хоть какой-то повод к ссоре обозначить, и завязывал этот разговор только дабы отвлечься и преодолеть соблазн посмотреть, что происходит за спиной, а посмотреть явно было на что, судя по лязгу металла.

– Ну, есть у меня такие, что хотят уйти, и когда прошёл слух о твоём приезде в Кордубу, то заговорили и о том, чтобы встретиться с тобой и попроситься туда к вам. Ты же сам понимаешь, что с некоторых пор даже упоминания о тебе меня не радуют, а тут ещё и это. Ты бы на моём месте как к этому отнёсся?

– Для того, чтобы оказаться на твоём месте, надо быть тобой, а для меня это не так-то легко. Но что обижен ты на меня крепко, я понимаю.

– Не только на тебя и даже не столько, если судить справедливо. Ты же не наш, и даже Фабриций не наш, но Миликон – как он мог?! Это же предательство!

– Разве один только он даже из ваших "блистательных"?

– Не один, но он – царь. Кто, как не он, должен был первым защитить СВОЕГО? Ты не наш, и на тебя обида меньше, просто он в Оссонобе, а ты – здесь. Не только ты был врагом моей семьи там, но и ты тоже, а теперь вот ещё и здесь покоя от тебя нет. Ну и вот как мне это вынести?

– Тяжело, конечно, если рассуждать так. Но чего ты хочешь добиться вот этим боем наших людей? Тебе станет после этого легче?

– Не знаю. Но что мне ещё остаётся? Опускаться до подлостей человеку моего происхождения не пристало. Может быть, мои понятия о чести и отличаются от ваших, но не настолько же! А такой вот "судебный" бой – это же как судьба распорядится. Если мой человек выиграет – значит, я угоден судьбе и прав, и это удовлетворит меня. А если нет – ну, это же судьба, а против неё бессильны даже боги, и в проигрыше ей нет бесчестья для простого смертного. Я буду знать хотя бы, что попытался отстоять свои интересы и своё достоинство, и не моя вина, если судьбе окажется угодно иное.