Безбашенный – Цивилизация (страница 26)

– Да я и сама не поняла, что Юлия имела в виду, – ответила ей бывшая гетера, – И кажется, она сказала не "неправильная", а "не такая".

– И при этом ещё и улыбалась. Шутка это, что ли, какая-то?

– Похоже на шутку, но её смысла я не уловила…

– А о чём вы при этом с Юлей говорили? – поинтересовалась Велия, когда мы вышли с ней к ним на балкон.

– Да ни о чём ещё даже и не успели, – ответила Аглея, – Я только представила ей Клеопатру…

– Клеопатру?! – мы с супружницей переглянулись и расхохотались.

– Ну да, это Клеопатра Милетская, она из прошлогоднего выпуска коринфской Школы гетер. И что в этом смешного?

– А Юля точно сказала "не такая"? Может, "не та"?

– Правильно, вспомнила – "не та"! Именно так она и сказала!

– Ну так правильно сказала – на самом деле не та, – хмыкнул я, – Но переживать из-за этого никчему – оно, пожалуй, и к лучшему.

– А которая тогда – та? – озадачилась милетянка.

– Та – в Египте, в Александрии.

– В Александии? Что-то… Гм… Постой – это Сирийка, что ли? – так в Гребипте прозвали – за глаза, конечно, попробовал бы только кто в глаза – Клеопатру нумер Один, супружницу нынешнего Птолемея Эпифана, и правильно в общем-то прозвали, потому как сирийка и есть – дочка покойного Антиоха нумер Три.

– Ну да, кем же ей ещё быть-то? – я не стал распространяться, что эта Клеопатра нумер Один, Сирийка которая, хоть и "уже из тех", но всё-таки тоже не Та Самая, которая "и Цезарь с Антонием", потому как у той будет инвентарный нумер Семь, и прозвана она будет Филопаторшей. Но все они, начиная со Второй, вот от этой Первой пойдут, которая Сирийка. А посему, хоть она и не Та Самая, но для вот этой ейной тёзки будет просто Та. Хватит с ней и этого, потому как она и сама ни разу не та, и форма допуска к информации под грифом у ней тоже ни разу не та.

– А почему это к лучшему? – поинтересовалась та, то бишь Не Та.

– Ну, во-первых, Та – всё-таки царица, а иметь дело с царицами всегда тяжело, – включилась и Юлька, как раз освободившаяся от хлопот со слугами, – А во-вторых, тебе и самой вряд ли захотелось бы быть похожей на неё, – наша историчка продемонстрировала медный гребипетский обол из коллекции – с чкеканным профилем Сирийки, на котором чётко просматривались и "слишком греческий" нос, и двойной подбородок. Показывает гостье Сирийку, а нам подмигивает – мы-то видели на её аппарате фотки и Той Самой. В смысле, фотки монеты с ейным профилем и ейного же скульптурного портрета – ага, с таким выдающимся "кавказским" шнобелем, что по сравнению с ней и вот эта нынешняя Сирийка ещё очень даже ничего…

– Не красавица, конечно, – констатировала Клеопатра Не Та, – Но за царство и я бы уж как-нибудь смирилась с такой внешностью.

– Боюсь, что царство ей дали всё-таки не за внешность, – заметил Серёга, тоже как раз высвободившийся от принятия и размещения новых гостей, – За такую внешность я бы царства точно не дал.

– Я тоже столько не выпью, – поддержал я, – За осмотрительность ей царство, скорее всего, досталось. Она была ОЧЕНЬ осмотрительна в выборе своих родителей.

– Ты говоришь прямо как орфики и пифагорейцы, которые верят во множество жизней одной и той же человеческой души. Ты разделяешь их учение?

– Ну, не до такой степени. Считать, что человеческая душа может воплотиться и в животном и на этом основании не есть мяса – это уж чересчур. А если кто-нибудь вдруг придумает, будто человеческая душа может воплотиться и в рыбу, так что же нам тогда, и рыбу больше не есть?

– А если серьёзно?

– Я разделяю учение о карме и перерождениях в соответствии с наработанной кармой, но не думаю, чтобы несовершенные люди перерождались в животных – для этого вполне хватает и людей с неблагополучной судьбой. Хотя – это заблуждение индийцев и перенявших его у них орфиков с пифагорейцами я понять тоже могу. Судя по тому, какие глупцы иной раз встречаются среди людей, нетрудно предположить, что в прежней жизни их души обитали в баранах, – милетянка с Аглеей расхохотались, – И если, предположив и не найдя резонных возражений, принять это как истину, то почему бы тогда не посчитать верным и обратное? – тут уж мы поржали всей компанией.

За столом, конечно, все не на ложах развалились, а расселись – даже в элитных инсулах комнатам далеко до настоящих залов, но у нас ведь и не официозный помпезный пир, даже не греческий симпосион, а так, неофициальный междусобойчик "по простому", на которых и те же рафинированные греки нередко насыщаются сидя, так что места всем хватило с запасом, и никаких неудобств никто не испытывал. А компания собралась, надо отметить, представительная, хоть и без Фабриция, который зашился с государственными делами, и без Васькина, который был занят расследованием очередной обезьяньей бузы кое-кого из "блистательных". Да и другая у нас тут сейчас специфика, и основные гости – ей под стать. Обе гетеры, например, как бывшая, так и новенькая, ни разу не по млятской специализации приглашены, а как весьма хорошо образованные и по части культа жрицы греческой Афродиты. Финикиянка Телкиза – тоже не кто ни попадя, а верховная жрица финикийской Астарты. Ну и турдетанка Вирия – правильно, чужие здесь не ходят – тоже их коллега, то бишь верховная жрица турдетанской Иуны, которая тоже не бездельничает, а работает по той же самой специальности. Несколько выбивается из этого божественного профсоюза жриц любви Ретоген, верховный жрец Нетона, но и он приглашён не просто так, а по поводу – всё-таки главный бог на Турдетанщине, и без его служителя культовые вопросы решать – не по понятиям было бы. Да и с ним кое-что заранее обсудить надо, чтоб не было потом дурацких дрязг по второстепенным вопросам, в которых тонет суть…

– Я всё-таки не понимаю, для чего у входа в НОВЫЙ храм Иуны установлены СТАРЫЕ статуи, – рассуждала Клеопатра, – Если уж вы обновляете культ, объединяя её с Афродитой и Астартой, то разве не должна новая богиня и выглядеть по-новому?

– По-новому – это как? – насторожилась Вирия, – Как ваша Афродита? Вам дай палец, так вы норовите отхватить всю руку!

– Сближение с эллинским культом неизбежно, святейшая, – вступилась Юлька, – В Кордубе римляне уже сейчас чтут Венеру, которая и есть Афродита, так что в Бетике при власти римлян её культ рано или поздно втянет в себя и культ Иуны, и с этим ничего уже нельзя поделать. Мы же не хотим раскола единого турдетанского культа? Тогда, раз так – можно только опередить их в этом, сделав то же самое, но самим и по-своему, и это должно оказаться лучше, чем у них, чтобы не у нас подражали им, а у них – нам.

– Лучше – это значит ещё бесстыднее? Начиная с Афродиты Книдской, греки всё чаще изображают свою богиню в том виде, в котором приличной женщине пристало показываться только мужу, – турдетанская жрица, хоть и говоря по-гречески с трудом, продемонстрировала недюжинное для Испании знание предмета.

– Культ Астарты гораздо древнее культа Афродиты, и уже много столетий она предстаёт в наших храмах нагой, а мир от этого так и не рухнул, – заметила Телкиза.

– Мир не рухнул и от того, что ваши женщины служат Астарте телом – ты и это предлагаешь нам перенять у вас?

– Да ладно тебе, Вирия! Ты и сама знаешь не хуже меня, как нелегко отменить старинный обычай, если он соблюдался веками. И сейчас мы говорим не об этом обычае, которого тебе никто и не навязывает, а об изваяниях богини любви. Разве не должна она выглядеть желаннейшей из женщин?

– Может быть и должна, может быть ей и пристало пребывать нагишом внутри храма, раз уж к этому идёт дело у греков и римлян, но не снаружи же! Раздевать богиню на улице посреди города – где ты видела женщин, разгуливающих по городу голышом?

– Я кое-где видел, но не по эту сторону Моря Мрака, – вставил и я свои двадцать копеек, имея в виду кубинских гойкомитичек в финикийском Эдеме и в нашей Тарквинее.

– За Морем Мрака – может быть, но наш народ этого не поймёт.

– Здесь, конечно, это никчему, святейшая, – согласился я, – Статуи старого типа на улице будут уместнее новых.

– Если цель этого скульптурного бесстыдства – показать красоту богини, то не очень-то хорошо это получается ни у финикийцев, ни у греков, – Вирия, конечно, видела и статую Астарты, и привезённые нами из Коринфа маленькие копии самых знаменитых из греческих Афродит, – Астарта – не обижайся, Телкиза, но при её очень хорошей фигуре проработана она похуже наших статуй…

– Старинный канон, Вирия – сейчас её изваяли бы получше, – возразила та.

– А у Афродит при хорошей проработке никуда не годные фигуры и совсем уж жиденькие волосы – лучше бы они их не показывали вообще, чем показывать такие…

– Канон, – отмазала своих и Аглея, – Могут и лучше, если захотят.

– И гораздо лучше, – подтвердил я, – А теперь это могут уже и у нас.

– Твой скиф, досточтимый – вообще бесстыжий! Лучше бы он совсем голой эту девчонку показал, чем вот так НАПОКАЗ раздевающейся…

– Но многим нравится, святейшая, – отмазал я своего похабника.

– И мне нравится, – одобрил Ретоген, – Хороша! Был бы я помоложе…

– Хороша, я разве спорю? Но ТАК богиню никто и никогда ещё не изображал!

– Ну, если тебе не подходит – закажи другую, – хмыкнула финикиянка, – А эту – ну, мой храм Астарты, конечно, не так богат, но может быть, как-нибудь в рассрочку?