Безбашенный – Цивилизация (страница 28)

– Так что же это получается? Что история создания богами мира, которую они сами открыли нашим предкам, неверна? – спросил Ретоген, – Возможно ли такое? – сам он наверняка считал свой вопрос чисто риторическим, так что отвечать на него следовало как можно аккуратнее.

– Я не знаю, святейший, всех подробностей, открытых богами тем людям, что жили на земле задолго до нас. Знаю только, что в те незапамятные времена люди жили гораздо проще, чем теперь. Не было у них городов, не было и учёных, а сильно ли знания простого тёмного крестьянина об устройстве мира отличаются от знаний малого ребёнка? И тебе ли не знать, святейший, что детям надо всё объяснять проще, чем взрослым – так, чтобы им было понятно, но упрощение – это всегда и невольное искажение точности, и то, что мы рассказываем детворе, не так уж и редко бывает далеко от правды? Боги поведали людям то, что сумели объяснить им просто и понятно для их малых знаний, а их дети и внуки, наверное, и запомнили не всё, а только то, что поняли, и только так, как поняли из пересказов своих отцов и дедов. Стоит ли удивляться всем накопившимся за множество не владеющих письменностью поколений неточностям? И стоит ли порицать за это предков? Как сумели, так и передали будущим поколениям, и уже за это они достойны похвалы, – мы с верховным жрецом Нетона не настолько были оба сильны в греческом и говорили, конечно, уже по-турдетански, а гетере переводила Аглея.

– То есть боги открыли людям истину, но люди поняли её неверно?

– Ну, так уж прямо и неверно. Очень кратко и неточно, скажем так.

– Верно, но неточно? – жрец рассмеялся, и это был хороший признак, потому как обычно, когда "не могут поступиться принципами", то и чувство юмора отключается.

– В Элладе сейчас очень многие разочарованы наивностью нашего эллинского мифа о создании богами мира, – добавила милетянка, когда ей перевели, – А это ведёт в свою очередь к разочарованию и в самих богах. Все, кто достаточно образован, понимают, что истина должна быть сложнее, и философы ищут её, но то, что они находят, нелегко примирить с простой и наивной верой предков. А ваше новое учение, если я правильно его поняла, даже и на их фоне какое-то – ну, СЛИШКОМ новое, что ли? Гелиоцентризму учил Аристарх Самосский, и я слыхала, что его взгляды разделял и Архимед, но даже он при всём своём авторитете не осмеливался учить этому открыто. А у вас ещё и атомистика Демокрита Абдерского, тоже не очень-то одобряемая большинством. Демокрит, правда, не разделял аристархова гелиоцентризма, но Млечный Путь считал густым скоплением звёзд, которые сливаются для наших глаз в единое целое по причине их близости между собой и удалённости от нас. Вы тоже так считаете?

– Да, мы тоже разделяем это учение Демокрита. То большое звёздное скопление мы называем Галактикой, в которую входит и наше Солнце, и ближайшие к нему звёзды, а Млечный Путь – более удалённая от нас её часть, – объяснил ей Серёга.

– А его учение о множественности обитаемых миров?

– При нашем уровне знаний его нельзя ни доказать, ни опровергнуть, – ответил я, – Предки не оставили нам сведений о них, и мы не знаем, открывали ли им его боги, но существование других миров, во многом подобных нашей Земле, не противоречит логике. Верить в них или нет – личное дело каждого, но приходится, по крайней мере, допускать возможность их существования, как допускал её и Демокрит.

– Личное дело каждого? В эллинских полисах так не считают. Ваш Абсолют, как я его поняла, напоминает Анаксагора Клазоменского – его Мировой Ум. Но и судьба Анаксагора не очень-то завидна – его обвинили в безбожии и осудили, и только Перикл едва убедил судей заменить смертный приговор изгнанием из Афин. Обвиняли и судили и Аристарха Самосского за то, что "двигает Землю", и его счастье, что он хотя бы уж не отрицал богов, иначе ничто не спасло бы и его. А Демокрит, хоть и сумел оправдаться перед судом сограждан, не избежал репутации умалишённого, и только Гиппократ смог вернуть ему его доброе имя. Судьба Сократа вам известна, и хотя сейчас, конечно, уже не те времена, но ведь и судили его за гораздо меньшие разногласия с общепринятым.

– Ну так ничем хорошим это для Эллады и не кончится.

– Многие и в самой Элладе так считают, но традиция слишком сильна, и никто не хочет повторять судьбу Сократа и Анаксагора.

– У нас здесь, хвала богам, не Эллада. ПОКА ещё не Эллада, – выделение слова "пока" я адресовал, конечно, не столько этой здорово подкованной в философии гетере, сколько представителям турдетанского жречества, – Но римляне, конечно, принесут и в Испанию культуру Эллады, которую сейчас перенимают у неё сами, а вместе с ней – и её богов, и все её нынешние болезни. Что в этом изменится от того, что Зевс прибудет к нам под именем Юпитера, а Афродита – Венеры? – означенного Зевса – он же и Юпитер – я упомянул уже специально для Ретогена – не по прямой профессиональной аналогии, а по аналогии главенства в местном пантеоне.

– Не нужно повторять того, что Юлия уже объясняла Вирии о будущем слиянии культов Иуны и Венеры, – предвосхитил он мой плавненький переход, – Я всё это хорошо расслышал и прекрасно понял, что сказанное касается ВСЕХ богов, включая и Нетона. По своей морской части он будет сливаться с греческим Посейдоном и римским Нептуном, а по части подземных сил – с Гефестом и Вулканом. Эта вторая часть для нас даже важнее – как для народа в основном сухопутного. Но это вполне нормально и естественно – ясно же, что каждому народу боги являлись в самом подходящем для этого народа обличье. А в чём ты видишь опасность?

– Опасность кроется в детской наивности всех традиционных мифов о создании мира, святейший – что турдетанских, что греко-римских. А слившись в одно целое, они из-за множества несовпадений в мелочах сложатся в ещё более наивную картину, верить в которую станет ещё труднее. И как греки сейчас, разочаровываясь в устаревших мифах, неизбежно тем самым разочаровываются и в самих богах, так же случится когда-нибудь и у нас. Римлян пока ещё спасает их слабая образованность, но с её ростом то же ждёт и их, а вслед за ними и вместе с ними – и нас. Тебе ли, святейший, не понимать, что когда народ разуверивается в СВОИХ богах – на их место неизбежно приходят ЧУЖИЕ, часто ничем не лучшие прежних, просто не успевшие ещё разочаровать в себе людей?

– Ну, боги могут ведь и ПОСТЕПЕННО меняться. Наши боги – не стану этого скрывать – тоже не с самого начала выглядели так, как выглядят сейчас.

– Это если у них будет время, святейший. Но что, если чужой культ окажется СЛИШКОМ чужим и не склонным к слиянию со здешними?

– Судя по этой вашей идее Абсолюта, ты намекаешь на единобожие наподобие египетского культа Атона? Но он ведь и в самом Египте продержался недолго.

– Есть страна на самом восточном краю Внутреннего моря, где культ Единого держится уже много поколений.

– А, этот иудейский Яхве? Ну и что же в нём такого уж опасного? Маленькая страна с маленьким и малокультурным народцем, и расположена по ту сторону мира, и бог у неё самый обыкновенный, и сами иудеи слишком слабы, чтобы навязать своего бога силой, да и не проповедуют они его культа даже ближайшим соседям.

– Но они ждут пророка, святейший, которого называют Мессией. И он, как они считают, должен вознести их и их бога над всеми прочими. А раз ждут – всегда найдутся и желающие стать таким пророком. Что, если какой-нибудь очередной из них предложит вдруг новое учение, соблазнительное для тёмных масс, да ещё и в момент разочарования в прежних богах у соседних народов? – и у нашего высшего духовенства "форма допуска" не та, чтобы посвящать его в наше послезнание, так что приходится шифровать его в духе "если бы, да кабы".

– Ты хочешь сказать, что их проповедники вместе со своим богом принесут и своё учение о создании мира? Но ведь и оно тоже наивно, и ничем оно у них не лучше ни нашего, ни греческого.

– Главное, святейший, что оно и НЕ ХУЖЕ, и у него будет притягательный для ротозеев эффект НОВИЗНЫ. А бог проповедников с Востока будет ведь ещё и нетерпим к другим богам, как нетерпим к ним и нынешний иудейский Яхве. И поэтому нам особенно важно, чтобы где-то на полпути к нам их проповедь столкнулась с философией, намного превосходящей иудейскую основу их учения – настолько, чтобы им пришлось выбирать между сменой этой основы и неудачей проповеди своего нового учения на Западе. И тогда – пусть выбирают, что хотят, и что бы они ни выбрали, нас это вполне устроит.

– И в качестве вот этой НОВОЙ основы ты предлагаешь вот это ВАШЕ учение?

– Я бы с удовольствием выбрал какое-нибудь из уже известных, если бы среди них нашлось подходящее. Но такого нам не попалось.

– Среди известных мне таких нет, – подтвердил жрец, – И я понял смысл вашего. Его не опровергнут ни опыт народа, ни открытия учёных, а многие из них – как вот эти раковины древних моллюсков, например – будут только подтверждать его, – он протянул оба образца обратно Серёге, – И богов, культы которых примут такое учение, народ будет продолжать чтить ещё множество поколений. Но всё-же мне кажется, что для широких масс ваше учение слишком сложно. Чтобы понимать его правильно, нужно хоть какое-то образование, а откуда оно у неграмотного крестьянина? Не получится ли так, что это ваше так хорошо продуманное и такое логичное учение проиграет наивному и нелогичному, но зато простому и понятному для любого глупца?