Безбашенный – Подготовка смены (страница 95)
— Так у наших там, считай, почти весь маршрут будет через тропические воды, и если эта японская морская капуста в них жить не может, то какие у наших тогда шансы до Капщины хотя бы её живой и трезвой довезти? Ей же там ещё и воду наверняка придётся всё время менять?
— Да, менять нужно. В застойной воде ламинария не растёт, а любит течение, а в аквариумах его можно заменить только регулярной заменой воды. И наверное, надо брать не одну ёмкость, а хотя бы десяток. В каких-то может погибнуть, но в каких-то довезут до Капщины, а там она в подходящих условиях прижиться уже должна.
— А потом ждать уже её размножения там, чтобы перебросить в наши широты?
— Это не так долго. У японской вообще срок жизни два года. Ну, в смысле, я не знаю, сколько она прожить способна, но при культивировании собирают двухлетнюю, а зрелые споры появляются у полуторалетней с конца лета по начало осени. Я не знаю, как повлияет смена полушарий, но через два или три года после взятия молодых водорослей в Японском море будет уже что везти сюда и из Южной Африки. Ещё два года, считай, до здешнего урожая. Взрослое растение к двухлетнему возрасту сбора на несколько метров вырастет запросто, а сбор культурной двухлетней ламинарии до сотни тонн с гектара. Ну, это сырой, конечно, а сухой вес в семь раз меньше.
— Немного меньше пятнадцати тонн за два года получается.
— Макс, она же лёгкая, и по объёму это получается очень много.
— Верно, упустил из вида. Грибы-то в сушёном виде вообще девять десятых веса теряют, и это для них нормально. Ладно, что нам нужно получить в итоге, в общих чертах я въехал. А теперь кто мне объяснит, в каком виде наши люди должны это дело застать на месте, когда доберутся до него?
— Первое достоверное упоминание о морской капусте от севера Хоккайдо среди дани императорскому двору относится к Средневековью, конец восьмого века нашей эры, — припомнила историчка, — Это провинция, населённая айнами, дояпонским ещё народом, и считается, что они ели морскую капусту ещё задолго до того. Следы употребления ими водорослей другого вида относятся ещё к их собственной культуре Дзёмон, это древность, до третьего века до нашей эры. На этом основании предполагают, что должны были уже и морскую капусту употреблять.
— Но археология этого не подтверждает, что ли?
— Морская капуста разлагается полностью, так что и археология этого не может ни подтвердить, ни опровергнуть. А по логике вещей айны севера Хонсю и Хоккайдо уже должны знать и промышлять её. Пищевые пристрастия у народов могут не меняться века, если для этого нет веских причин, а у айнов их образ жизни был устоявшимся за тысячи лет. Наверняка употребляли какую-то другую водоросль издавна, а при своём расселении на север не нашли её там и переключились на местную морскую капусту. В общем, на все сто процентов я как историк гарантировать не могу, но я уверена процентов на девяносто пять, что добычу, заготовку и употребление морской капусты в пищу наша экспедиция у айнов на севере Хонсю и на Хоккайдо уже застанет.
— И если ты окажешься права, то как это у них сейчас должно выглядеть?
— Считается, что ремеслу японских ныряльщиц ама не менее двух тысячелетий. А не менее — это же понятие, сам понимаешь, растяжимое. Но классические ама — это уже ныряльщицы за моллюсками, съедобными и жемчужными, а эта классика наверняка ведь тоже не с нуля началась. Ей должно было предшествовать что-то попроще. Я считаю, что это должны были быть ныряльщицы за морской капустой, и раз её промысел берёт начало от айнов, то и первые ныряльщицы ама должны быть айнками. Никакой культивации этой водоросли, конечно, нет ещё и в помине, айны ещё не кормят ей всю Японию, а для себя им за глаза хватает и диких зарослей. Но вряд ли режут вершки с лодок, наверняка давно ныряют и режут всю водоросль у самого дна. Если глубина небольшая, это не так трудно. Вот, как-то примерно так я это себе представляю.
— Ну, а если даже этого и нет, то сама-то водоросль всё равно должна там быть, — добавил Серёга, — Уж в проливе-то между Хонсю и Хоккайдо она быть в наличии обязана, и какая нам разница, собственно, ныряют ли там уже за ней эти голые японки или айнки?
— Разве только мореманам нашим на них попялиться! — прикололся Володя, — А по делу абсолютно без разницы. Если будет картинка, по которой ни с чем не спутаешь, и известно место, где эта морская капуста есть наверняка, то какие проблемы?
Проблем там и без того, конечно, будет выше крыши. Я ведь упоминал как-то о раскладах в Юго-Восточной Азии? Там и к Южному-то Китаю придётся через малайские моря пробиваться, потому как индо-малайские торгаши уж точно не придут в восторг от утери своей монополии на спекуляцию китайским шёлком. А значит, не будут в восторге и крышующие их раджи с вождями, у которых имеются и какие-никакие военно-морские силы. Силы-то и у нас на Цейлоне накапливаются, так что не главная это проблема на том направлении. Выгода от прямых закупок шёлка на юге Китая для Тарквиниев очевидна, и тут их ни в чём убеждать не нужно. На обустройство этого маршрута они и санкцию свою без вопросов дадут, и финансов не пожалеют. А вот рывок уже оттуда к северу Японии за какой-то морской водорослью, никакой прибыли не сулящей, они едва ли поймут. Что им йододефицит где-то вдали от моря? А вы не селитесь вдали от моря, скажут, и будут ведь правы со своей колокольни. Нахрена им сдались внутренние районы тех же Мадагаскара и Южной Африки, особенно горные? Вот бразильское виноградное дерево — это да, это хоть и не сей секунд, но в перспективе улучшение торгового баланса с Индией, это они поймут. А широкая территориальная экспансия куда-то вглубь континентов — а зачем она им? Нет, они-то не против, но при чём тут их финансы и войска? Тут ещё думать надо, как и чем их убедить в положительном влиянии на будущие прибыли и этой японской водоросли, без которой их бизнес пока-что прекрасно обходится.
О невысоких умственных способностях лигурийских горцев они наслышаны и без нас. Кто же об этом не знает? У прибрежных лигуров в ходу анекдоты о тупости своих же горцев — когда волниевская Секвана нам их рассказывала, так по смыслу это почти как наши современные анекдоты о чукчах или хохлятские о молдаванах. Переделай любой из них под античные реалии, и будет один в один. Но связывают ведь с чем? Не с питанием, а либо с породой, либо с захолустной примитивностью их жизненного уклада. О зобе тоже наслышаны, но и его с породой связывают. А вы не покупайте таких. Ведь есть же среди них и нормальные здоровые? Вот таких и берите. Собственно, наши работорговцы так и делают, отчего и проблема эта для наших нанимателей не очевидна. Я и сам разве думал бы иначе, если бы не читал о йододефиците и его последствиях ещё в той прежней жизни? Млять, если не убедим — придётся самим экспедицию организовывать и финансировать…
19. Нескончаемый плейстоцен
— Сегодня, ребята и девчата, мы с вами поговорим об эпохе плейстоцена, — начал я очередное занятие КУКСа, — По устоявшейся в науке нашего мира традиции плейстоцен принято считать прошедшей эпохой, предшествовавшей нашему современному голоцену. И если не считать приходящегося на нынешний голоцен последнего десятка тысячелетий, то плейстоцен — это по разным оценкам от последнего миллиона до трёх миллионов лет. А характеризуется он периодическим чередованием покровных материковых оледенений с межледниковьями. И вот тут, ребята и девчата, если кто-то из вас и впрямь полагает, что плейстоцен закончился и никогда больше не вернётся, а голоцен — это всерьёз и надолго, то у меня для вас пренеприятнейшее известие — ничего подобного. Плейстоценовая эпоха на самом деле и не думала кончаться, а наш нынешний голоцен — всего лишь одно из тех межледниковий, которые наступают по окончании предшествующего им оледенения, но затем сменяются следующим. И нравится это нам с вами или нет, следующее оледенение когда-нибудь наступит неизбежно и нашего с вами согласия не спросит. И утешить я вас могу только одним — что на ближайшие два с небольшим тысячелетия наше голоценовое межледниковье ещё продлится, о чём мы можем вам засвидетельствовать, а вот дальше — уже никаких гарантий мы вам дать не можем.
— В ваше время новое оледенение ожидалось, досточтимый? — спросил один из центурионов-преподов кадетского корпуса.
— Допускалась возможность его скорого наступления, а точнее, тех условий, при которых оно могло бы начаться, скажем так. Основные-то по массовости страхи, правда, с наукой ничего общего не имели. У нас ведь на дворе был тогда две тыщи двенадцатый год эры Распятого, а вы прибавляйте ещё сто семьдесят до её начала. И как раз на конце этого года кончались календарные системы шумеров и майя, с разницей в считанные дни между ними, из чего паникёры делали вывод о якобы предсказанном их жрецами конце света, то бишь глобальной катастрофе. Почему те и другие закончили свои календари именно этим годом, хрен их знает, а возможного конца света те же майя ожидали каждые пятьдесят два года, как сейчас ожидают ольмеки. Конечно, полная чушь, но в самой дате было всё-таки и некоторое рациональное зерно. Как раз в том году Солнечная система проходила через плоскость Галактики, что случается дважды примерно за двадцать шесть тысяч лет — ага, тот самый цикл прецессии земной оси — или раз в тринадцать тысяч лет. Такие моменты и плюс-минус полтора или два столетия чреваты повышенной вероятностью схлопотать из космоса камешек, и их по мере приближения к тому году в самом деле просвистело мимо нашего шарика немало. Так что и вероятность катастрофы и нового ледникового периода вполне себе наклёвывалась, а вот мамонтов наши предки всех слопали и нам не оставили.