Безбашенный – Подготовка смены (страница 77)

— Так зачем же весь город, почтеннейший? Только проломы в стенах. Вам двух или трёх должно же хватить? Ничего страшного, война есть война, и город надо брать, ну а потом мы их заделаем. Если несколько домов разрушить придётся, тоже не страшно — от пожаров случайных наверняка ещё больше сгорит. Ну так и что же тогда, тирана терпеть из-за этого с его черномазыми? Ничего, мы же потом отстроим их лучше прежних. Дворец тирана погромите и разграбите? Да сколько угодно, мы всё понимаем, вы только, главное, его самого живым не упустите. Если и всех его прихвостней под нож пустите, мы в обиде не будем, и забирайте тогда из их особняков хоть всё, что в них найдёте. Жечь только их не надо и рушить без необходимости, как и дворец, а то где же тогда жить новой законной власти Керны? А дикарские кварталы хоть все выжигайте дотла, всё равно же засраны так, что теперь только сносить, расчищать, да новые строить. А если они сами обрушатся при пожарах, меньше потом работы останется по их сносу. А чем больше дикарей погибнет в боях и пожарах, тем меньше их потом вылавливать и вешать. Я видел, как у вас вешают преступников — хорошо придумали, я оценил, это же и быстрее, и удобнее, чем на крестах распинать, а выглядит не менее назидательно. Когда мы наведём в нашей Керне законный порядок, мы обязательно и это у вас переймём. Развешаем черномазых на площади возле дворца и на всех перекрёстках улиц, и пусть висят — для наших нет зрелища приятнее.

— Махарбал, ну как ты не поймёшь? — подключился Васкес, — Город — ваш, и что вы сами в нём будете вытворять — это ваше внутреннее дело. А вот если мы в нём начнём вешать его жителей — ну, пускай черномазых, пускай дикарей, но ведь ваших же жителей — и как это будет выглядеть?

— Прекрасно будет выглядеть! — заверила его мулатка, картинно закинув ногу на ногу и наклонившись так, чтобы ложбинка меж ейными верхними выпуклостями заметнее стала, — Вашим и не нужно будет никого вешать. Наши с удовольствием всё сделают сами, а ваши будут только рядом стоять и убивать тех дикарей, которые окажут сопротивление законной власти Керны.

— Интересные у вас понятия о законности, — заметил босс.

— Мы всё устроим! — заверил его финик, — Это у нашего тирана и черномазых не по закону всё, а по произволу, а мы, как власть возьмём, сразу же издадим все нужные для этого законы, и по ним всё будет абсолютно законно. У нас не будет никакого произвола!

— Не нравится мне это, — проговорил Фабриций, — Понимаю, что дикари вывели вас из терпения, и конечно, что-то с этим делать надо, но так, как вы хотите, тоже нельзя. Нас просто не поймут. Надо как-то иначе всё это обставить, поумнее и поприличнее. Как — не знаю, тут надо думать. Я обычно отдыхаю здесь от Гадеса с его вечной грызнёй, но тут с такими вопросами — лучше уж грызться в гадесском Совете Пятидесяти. А ты, Максим, что скажешь? — ага, заметил, что я призадумался.

А я разве над этим думал? Ясно же, что хрень финики несут, неприемлемую для нас, и надо отбрыкаться от неё. За ужином внук опять вопросами засыпет. Рассказал я ему про бандитский Гадес, дошёл до нашего перевода в Карфаген и аналогичной службы уже в нём, так теперь наверняка ведь придётся рассказывать и про тот бандитский Карфаген. И тут у меня щёлкнуло в башке:

— Бандиты! Мы бандито, гангстерито!

— Точно! — Хренио въехал сходу, — В этом бантустане — запросто!

— Ты же говорила нам, Тала, что у вас там бандиты черномазые город меж собой делить начали? — напоминаю ей снова по-финикийски, — И что у вас есть свои черномазые, которые с вами. Ну так и что вам ещё нужно? Организуйте свою черномазую банду, а она будет защищать ваших и держать в страхе других черномазых.

— Но как, почтеннейший? Оружие ведь на улицах стража отбирает.

— Ты же сама сказала нам, что на черномазых стража смотрит сквозь пальцы. Но если и будут отбирать, то есть такое оружие, которое найти ещё надо. И это я говорю не о ножах, а о метательном — небольшом по размеру, которое легко спрятать от лишних глаз, но достаточно дальнобойном, точном и сильном. Как лук, только маленький и мечет пули.

— Рогатка! — снова въехал Васькин.

— Ага, она самая, — подтвердил я, — Резину на них мы один хрен производим для нашей мелюзги, а каучук привозится регулярно, и нарастить производство нетрудно. Дать ихним бандюкам вместе со свинцовыми пулями, и пусть отстреливают супостатов. Резина недолговечна, и если отберут у них, то долго не прослужит, а новая будет только для тех, кому положено, потому как достать её можно будет только вот у этих фиников.

— Этот растягивающийся материал портится со временем? — спросил Фабриций тоже по-русски, когда я изобразил ему руками растягивание рогатки и прицеливание.

— Да, резина любит для хранения темноту и прохладу, а жару и солнечные лучи не переносит. Разве финики и их черномазые в Керне обеспечат такие условия? Тем более, что мы им об этом и не скажем, а предупредим только, что материал недолговечен, и ему нужна время от времени замена.

— Тогда — да, можно дать им эти штуки, — согласился босс, — Да, у ваших людей будет такое оружие, которое поможет им стать сильнее других банд, — довёл он принятое решение до просителей по-финикийски.

— А что это за оружие? — спросил заинтригованный Махарбал.

— Вы его не знаете, — ответил я ему, — И это хорошо, поскольку о нём не знают и ваши враги. А когда узнают, то сами такое же сделать не смогут, как не сможете и вы. Но у вас оно будет появляться, а у них — нет. Вы увидите его, получите и опробуете. Поймёте, как оно действует и на что способно, и тогда вам будет понятно, как его применять. Если у кого-то из ваших людей его и отберут ваши недруги, то оно всё равно недолговечно и со временем приходит в негодность. Не теряйте его помногу, и тогда у ваших людей всегда будет преимущество на городских улицах перед чужими бандами.

— Ну, допустим, почтеннейший, — оживился финик, — Очень нелегко поверить в такое чудо, но о вас говорят, что вы не бросаете слов на ветер. Но даже если ваше оружие именно таково, как ты говоришь о нём, у нас ведь всё равно слишком мало людей, чтобы подмять под себя весь город. Разве поспеешь с ними везде?

— А ты что, хотел прямо сразу? — мы рассмеялись, — Таких чудес в этом грубом и несовершенном мире и в самом деле не бывает. Такие чудеса, Махарбал, надо готовить, и раз уж они нужны прежде всего тебе, то кто же подготовит их за тебя? Слона разве съешь за один присест? Его едят по кусочкам. Сначала ваша банда отстоит от других банд вашу небольшую часть города и не будет раньше времени замахиваться на большее.

— И долго ли это продлится? — поинтересовалась его супружница, снова закинув ногу на ногу и откинувшись назад так, чтобы ткань её туники потуже обтянула её верхние выпуклости, — Не хотелось бы ждать у моря погоды.

— А кто тебе сказал, Тала, что вы будете бездействовать? Вам найдётся занятие, нужное и полезное. Ты говорила, черномазые любят лакать своё сорговое пиво? А как они отнесутся к пиву или вину такой крепости, что одной хорошей чашей можно налакаться в хлам? Вы такого напитка не знаете, но он есть. Вкус, правда, мерзковат, но и это сорговое пиво тоже ведь сильно на любителя. Если они и на своё пиво подсели, неужто не подсядут и на крепкое пойло? А напиваясь быстрее и сильнее, дикари разве не примутся калечить и убивать друг друга чаще и в большем числе? Я надеюсь, вы не сильно обидитесь, если они сами начнут делать за ваших немалую часть их работы? — мы снова рассмеялись.

— Ты имеешь в виду ром? — спросил Васкес по-русски.

— Ага, тростниковый самогон, который у нас идёт на технический спирт. На той же патоке его немного настоять, чтобы не совсем уж тошно лакать его было. Обезьяны не умеют регулировать свои хотелки, а хорошим вином они там не избалованы, и если будет не совсем тошниловка — представляешь, как они на него подсядут? Вы ещё и заработаете на этом пойле неплохо, перепродавая его этой черномазой шантрапе, — подсказал я им уже по-финикийски, — Сами только не вздумайте пробовать его помногу, да своим помногу не давайте. Ваша задача будет противников своих спаивать, а не самим со своими спиваться. Когда подсядут и будут в непрерывном запое, пускай и режут друг друга по пьяни, а ваши будут дорезать и достреливать оставшихся.

За пять лет плантации сахренного тростника у нас разрослись и расширились, и сахрен-сырец давно уже не дефицит, а поскольку цены на леденцы в Луже обваливать не в наших интересах, и туда его идёт немного — есть из чего гнать спиртягу, для которой есть масса полезных применений. В основном на Горгадах, но есть уже для местных нужд и на Азорах, и на Кубе, и на Барбосе, а Мадейра уже и товарный сахрен производит для Лужи, высвобождая плантации на Горгадах для технических надобностей. Вот как раз этот спирт хреновейшего технического качества не жаль и на спаивание этой черномазой шантрапы Керны пустить. Будут, конечно, и травиться, и слепнуть, потому как никто не собирается сливать насыщенный метанолом первач, но это кто доживёт, а учитывая все эти порядки бантустанские, основная масса бандюков будет старательно прореживать своё поголовье более привычными способами, но с непривычным рвением, подогретым крепким пойлом.