Безбашенный – Новая эпоха (страница 68)

Проект, правда, нетривиальный получается, отчего и тянем с ним пока резину – уж больно этот бакаут кривой, на нашу яблоню в этом плане смахивает. Ну и как из таких кривулин прикажете вышку сооружать? Красное дерево, этот прославленный кубинский махагони, куда выше и прямее, но его всё-таки грызут, хоть и не без труда, эти грёбаные термиты, а бакаут они стороной обползают и правильно делают. Если бы только не эта его кривизна! Архитектор уже не один день ломает башку над конструкцией вышки, но пока хрен чего вменяемого придумывается. Прознав о привезённых нами с материка саженцах бамбука и заценив скорость его роста и твёрдость, он впечатлился настолько, что два дня убеждал нас отказаться от бакаута в пользу этого бамбука. Первооткрыватель, млять! У нас, можно подумать, такой мысли не возникало, когда те саженцы для Кубы выкапывали! Полезная штука, конечно, кто ж спорит-то, но не для вышки же на самом высоком месте! Звезданёт в неё со всей дури молния в грозу, и вспыхнет на хрен тот бамбук как порох!

– Есть ещё чёрное дерево ольмеков, которое они называют "пек", – подсказала Аришат, когда въехала в суть проблемы, – Немного хуже вот этого "железного", зато оно гораздо выше и прямее и тоже не боится термитов. Только растёт тоже очень медленно, так что наши посадки вырастут ещё очень нескоро – готовые брёвна, если они нужны уже сейчас, надо покупать у ольмеков…

– А что это за дерево? – заинтересовался я сходу, – И оно точно чёрное?

– Древесина – нет, – ответила финикиянка, – Она у него тёмно-жёлтая с чёрными прожилками, а чёрные у него кора и плоды. Помните, вы пробовали их у нас – с зелёной кожурой и чёрные внутри?

– Ага, очень сладкие, – припомнил я, – Теперь мы и у себя здесь их посадим, – мы, естественно, привезли в Тарквинею и семена, и саженцы, которыми Фамей охотно с нами поделился, но ради плодов, конечно, не думая всерьёз о древесине.

– Дык, моя мне дома все ухи прожужжала про шоколадную хурму, – сообщил Володя по-русски, – И вот это, сдаётся мне, как раз она и есть. Тоже из эбеновых, кстати, поэтому и древесина такая крепкая. Как же там Наташка её ещё обзывала-то… А, вот, вспомнил – сапота чёрная!

– Шоколадная хурма, говоришь? – отозвался Серёга, – Хорошо обозвали – и на хурму внешне похожа, и вкус шоколадный. Из эбеновых, значит?

– Так и обыкновенная ж хурма тоже из эбеновых, просто древесина у неё не такая ценная – тоже крепкая, но чисто внешний вид подкачал…

– У нас все, кто может себе позволить, заказывают себе брёвна дерева "пек" на опорные столбы, – просветила Аришат – по-финикийски, конечно, – Ольмеки ценят их дорого, но зато такой столб – вечный.

– Значит, основной силовой каркас из него и будем набирать, а из бакаута – дополнительные крепления, – постановил я, – Но кроме этого дерева "пек" нам нужна ещё и ореховая пальма – не та, что растёт здесь повсюду, а другая…

– Несколько красивых небольших чаш из скорлупы? – вспомнила финикиянка, – Да, из наших орехов таких не сделать. Но у ольмеков такой пальмы не растёт, иначе мы бы знали о ней.

– Растёт южнее их, просто её пока немного, и о ней мало кто знает. Но чашами уже могут торговать, и если показать их торговцам образец, то можно бцдет заказать им и рассаду для выращивания у себя.

– Тоже очень хорошая древесина?

– Древесина у неё – так себе, только на мелкие поделки и годится, и с красным деревом даже сравнивать смешно, но вот орехи той пальмы – любой ценой добывайте её рассаду, уж точно не пожалеете…

Я говорил, конечно, о кокосовой пальме. Собственно, после хины это, я считаю, самый важный результат нашего захода в Панаму. Даже важнее бамбука, который станет весьма полезен, когда разрастётся и распространится по острову. Но бамбук мы бы один хрен рано или поздно раздобыли, потому как ни разу он и в южной Мексике не дефицит, и те же ольмеки его, конечно, прекрасно знают, а вот кокосовая пальма – это был приятный сюрпиз! Нам ведь хина та противомалярийная для чего понадобилась? Чтобы в Африке её экваториальную зону посещать можно было безбоязненно, а обогнув её с юга – точно так же безбоязненно и Южную Азию посетить с её хреновой тучей ценных ништяков, в числе которых и кокос. И тут вдруг выясняется, что не надо нам ради кокоса ждать годы, пока к тому южноазиатскому вояжу готовы будем, а вот он, уже и в самой Америке имеется. Ну, пальму-то саму мы, конечно, в Панаме не обнаружили, и гойкомитичи тамошние ни хрена о ней не в курсах, но эти чаши и всяческая резная мелочёвка из кокосовой скорлупы среди товаров повстречавшегося нам в Панаме торгового каравана индюков – ага, того самого, с вьючными ламами – не оставляли ни малейших сомнений. Надо ли говорить, что увидев их и въехав, что это за хрень, мы выменяли их не один десяток? Вот выяснить, где взяли – это потруднее оказалось. Не то, чтобы красножопые торгаши так уж особо секретничали – заинтересовавший нас товар очень уж ценным у них не считался, но как прикажете с ними беседовать через нескольких переводчиков? Наш, то бишь предоставленный нам Фамеем, и с панамскими-то чингачгуками говорил с трудом, а те с таким же трудом общались с переводчиком тех южноамериканских – судя по ламам – купчин. Но чудодейственное "огненное" стекло так заинтересовало самого крутого из них, что желание найти общий язык стало обоюдным, а все препятствия к этому – преодолимыми.

Как мы поняли из переговоров с торговцем, их караван возвращался домой, в Анды, удачно расторговавшись где-то в Центральной Америке и распродав там золотые безделушки и листья коки. Обычно их путь лежал вдоль тихоокеанского побережья, но в этот раз на привычном маршруте было неспокойно из-за войны двух соседних племён, и караванщики решили обойти опасный район стороной, что и вывело их как раз к излучине Чагреса. Дальше, избежав опасности, они снова собирались свернуть к побережью Тихого океана, вдоль которого и двигаться до своей страны, как раз между горами и побережьем и расположенной, так что нам крупно повезло со встречей. Судя по их описанию довольно высокой культуры, это как раз и была поздняя Чавин. А поделки из кокосовой скорлупы чавинцы приобрели далеко на западе, заинтересовавшись ими как малоценной, но редкой диковиной, которой не встречали раньше. До земель ольмеков сами они так и не дошли, но встретились с их торговцами, а изделия из скорлупы им продали местные, сообщив, что сами приобрели их ещё западнее, в стране с невысокими горами. Помозговав над всем услышанным от чавинцев как следует, Серёга пришёл к выводу, что речь при этом могла идти только о перешейке Теуантепек, самом узком месте Мексики, расположенном строго на юг от населённого ольмеками мексиканского штата Веракрус и Табаско…

Потом и мы с Володей припомнили одну книжку, где тоже как раз про южную Мексику говорилось как про место, где конкистадоры достоверно застали уже известные им по Африке кокосовые пальмы, и получалось, что завезти их в Америку могли только полинезийцы. Вот только мы были уверены, что произойдёт это значительно позже, мы хрен доживём, а оно на самом деле вон как оказывается – то ли уже завезли и посадили, то ли привезёнными орехами с индюками тамошними пока меняются. В общем, дело ясное, что дело тёмное, но факт остаётся фактом – как-то скорлупа кокосовых орехов в южной Мексике УЖЕ очутилась, и значит, самое время напрягать ольмеков, чтоб раздобыли для эдемцев и для нас этот полезнейший в тропиках ништяк. Ведь в Вест-Индии далеко не одни только солидные острова – есть ещё и хренова туча мелких островков, не имеющих собственных источников пресной воды и необитаемых исключительно по этой причине. Таковы, например, Багамы, на которых красножопые могли обитать лишь там, где были свои халявные природные резервуары, сберегающие воду от пролившихся в последний влажный сезон дождей, а где не было таких резервуаров – не было и чуд в перьях. Такова же в этом отношении и многочисленная островная мелюзга вдоль всего побережья Кубы. Такова же и аналогичная ей коралловая мелочь Подветренного архипелага у побережья Венесуэлы, где в сухой сезон пресная вода вообще отсутствует как явление. А кокосовая пальма солёной воды совершенно не боится, да ещё и сок недозрелых орехов даёт вполне питьевой. Многие тихоокеанские коралловые атоллы стали обитаемыми лишь благодаря кокосовой пальме, а разве мало коралловых островов здесь?

Заодно же с получением этих сведений об американских кокосах мы закинули чавинцам и ещё одну удочку – насчёт более-менее нормального вменяемого картофана. Ежу ясно, что у них самих его нет, но Наташка, порывшись хорошенько в материалах на своём аппарате, откопала в них, что предковый для "нашего" сорт должен уже иметься у чингачгуков современного Чили. А раз уж чавинцы почти до юга Мексики доходят, то и в противоположном направлении тоже, надо думать, шастают в такую же примерно даль. А посему, хоть и не рассчитывая особо на успех, мы всё-же изобразили им картинку и дали словесное описание интересующего нас картофана. Мало ли что, вдруг прокатит? Самим его разыскивать – я ведь уже, кажется, не раз повторял, что никто из нас ни разу не дон Франциско Писарро. Это ж надо Панамский перешеек прочно оседлать, и в планах на светлое будущее это, конечно, фигурирует, но на очень светлое, откровенно говоря. Ну где же нам вот прямо сейчас набрать людей на порт-крепость в устье Чагреса, крепость у его излучины и ещё один порт-крепость уже на тихоокеанской стороне, как раз в районе современного Панама-Сити?