Безбашенный – Новая эпоха (страница 65)

А пекари деловито высыпали из чащи на прогалину, похрюкивают – хрюкают они, кстати, практически как и наши хавроньи, хрен отличишь на слух, роются, чавкают и хрустят чем-то и всецело этим занятием поглощены. Видок у них издали тоже вполне свинячий, и даже больше на домашнюю хавронью похож, чем на дикого европейского кабана – ну, был бы, точнее, если бы они не были такими лохматыми. Кабаны ещё время от времени поглядывают по сторонам, водят ушами, да принюхиваются, а свиньи просто роют и жрут, отвлекаясь только на то, чтобы поросюков своих расшалившихся урезонить. Мы приближаемся, обкладываем – медленно, осторожно, стараясь не шумнуть ненароком. У нашего европейского кабана слабовато зрение, но на слух и обоняние он не жалуется, и у этих, надо думать, дело обстоит примерно так же. Перед самой охотой мы хорошенько натёрлись перебивающими наш запах пахучими свежесорванными листьями кустарника, показанного нам ещё кубинскими гойкомитичами. Средство действенное – они ведь луков не знают, и им, в отличие от нас, не на выстрел к своей добыче подобраться нужно, а гораздо ближе, на уверенный бросок дротика, так что запаха нашего эти свинобразы не учуют, а вот шуметь не надо, невежливо это как-то…

– Самок с мелюзгой не трогать! – напомнил я стрелкам. Понятно, что с виду тех самок от самцов не очень-то и отличишь – я, например, без приглядывания в трубу к их гениталиям, уж точно отличить не возьмусь, но хотя бы по мелюзге пущай прикидывают и уж целенаправленно-то свиноматок-производительниц не выбивают. Должна ведь охота – даже такая, ни разу не спортивная, а промысловая – чем-то отличаться от браконьерства?

Обложили, начали работать. Эти американские пекари – не совсем свиньи, но внешне и по телосложению похожи, и убойные места у них, естественно, те же самые, а на кабанов в Испании нашим лучникам охотиться доводилось. Мы никуда не торопились, и очередная меткая стрела укладывала очередного свинобраза, а до пасущегося стада так пока и не доходило, что его кто-то методично расстреливает. Облажались где-то примерно на двадцать пятом, и не по вине лучника – два одинаковых более-менее по размерам и наверняка равных по рангу в стаде кабанчика не поделили какой-то деликатесный по их понятиям корешок и повздорили меж собой, отчего предназначенная одному из них стрела попала несколько не туда, куда метил стрелок. Подранок, видимо, взревел тоже не совсем так, как у них принято голосить при честной разборке, и стадо насторожилось, а из-за кустов вынесся – не иначе, как разобраться как следует и наказать кого попало – матёрый секач. Тут рухнуло ещё два свинтуса – не эти дерущиеся, а заслонившие их сдуру, стадо всполошилось, а секач зафыркал и залязгал клыками, подслеповато водя рылом из стороны в сторону. А наши ведь с трёх сторон, и в какую из них этот доминант местечковый атаку ни возглавь – нехорошо будет, очень нехорошо…

– План "Б"! – скомандовал я и сам поднял винтарь. Секач как ркз повернулся вправо, подставив мне левую бочину. Я расставил ноги пошире, левый локоть поплотнее к боку, цевьё ружейной ложи на сжатый кулак, как учил знакомый спортсмен ещё в той, прежней жизни, взял на мушку нужную точку, затаил дыхание и мягко потянул спуск. Тут, как тот спортсмен учил, желательно ещё и не думать в этот момент ни о чём таком воинственном – держишь прицел и плавненько жмёшь, и твой выстрел в идеале должен бабахнуть "вдруг" и для тебя самого. И калибр-то невелик, всего девятка, но эта девятка – продолговатая, безоболочечная и экспансивная. В общем, свинобразу хватило. А следом загрохотали и остальные наши винтовки, которых при нас было десятка полтора, свалив ещё нескольких. Перепуганное стадо ломанулось взад, то бишь в четвёртую сторону, с которой не грохотало, против чего никто и не думал возражать – мы добыли достаточно, а жадность – она ведь фраера сгубила. В данном случае – пятнистого.

Оказалось, что не одни только мы выбрали в качестве объекта охоты именно это стадо, но и один достаточно матёрый ягуар, которого улепётывающее стадо едва не затоптало, и он, спасаясь от такого стихийного бедствия, выскочил прямо на нас. Меня в тот момент интересовало только мясо сваленных нами пекари, и я бы дал пятнистому кошаку спокойно ретироваться, да только тот и сам был прифонаревшим как от наших выстрелов, так и от чуть было не раскатавших его в тонкий блин свинтусов, и один из наших лучников сдуру взял, да и пустил в него стрелу. А хрен ли ягуару та стрела? Он и так на взводе от непоняток, а тут ещё и это! В общем, осерчал кошак и сиганул совсем не в ту сторону, куда следовало бы. Перезарядиться никто из нас, ясный хрен, не успевал, так я и пытаться не стал, а отбросил бесполезный винтарь и выхватил револьвер, и не один только я. Володя меня даже опередил, и его пуля впечаталась в кошака первой. Тут и я шмаляю, и по ушам почему-то шандарахает неожиданно мощно, но разбираться некогда, и я на рефлексе взвожу курок и снова шмаляю, и на сей раз по ушам бьёт не в этот миг, а чуть позже, а ягуар – даже сквозь дым видно, что уже допрыгался – валяется и корчится в конвульсиях. Пули-то ведь и в револьверах у нас тоже экспансивные. А рядом со мной дымятся револьверы Велтура и Серёги, потом из-за плеча выныривает ухмыляющийся Бенат, и у него тоже в правой руке дымящийся револьвер – переданный ему при нашем перевооружении мой старый РК-1…

Кошака Бенат уже мечом добил, чтоб животина понапрасну не мучалась. Хоть и хроноабориген самый натуральный, но учится быстро, и привычку беречь заряд, если есть такая возможность, успел уже у нас перенять. Подошёл, всадил клинок, провернул для надёжности, выдернул, возвращается:

– Порядок, – и подаёт знак двум нашим турдетанам, чтоб освежевали.

Копейщики занялись тем же самым и в отношении добытых пекари, лучникм на стрёме, мы и наши стрелки перезаряжаемся. Перезарядив свою винтовку, закидываю её на ремне за спину и занимаюсь револьвером. Все движения у нас давно на рефлексе, так что балаболить нам это не мешает.

– А ягуар был рисковый! – прикололся Володя, – Его ж эти свинтусы запросто стоптать на хрен могли!

– Это мы своей стрельбой ему подкузьмили, – пояснил Серёга, – Обычно ягуар хватает одного пекари, а остальные разбегаются от него веером. Ну, разве только если он на мелкого поросюка нападёт, которого мамаша всё ещё опекает – тогда она ещё может вступиться, а за ней – и стадо. Но взрослому ягуару мелкого поросюка мало, а если это самка, которая ещё и на свой выводок затаривается, так тем более, так что обычно уже подсвинка взять норовят, за которого вряд ли кто впряжётся.

– Дык, один хрен опасно – зацени их клыки. Укусит – так уж укусит, млять! – клыки в самом деле внушительные – верхние не загибаются вверх, в отличие от наших европейских кабанов, а торчат вниз и в стороны, навстречу нижним – для "фирменного" кабаньего вспарывающего удара это неудобно, зато укус такими – мама, не горюй!

– Не без того, – согласился геолог, – Но тут ведь рулит и кошачья реакция. Наш кабан – тоже не подарок, но для амурского тигра он – основная добыча. А ягуар, считай, тот же тигр – его, кстати, португальцы и голландцы так и будут в реале тигром называть. Или теперь уже не будут?

– Хрен им теперь, – хмыкнул я, – Тут теперь с нашей форой в добрых полтора тысячелетия как бы наоборот не вышло – увидят, млять, наши мореманы когда-нибудь того же бенгальского тигра впервые, сравнят с хорошо знакомым ягуаром, да ягуаром его по аналогии и обзовут, гы-гы!

– Запросто. Аналогия ведь в натуре в глаза бросается. И кстати, в наше время вот этот центральноамериканский подвид ягуара окажется на грани вымирания не из-за охоты на него самого, а как раз из-за истребления вот этих самых белобородых пекари.

Снятую с героически павшего кошака шкуру наши бойцы уже начали очищать от жира, да и туши свинобразов уже разделывались, когда из лесной чащи вдруг возникли чингачгуки. Вот буквально пару-тройку секунд назад их на прогалине ни хрена не было, и тут материализовались беззвучно, да ещё и в товарном, я бы сказал, количестве. И у всех здоровенные луки с этими их дротикообразными стрелами-переростками. В наших людей, правда, не целятся, но стрела на тетиву наложена у многих, хоть и приопущена к земле – типа, драки не ищут, но готовы к ней, если что…

– Оружие опустить, но держать наготове! – скомандовал я – больше даже для фиников, дабы въехали, что и нам драка тоже не нужна, и дурацкой инициативы в этом духе мы не одобрим. Но тем и самим на таком удалении от моря рисковать не хотелось. О том, что стрелы у здешних туземцев, скорее всего, змеиным ядом отравлены, так что и царапина такой стрелой смертельной может оказаться элементарно, мы им уже все ухи прожужжали, а действие яда тутошних змеек они теперь и без нас знают – в конце концов, это их соплеменник от укуса змеи скопытился и по дороге сюда схоронен.

А красножопые явно расценили наши телодвижения правильно – вождь что-то им скомандовал, и стрелы убрались с тетивы, хоть и остались в руках отдельно, вернуть взад недолго. Стоят шеренгой, а главное чудо в перьях с одним из своих в нашу сторону направляется. Ну, раз так – подзываю переводчика, винтарь передаю шурину, револьвер в кобуре, но выхватить ведь его, да курок взвести и мне недолго. Только лучше бы всё-таки найти с индюками общий язык и договориться по-хорошему. Идём с переводчиком им навстречу и останавливаемся перед ними шагах в пяти – ага, прямо посреди заваленных нашими свинобразьих туш.