Безбашенный – Новая эпоха (страница 32)

– Так и было задумано – чтобы то, что ты называешь "неправильностями", не слишком бросалось в глаза. А ведь именно в них вся суть НАШЕЙ культуры, которую мы просто маскируем под подражание римской.

Как я и ожидал, его дом оказался в классическом греко-римском стиле, да и странно было бы ожидать иного от столь ревностного поклонника римской культуры и римского образа жизни. Не люблю эти открытые портики при входе, и есть у меня на то свои причины. Довелось как-то позвенеть мечами между таких колонн, и удовольствие это было ниже среднего, потому как проёмов межколонных было несколько, и когда ты плотно занят собственным противником, то что там творится в соседних проёмах, ты можешь только догадываться, и нет ни малейшей уверенности, что оттуда уже не заходят тебе в тыл. Мерзопакостнейшее ощущение, откровенно говоря. И тоже в Кордубе, кстати, только не в этом пригороде между турдетанским городом и римским, а в турдетанском, в помпезном греческого типа особняке Ремда. Но сейчас-то, конечно, времена уже не те, нет больше того беспредела. С укреплением римской власти пришёл и римский порядок, при котором теперь не очень-то забалуешь – тут надо отдать римлянам должное…

Внутри "коттедж" Трая был тем более классическим римским, и его атриум оказался даже чуть ли не просторнее, чем у меня в моём "виллозамке". У меня-то ведь там львиную долю всей площади "замковые" фортификация и хозяйственная часть занимают, а встроенная в замок собственно "вилла" – больше для декорации под "псевдоантичный ампир", а у него-то ведь всё на полном серьёзе. Колонны, занавески, фресковая роспись стен, мозаичные полы, характерная греческая меблировка, и всё это весьма изысканное – не всякий римский нобиль имеет в Риме такой домус, какой Трай отгрохал и обставил себе в Кордубе! А рабов-то в доме – у меня в моём "виллозамке" со всем его немалым хозяйством едва ли больше.

– У меня же нет такой механизации во всём, как у тебя, – пояснил хозяин, – Всё приходится делать вручную – как обойтись без слуг?

– Ну так подсмотрел бы у меня и внедрил бы у себя – мне разве жалко?

– Ты думаешь, мне не хотелось? Но разве ж мне такое можно? Это ты можешь себе позволить, а если я примусь, например, прокапывать водоток для водяного колеса и городить его в своём дворе, римляне меня не поймут! Это у тебя всё продумано заранее, и ты с самого начала всё делаешь так, как это нужно и удобно тебе, и никакие традиции тебе не указ – у тебя всегда есть уважительная причина, по которой ты "рад бы, да не можешь" быть как все и "вынужден обстоятельствами" всё сделать по своему. Конечно, так оно и удобнее, и интереснее, и ты от своих "причуд" почти всегда в выигрыше – поэтому Велия и предпочла тебя…

– Ну, ты ведь этим, надеюсь, не сильно обездолен? – вышедшая встретить нас жена Трая оказалась бабёнкой, хоть и малость попроще моей, но тоже весьма эффектной, – Ведь наверняка же лучшую во всей Кордубе захапал?

– Естественно! Что ж мне было, худшую брать? – ухмыльнулся кордубец.

Пока готовился ужин, для пацанов наскоро организовали импровизированное стрельбище в дворике, водрузив на одном из его краёв мишень. Рогового лука, как у моих, у траевского спиногрыза не было, но был неплохой можжевеловый, вроде тех, которыми пользуются охотники-горцы. И стрелял мальчуган из него очень даже неплохо, просто слабоват он по сравнению с роговыми, да и видок у него не столь "военный". Он, само собой, обзавидовался, так что мои по очереди давали ему пострелять из своих "боевых", и мне пришлось пообещать прислать ему из Оссонобы такой же.

Ужинали сидя – Трай тоже, хоть и старался, никак не мог привыкнуть к этим новомодным римским обеденным ложам, и хотя они у него в триклинии, конечно же, были, предпочитал куда более удобный приём пищи "по старинке". Сам ужин, конечно, не был тем азиатским пиром, подробностей которых Авл не стал нам пересказывать, да и в самом Риме они в моду ещё не вошли – хотя, если верить Титу Ливию, как раз дембеля Гнея Манлия, обросшие и деньгами, и роскошным шмотьём, и соответствующими всему этому привычками, эту моду в Риме и начнут внедрять. Где-то со следующего года, если мне склероз не изменяет – как вернутся и в триумфе своего консула отметятся. Это будут ещё не те пиры с паштетами из соловьиных язычков, мозгов фламинго и тому подобной экзотики, стоящие целых состояний, но – лиха беда начало, и старый брюзга Катон ещё доживёт и успеет пробрюзжать, что плохи дела того города, в котором за рыбу платят больше, чем за быка. Но пока до этого ещё далеко, да и не в Риме мы сейчас, а в Кордубе. Поэтому у Трая всё было простенько эдак, по домашнему – не копчёный осётр, конечно, а зажаренный целиком на вертеле барашек. С оливками, с маринованным в винном уксусе зелёным горошком, а вино у него – превосходное, кстати – оказалось с его собственного виноградника.

– Не карфагенское, конечно, – посетовал он.

– Да ладно тебе прибедняться-то! У меня пока никакого нет! – хмыкнул я.

– Так понятно же! Сколько твоему винограднику лет? Нет ведь ещё пяти?

– Да какие там пять! Четвёртый только идёт!

– Если очень повезёт, то этим летом первый урожай получишь, но на большой не рассчитывай – так не бывает. Ты можешь и вообще его не получить, тогда – жди его на следующий год и не расстраивайся. Виноград капризен, и для него это нормально…

Набили брюхо, я выкурил сигариллу, сидим, попиваем вино, жуём фрукты, да болтаем, как водится, о политике.

– Кого, интересно, после Брута пришлют? Ну, если ему, конечно, сенаторы ещё на год империум не продлят…

– Да не должны бы – он ведь не избранный, а назначенный вместо погибшего Бебия, – по юлькиной выжимке из Тита Ливия новым претором Дальней Испании будет Гай Атиний, но ведь не скажешь же об этом Траю прямо, – Но на лучшего, чем этот, я бы не рассчитывал – с тех пор, как Катон выбился в консуляры, он везде своих "вышедших родом из народа" пропихивает, – этот Гай Атиний как раз из катоновской кодлы, судя по его плебейству и отсутствию знаменитых предков, так что, скорее всего, так оно и будет.

– Значит, облегчения ждать не приходится?

– Я бы не ждал. И кстати, с одной стороны ты сделал правильно, построив себе такой дом, но с другой – лучше бы ты тогда уж построил его в черте римского города.

– Я хотел, но там позволяют строиться только римлянам и италийцам. Тебе – как римскому гражданину – позволили бы, а я-то ведь, хоть и имею заслуги, но всего лишь перегрин, и мне – не положено. Но в гости к ним хожу, принимают…

– Дело не в этом. Стены! Старая Кордуба свои стены сохранила, но в своём тамошнем доме ты уже не живёшь и жить, как я понимаю, не будешь…

– Ну да, разве для этого я себе новый строил?

– Об этом и речь. Стены вокруг римской Кордубы, я вижу, строятся, а ваш пригород между ними остаётся незащищённым…

– Лузитаны? Мы же их, вроде бы, хорошо проучили…

– В ближайший год не сунутся, а вот на следующий или через год, когда у них их нынешние сопляки подрастут – уже могут, – по юлькиной выжимке они однозначно сунутся, так что предупреждаю, как могу, – Но за год и вы стен вокруг пригорода тоже не осилите, так что начинать надо бы уже в ближайший год, а каков будет преемник Брута, мы не знаем. Не лучше ли выхлопотать разрешение ещё у Брута?

– Ну, может быть, ты и прав…

– А в Гасте у тебя нет близких друзей?

– Друзей? Ну, как тебе сказать… Я же, как ты знаешь, сторонник лояльности к Риму, у них на этот счёт другое мнение, и это, конечно, сказывается на взаимопонимании. Но во всём остальном – да, друзья, и очень хорошие друзья. В их числе – и родня моей жены по линии её матери.

– Тогда постарайся вытащить их оттуда. Не сей секунд, но где-нибудь в течение года или двух…

– Ты думаешь, они опять восстанут, как и в тот раз? Тогда это было не просто так, а связано с лузитанским набегом.

– Они ещё придут, Трай, а в Гасте слишком легко верят тому, чему им хочется верить. И если снова ошибутся, то на этот раз уже так дёшево не отделаются, – Гаста снова восстанет как раз в тот предстоящий набег в конце второго срока полномочий Гая Атиния, и пропретор случайно погибнет при её осаде. И хотя особых подробностей у Тита Ливия не приведено, ежу ясно, что гибель пропретора безнаказанной не останется – римляне и гораздо меньших провинностей не спускают, и моё дело – предупредить…

Пока мы "кухонной политикой" занимались, пацанва развлекалась тем, что виноградину друг другу щелчками пальцев перефутболивала. Но вскоре Волнию такой примитив наскучил, и он очередной пас провёл телекинезом. Икер поднапрягся и тоже от брата не отстал – обычно у него получается хуже, но сегодня и он оказался в ударе. У траевского спиногрыза глазёнки выпучились от изумления, а глядя на него, просекла ситуёвину и тоже выпала в осадок его мать, затем толкает локотком мужа, глазами ему указывает, а тот многозначительно кивает – он-то это и у нас уже видел. Переглядываются они с супружницей, перемигиваются, та встаёт, уходит и возвращается через некоторое время с дочуркой, мелкой четырёхлетней примерно шмакодявкой. Подводит её к столу, сама назад отступает, к стеночке, скромненько эдак, да только позу при этом как бы невзначай принимает – ну, не самую скромную для порядочной замужней бабы, скажем так. Зато очень удобную для заценки её внешних достоинств, и если бы не присутствие законного супружника, так можно было бы запросто подумать, что клеится, а так – хрен её поймёшь, чего у ней на уме. А Трай подманивает мелкую поближе и мне подмигивает: