Безбашенный – Новая эпоха (страница 26)
– Так, Серёга, а скажи-ка ты мне теперь вот что. Ведь один p-n переход – это диод, а два таких перехода – это, как мне смутно припоминается, уже транзистор?
– Ну, в принципе да, уже транзистор. Но он же дохленьким получится – диоды на закиси меди многослойными делать надо, чтобы они нормальные напряжения и токи держали, я ж уже говорил…
– А два таких диода?
– Макс, это только в теории. Тестировать нормальный транзистор как два диода можно, но это вовсе не значит, что два нормальных диода будут работать как транзистор. Эти два перехода должны быть именно вместе, в одной полупроводниковой хреновине.
– Хорошо, пусть будут не два диода через провод, а пластинка кристаллической закиси меди между двумя металлическими. Ты же сам мне показывал эту закись меди в медной руде, даже с довольно крупненькими кристалликами – забыл только, как минерал дразнится…
– Куприт. Но хрен ли толку? В какую толщину ты эти пластинки сделаешь? Там же, чтоб оно всё-таки работало как транзистор, толщина слоя базы – ну, промежуточного слоя между этими двумя p-n переходами – должна быть мизерной, буквально микроны.
– Микроны? Ты точно уверен, что тут нет ошибки? Как ты к микронному слою контакт присобачишь?
– Ну, под контакт-то там, конечно, местное утолщение, но оно по транзисторной части не работает – это просто контакт, а работает именно остальная тонюсенькая часть.
– Млять, засада! А я уж было и на транзисторы заодно губу раскатал…
– Не, Макс, с транзисторами однозначно закатывай свою губу обратно. Будь доволен, что хотя бы уж диоды получим.
– Дык, а я ж разве недоволен? И на том спасибо преогромное, как говорится, но – млять, обидно же, что с транзисторами такой облом!
– А нахрена они тебе сдались?
– Радиосвязь.
– Ну, это можно и без транзисторов. Искровая же простая, как три копейки. И приёмник простейший детекторный, и передатчик достаточно элементарный.
– Антенна, млять! Эйфелеву башню помнишь? А всего-то навсего мачта для антенны искровой радиостанции, млять!
– Ну, ты уж утрируешь – строилась-то она не для этого, а для понтов. Но – да, потом и в этом качестве использовалась. А хрен ли делать, если для сверхдальней связи и антенна нужна монструозная? Ну так башня-то типа Эйфелевой зачем? Водородный аэростат разве не проще будет?
– Во-первых, тоже пишется с мягким знаком. Во-вторых – слишком уязвим. В-третьих – тоже слишком заметен и привлечёт к себе ещё большее внимание римлян. А мне как-то, знаешь ли, совершенно не хочется корчить из себя графа Цеппелина и снабжать Республику дирижпомпелями. Я не то, что огнестрел, я даже нормальные средневековые арбалеты показывать им не хочу, а тут – авиация, считай, самая натуральная. Все и так летать мечтают, вспомни тот же миф про Дедала с Икаром, так что на дирижпомпель, как увидят, мигом слюну пустят. На хрен, на хрен!
– Так Макс, ты ж не забывай, что Эйфелева башня – это ещё девятнадцатый век, и как мачта антенны она начала использоваться ещё в его конце. Радиопередатчик – ещё самый примитивный, системы Маркони – Попова с его широченным диапазоном частот сигнала и быстрым затуханием. Это же архаика! А в Первую Мировую применялись уже передатчики Брауна, усовершенствованные – и диапазон частот поуже, и сам частотный пик выражен ярче, и затухание уже не такое. Там и антенна уже не такая здоровенная требовалась. Для ближней связи – вообще где-то метров от сорока и до ста пятидесяти.
– Тоже немало, – заметил я.
– Если проволока нетолстая, то уже вполне реально на "корзину" намотать, и получится уже достаточно компактно.
– Ага, вот она, вот она, на хрену намотана. И всё это городить ради морзянки? Для ближней связи хочется всё-таки иметь нормальную голосовую, типа радиотелефона.
– А чем тебе тогда обычный проводной телефон не подходит? Проволоки на него, кстати, при наших городских расстояниях, ничуть не больше уйдёт, чем на намотку корзиночных антенн…
– Серёга, ну ты прямо как не из России! Тут на охране этих телефонных линий разоришься на хрен! То, что у меня "на хрену намотано" – это у меня, что у тебя – это у тебя – дома и под замком, а телефонные провода – на улице. Даже в Оссонобе, если не охранять, скоммуниздят их на хрен, а представь себе линию из Оссонобы хотя бы сюда, в Лакобригу. Да тут тогда через каждую сотню метров по часовому надо будет ставить!
– Ты так думаешь?
– Это же электротехническая медь, мягкая и пластичная. Помнишь мою иголку в самые первые дни, которую я сделал из медной проволоки? Из тутошней обычной меди с ейными примесями свинца и висмута так легко её сделать хрен выйдет, из бронзы – тем более, и швейные иглы – дефицит, стоят дорого, а посеять такую звиздюшку – как два пальца обоссать. Посеет её баба или сломает, так из нашей проволоки ей хоть муж, хоть сын-сопляк максимум в полчаса новую сделают. Слухи о нашей рафинированной меди наверняка уже разошлись, и додумаются до такого её применения мигом, так что можешь не сомневаться – коммуниздить "бесхозные" провода будут со страшной силой.
– Тогда – да, нужен радиотелефон. Погоди-ка, чего-то у меня про старые рации на флэшке было – далеко у тебя твой аппарат?
Я протянул ему мою "Нокию", и он принялся исследовать содержимое своих информационных загашников.
– Так, так… Ага, вот! Самохин, статья "На заре радиокоммуникаций" – про доламповую радиотехнику. Тут есть, короче, про электродуговые генераторы Дудделя с возможностью регулировать частоту незатухающего сигнала за счёт регулирования характеристик элементов колебательного контура – катушки и конденсатора. И ещё про усовершенствованный дуговой генератор Паульсена на дуговой лампе – суть в том, что в некоторых газовых средах частота сигнала дуги резко повышается, и лампа тут просто ради колбы, которая эту среду поддерживает. Радиопередатчики на таких генераторах были в принципе ещё морзяночными, но были и более-менее успешные эксперименты со звуковой модуляцией сигнала, так что в принципе для радиотелефона подходит.
– А из-за чего они тогда в голосовом радиовещании не прижились? – насторожился я, – По идее, за них должны были тогда ухватиться обеими руками.
– Там дуга была нестабильной из-за перегорания электродов. Если даже и не гасла совсем, то пульсировала, и это, естественно, сказывалось и на несущем сигнале – частота "гуляла", и качество голосовой связи – сам понимаешь. Ну и пропадала совсем – как раз когда у нас в девятнадцатом году с этим экспериментировали, так конфуз вышел. Тут про это тоже есть – ага, вот оно – эксперимент Острякова. Из Нижнего, короче, в Москву ровно в 10–00 сообщение голосовое передавалось, так связь наладилась только через две минуты, в 10–02, когда там в эфир уже не официозный текст бубнили, а крыли в три этажа. Как раз на основании этого конфуза и решили отказаться от принципа дуги для нормальной голосовой радиосвязи. А в простом морзяночном режиме дугу продолжали успешно применять вплоть до широкого внедрения ламповой аппаратуры.
– Да хрен ли мне этот морзяночный режим! Мне радиотелефон нормальный нужен, а не эта пипикалка!
– Ну, был ещё электромеханический генератор Александерсона…
– А там в чём суть?
– Да принципиально-то – обыкновенный генератор переменного тока вроде нашего, только высокочастотный – 50 килогерц – в тысячу раз выше частота.
– Мыылять! – взвыл я, – Альтернатива называется! Так что ты там про причины хреновой работы дуговых аппаратов говорил?
– Да электроды ж эти грёбаные при работе перегорали. Они там либо угольные применялись, либо угольный и медный, ну и горели, сволочи. Ресурс электродуговой лампы на угольных электродах составлял часы, в лучших случаях – десятки часов. Так это просто хоть какого-то горения дуги, когда она не гаснет, о стабильности и речи нет…
– Тогда, получается, в звизду угольные электроды. Какие лучше? Вольфрам?
– В лампах накаливания вольфрамовая нить быстро окисляется, если в колбу попадает кислород воздуха. Лучше, конечно, чем уголь с медью, особенно если создать для дуги бескислородную среду, но раз полная герметичность для нас малореальна, то я бы предложил платину. Она тоже довольно тугоплавкая, и на воздухе в качестве тела накаливания служит гораздо лучше вольфрама. Думаю, что и для дуговых электродов лучше окажется…
– Платина, говоришь? – я зачесал репу, – А где её брать прикажешь?
– Если в Старом Свете, то есть самородная на Урале…
– Ну, спасибо! А в Сибири, где-нибудь в районе Оймякона, её часом нет?
– Тогда надо искать в золоте – отдельные белые вкрапления. Но выделять её химическим путём загребёшься, так что лучше приобретать золотой песок из россыпных месторождений, и уже его перебирать по цвету крупинок – платиновые будут белыми. Есть в нубийском золоте и в эфиопском, но песок оттуда приобрести будет нелегко – египтяне, сам понимаешь, предпочитают торговать готовой ювелиркой. В Галисии ещё есть платиновая примесь в золотых россыпях…
– Оттуда предлагаешь золотой песок заказывать? Ещё и дикари эти, млять…
– Ну, это мизер будет, конечно. Тогда, если не хочешь – остаётся Новый Свет.
– Млять, Анды, что ли? Я тебе что, Франциско Писарро? Я за картофаном туда ни хрена не попёрся, так ты меня тогда, значит, за платиной туда заслать решил? Так что ты там говорил насчёт Галисии?