Безбашенный – Новая эпоха (страница 14)
Так в Кении их хотя бы уж вне пределов национального парка стрелять не возбраняется, а вот в ЮАР с этим – вообще полная жопа. Не знаю, насколько они там в той ЮАР редкие, но так или иначе считаются охраняемым видом, и убивать их по законам страны запрещено – просто тупо запрещено, без вариантов, и никого ничего не гребёт. Там тоже есть прекрасные национальные парки, тот же Крюгера, например, и он далеко не единственный, но идиоты-законодатели превратили в бабуиний заповедник всю страну. И естественно, приматы, почуяв безнаказанность, тут же распоясались. Ладно бы ещё только в национальных парках туристов грабили, что они и делают там от всей своей обезьяньей души и с превеликим удовольствием – те в конце концов "сами виноваты", нехрен было переться на "обезьянью" территорию. Но они уже и Кейптаун затерроризировали – целых четырнадцать бабуиньих стад, ранее бомжевавших на городских помойках, теперь снуют по улицам города и пристают к прохожим, вымогая подачки, а то и вовсе нагло отбирая приглянувшееся. И в машины забираются, и в дома, а ты их тронуть не смей. В общем, догуманничались, млять!
Подходим к зарослям – ага, так и есть! Увидели, сволочи, что мы без луков, ну и демонстрируют с безопасного расстояния своё к нам полное пренебрежение. Парочка низкоранговых принялась даже зелёными и всё ещё твёрдыми земляничинами в нас швырять, остальные весело перетявкиваются – нравится им ситуёвина. Только вот и нам она тоже нравится, потому как на сей раз хрен они угадали. Мы достаём свои револьверы, переглядываемся, обмениваемся понимающими кивками, свинчиваем с дула защитные гайки, навинчиваем вместо них глушаки, распределяем цели и взводим курки. Положив дуло на сгиб локтя, я игнорирую обстреливающую нас шелупонь и целюсь в гривастого матёрого, явно одного из доминантов. Аккуратно выбираю свободный ход спуска и, как учил в своё время один знакомый стрелок-спортсмен – после прицеливания насрать на мишень, держим только мушку относительно целика, и мягенько плавненько выжимаем спуск, ни о чём воинственном даже и не думая – выстрел должен произойти "вдруг". Так и происходит – рукоять слегка бьёт в руку, негромкий хлопок, дымок, и душа павиана отправляется в свой павианий рай. Аналогичные результаты и у Володи с Серёгой. До приматов пока ещё ни хрена не доходит, и мы успеваем дать ещё пару залпов. Наверное, так бы и все барабаны в них прокрутили, но на третьем залпе кто-то схалтурил, только ранив своего бабуина, и его визг всполошил стадо. Четвёртый залп у нас из-за этого весь ушёл в "молоко", а собакоголовые, въехав наконец в расклад, пустились наутёк. Не очень далеко, правда, шагов где-то на сорок – из лука я, пожалуй, уже скорее промазал бы, чем попал. Не попасть уже, конечно, и с глушаками – мы переглянулись, обменялись кивками, свинтили глушаки и вернули на место гайки. Отдача теперь порезче и хлопки гораздо громче, но и сама стрельба точнее – всё-таки глушак сказывается на кучности. Двумя оставшимися залпами валим ещё двух и одного раним, стадо ретируется ещё дальше и снова не особо далеко – заметили малую эффективность последнего залпа. И эта наглая самоуверенность кое-кому из них чревата боком, потому как у нас есть ещё и винтовки.
Распределяем жертвы, целимся, стреляем – ещё три бабуина вычеркнуты из списка живых. Остальные, конечно, с визгом улепётывают, и на этот раз далеко. Ни с хворостом, ни с земляникой теперь проблем не ожидается. Обслуга набирает побольше и того, и другого, и мы возвращаемся в лагерь, а над трупами павианов уже кружат грифы, за которыми, само собой, не заставят себя ждать и гиены. Да и хрен с ними, ни разу не жалко – свежего мяса у нас сегодня вдоволь…
Первым, как и ожидалось, подоспел антилопий шашлык, но его, откровенно говоря, только и хватило, что по шампуру на человека – ну сколько там того мяса в той несчастной газели? Поэтому мы и носорожью вырезку восприняли с энтузиазмом, хоть она и оказалась жестковатой. Запили мясо вином, на десерт налопались той древесной земляники, закурили сигариллы.
– Но до чего ж всё-таки наглые, сволочи! – поражался Серёга, имея в виду проученных нами бабуинов, – Прямо как в том Кейптауне! – те фотки обезьяньего беспредела, как оказалось, видели в своё время в интернете и они с Володей.
– А ведь и в натуре, – согласился спецназер, – Странно даже как-то – с маврами ведь не забалуешь…
– Да мавры ведь тут ещё не обжились толком сами, – прикинул я хрен к носу, – Они ж открытую саванну предпочитают, чтоб скот свой пасти, да и распахивать её под поля легче, а тут – так, наскоками. А раньше тут, говорят, черномазые обитали, покуда мавры их всех на продажу в рабство не повылавливали, и у тех черномазых бабуин, вроде, священным считался…
– Тотемным зверем? – уточнил Володя.
– Ага, вроде того. Ну и терпели от них всё, что они вытворяли, из поколения в поколение, ну и разбаловали – результаты сами видите, млять – в натуре как в Кейптауне.
– Так они ведь, небось, и на негритосок ихних набрасывались, – предположил Серёга, – Неужто и это терпели? Я бы на их месте не стерпел…
– Даже если это тотемный зверь, олицетворяющий божество? – подгребнул я.
– В звизду, млять, такое божество! А если у какой-то общины тотем – бегемот, так что, и под бегемота своих баб подкладывать?
– Да звиздёж это всё, скорее всего, – хмыкнул спецназер, – Ты же не полезешь на ту же самую павианиху даже при самом мрачном сухостое, так с хрена ли те павианы на человеческую бабу полезут?
– Ну, не скажи. В Калифорнии павиан даже телеведущую за сиськи лапал – я даже ролик на "Ютубе" видел, пока его не удалили…
– Ну, фотку-то и я видел, занятная, но таких фоток там была хренова туча – это просто приколы, а на самом деле никакой сексуальной ситуёвины там не было и в помине.
– Ну а римские травли баб сексуально озабоченной живностью? Кажется, Макс, ты говорил как-то чего-то насчёт этого дела?
– Ага, у Даниэля Манникса в "Идущих на смерть" упоминалось, – подтвердил я, – Но там речь была о специально выдрессированной на это дело живности, а не о дикой. Хотя, с другой стороны, я как-то читал и про обезьян из Сухумского питомника. Так там, когда та грёбаная абхазская война была, часть обезьян разбежалась, и один павианий самец – только не бабуин, кажется, а гамадрил – сколотил себе целый гарем из самок других видов – одна, если не путаю, вообще шимпанзе, а две других ближе, павианихи, как и он сам, но тоже ни хрена не его вид. В общем, сексуальная разборчивость у него оказалась ещё та, и с учётом его примера – хрен знает, чему с этими павианами верить…
– Тогда, получается, вполне могут и как раз для этого дела на баб нападать, – зачесал загривок геолог, – Если уж шимпанзе не брезгуют…
– Ага, молодёжная банда из низкоранговых самцов, которым не дают самки своего вида, в принципе может, – кивнул я, припомнив главу о молодёжных бандах у Дольника, – Павианиха другого вида, шимпанзиха или негритоска – им при их сухостое уже не столь принципиально. Вроде бы, тоже читал где-то, что межпавианьи гибриды и в природе встречаются. Тогда – может и не врут дикари насчёт баб…
Пообедав и передохнув, снова выезжаем к плато с фосфатами – предварительно условившись, что теперь уж хрен остановимся глазеть, даже если посреди саванны жираф зебру трахать будет, гы-гы! Но ни жирафов, ни зебр нам и в этот раз не попалось даже по отдельности, так что отвлекаться было не на кого. Ну, львы – вполне возможно, что и те самые – в стороне мелькнули, но они там уже чего-то увлечённо жрали, периодически отгоняя подальше нетерпеливых гиен и грифов, так что им там не было скучно и без нас. Пару раз по дороге спугнули секретуток, то бишь птиц секретарей, одного из них даже со свежезабитой змеёй в клюве. Обе секретутки, что характерно, не улетели, а убежали – млять, ну чем не эдакие маленькие хищные страусы! Володя даже пошутил, что и сам бы от такой секретутки не отказался, потому как ноги у ней, если и не от ушей, то уж всяко почти от подмышек – Серёга ржал так, что едва не свалился с лошади. Потом гепарда ещё спугнули, и тоже с чем-то съедобным в зубах. В общем, в античную эпоху эта Западная Сахара – довольно оживлённое местечко.
По пути нам попался стекающий с плато ручей, на берегах которого геолог и показал нам признаки близкого присутствия фосфатов. Во-первых – сама по себе буйная растительность возле него уж больно резко контрастировала с окрестным ландшафтом, а во-вторых – белесая пена наподобие мыльной и такой же белесый цвет самих берегов.
– Это и есть те самые фосфаты? – спросил я его.
– Ну, в общем-то да…
– Так чего тогда бить ноги лошадям и переться на плато? Запруживаем ручей, берём из пруда воду и выпариваем её на хрен – осадок, считай, сплошные фосфаты.
– Так нам же нужны не совсем эти.
– А чем тебе эти хреновые? Вон как на них всё растёт!
– Эти – легкорастворимые. С одной стороны, полезная растительность на полях легко их усваивает, но с другой – в почве их хрен накопишь. Любой сильный дождь будет вымывать их оттуда и сносить в ближайшую речку – вот как эти в ручье. А нам нужны труднорастворимые, которые внёс один раз, и их хватит на долгие годы.
– Так они ж хреново растительностью усваиваются, кажется? – припомнил спецназер объяснения Наташки.