Безбашенный – Мирные годы (страница 90)

Отступление от давней финикийской ещё традиции базироваться на острове, а не на материке, которую и мы тоже, хоть и не финики, стараемся по возможности и по тем же самым соображениям соблюдать, в данном случае для нас вынужденное. Где ж остров тут подходящий найти? Тут только этот Роббен, мать его за ногу, и есть. Что берега у него для причаливания и высадки с моря неудобны, это в чём-то минус, но в чём-то и плюс. В реале небольшую гавань со стороны материка соорудили, отгородив её акваторию от моря искусственными волноломами, и нам этого религия тоже в принципе не запрещает — труд, зато вне гавани уж точно хрен кто причалит и десантируется — нам и объяснять не нужно теперь, почему. Но остров — голимый. Даже леса нет, а только трава, да кустарники. Воды на нём своей нет — в реале рыли колодцы, но грунтовую пресную воду быстро разобрали, и вместо неё солёная морская в те колодцы просочилась, и в наше время остров водой из Кейптауна снабжаться будет через проложенный по морскому дну водопровод. Ну и на кой хрен нам сдалась такая база? Маяк, конечно, на светлое будущее на Роббене нужен, а то знаем уже, чем чревато напороться на него среди ночи. Это же хвала богам, что суда наши не из сосны, а из атласского кедра выстроены, который сосне не чета, а строили их финики из Гадеса и Тингиса, которые средиземноморским коллегам не чета, а заказывали их тем финикам Тарквинии, которые всякой полунищей шелупони не чета и на бронзовых заклёпках с гвоздями экономить не приучены. Но вот напорись мы на эти каменюки возле острова со всей дури на полном ходу — боюсь, не спасло бы нас и это. На будущее нужно, конечно, закоординатившись и убедившись, что уже над континентальным шельфом, на якорь вставать с наступлением темноты, не поддаваясь соблазну прибыть в порт поскорее.

А соблазн силён, поскольку и путь — не ближний свет, а ветер попутный, и его хочется использовать по максимуму, отчего и идёшь на всех парусах. Сила же ветра, чем выше над водой, тем больше, и не просто так на классических парусниках, начиная ещё с больших каравелл с каракками и галеонов, прямые паруса городились сперва в два, затем в три, а потом и в большее число ярусов. Античные мореманы к такой системе парусов не приучены, но прототип её всё-же известен — низенький треугольный парус над основным прямым, который пока-что мало кто применяет, но в имперские времена будут применять шире, и на классических римских корбитах, включая большие имперские зерновозы, этот парус — или целиковый, или из двух, а то и четырёх отдельных — пропишется в качестве обязательной части их оснащения. Возможно, эта система и усовершенствовалась бы уже в византийские времена путём уменьшения высоты основного паруса и увеличения этого треугольного с его разрастанием в трапецию, но тут арабы принесли в Средиземноморье свой косой треугольный парус, и Византия, а за ней и прочие средиземноморцы переняли его, да так лихо, что он и называется теперь не арабским, а латинским.

Вот этот продвинутый античный уровень, на котором застыл имперский Рим, и который не успела, если вообще задавалась такой целью, развить Византия, мы как раз и внедрили у себя. Спалить его перед римлянами не страшно, потому как один же хрен они к нему и сами придут, а то, что основной парус у нас пониже общепринятой классики, а дополнительные — повыше, так это в пределах индивидуальных вариаций, и на это ещё не всякий внимание обратит. Ну, заметят в Гадесе или в Тингисе, даже и сообразят, для чего это — так выигрыш не настолько велик, чтобы фанатично перенимать и совершенствовать дальше уже самим. Вот уже дальнейшую эволюцию низенького треугольника в трапецию палить перед будущими "тоже типа римлянами" западно-финикийского разлива не стоит, но к этому мы ещё и не пришли — нам бы на треугольнике хотя бы для начала мореманов натренировать. Поначалу-то ведь и с ним-то на верхотуре работать боязно…

Повреждение наскочившего на камень судна, как я уже упоминал, на пробоину не тянуло, но пара треснувших досок обшивки в идеале требовала замены. Ну, в смысле, можно на крайняк выправить, да смолой хорошенько замазать, и если очень повезёт, то и до Горгад дотянуть можно. Но стоит ли рассчитывать на большое везение? Судьба — она ж такая стерва, что только доверься ей — подлянку устроит щедрую, от всей своей широкой души. Поэтому если есть возможность не латать, а заменить, то лучше заменить, пускай это и труднее. Пара досок — не десяток, запасные есть из такого же просушенного кедра, так что даже местной древесины не нужно. Местная древесина колонистам понадобится, потому как хоть мы и оставляем им одно из двух малых одномачтовых судов, не хватит им его на все их нужды. Пара-тройка хороших рыбацких лодок им тут тоже понадобится наверняка, и вот их уже им самим из местного сырья придётся строить.

Даже Володя помнит из школьного курса географии, что южная оконечность Африки находится в субтропическом поясе. Я помню даже несколько больше — что запад этой полосы, на котором мы и находимся, характеризуется средиземноморским климатом и вечнозелёными жестколиственными лесами средиземноморского типа. Но название это условное, означающее лишь климатическое сходство, а породы растительности здесь ни разу не средиземноморские, а свои, сугубо местные — всё-таки здесь Южное полушарие, а не Северное, так что ни сосен, ни дубов, ни можжевельника, ни оливы здесь не водится.

В смысле, нормальной оливы, то бишь дикого предка культурной европейской. На севере Африки она растёт, в горах и вблизи экватора растёт, Наташка говорила, что и на склонах Килиманджаро встречается, а вот до юга Африки так и не добралась. Но раз уж климат здесь подходящий, то будут здесь прекрасно расти и нормальная культурная олива, и каменный дуб, и пробковый, и кустарниковый — всё, что посадим из привычной нам средиземноморской растительности, вполне здесь приживётся. За оливу же во всяком случае можно ручаться, потому как хоть и нет здесь той средиземноморской, есть вместо неё своя. Олива лавролистная, она же — "железное дерево", потому как твёрже и тяжелее ейной древесины здесь больше никакой не найти. В тропиках — вполне возможно, даже наверняка, но то в тропиках, а здесь, вдали от них, и эта олива — вполне себе "железная". По наташкиным данным она даже термитов практически не боится, что в термитоопасной местности качество уж всяко не из последних. Есть здесь ещё несколько то ли видов, то ли подвидов ногоплодника или подокарпуса, называемого ещё жёлтым деревом, который с виду к хвойным хрен причислишь, потому как хвои-то как раз привычного нам вида, то бишь колючек, у него и нет, а вместо них листья как листья, но относятся эти виды таки к хвойным. Вот как раз та олива железнодревесная, да два вида подокарпусов, хвойников этих неправильных желтодревесных, и составляют самый верхний чисто древесный ярус тутошних "тоже типа средиземноморских" лесов. Метров десять в высоту, редко какое до пятнадцати вымахает, а ниже их всевозможные кустарники, да лианы.

Наташка, к сожалению, только по нашим отечественным лесам специалистка, то бишь зоны умеренного климата Северного полушария. Кое-что она знает, конечно, и по субтропикам с тропиками, но в подробностях — только то, чем интересовалась сама, а не по учёбе. По учёбе же ейный тропический и субтропический ликбез был обзором галопом по европам — для каждой зоны, например, только самые основные виды, описанные лишь схематично. Опознаешь их вживую по этому описанию — молодец, а не опознаешь — твои проблемы. Учебник-то ведь исходно не для наших студентов писался, а для черномазых патрислумумбовских, которые родную природу, как предполагалось, должны были и сами знать. Но другого-то у неё не было, а мы сами без неё и этого не знали, так что и на том, как говорится, спасибо. У нас шпаргалка из него на русском языке, а для колонистов она на турдетанский переведена, теперь вот ещё и рисунками пояснительными снабжаем то, что сумели опознать сами…

К счастью, с земледелием здесь у наших колонистов никаких проблем не будет. Климат ведь в самом деле средиземноморский. И пшеница здесь будет прекрасно расти и вызревать, и ячмень, и горох с бобами, и виноград, и плодовые. Более того, здесь уж точно нет ни римских глаз, ни римских ушей, так что нет никаких препятствий и для заморских ништяков — ни для помидоров, ни для красного стручкового перца, ни для мексиканской фасоли, ни для табака. Почти как на Азорах ситуёвина, если только кукурузу не считать, но тут уж приходится учитывать, что материк не безлюден. Хоть и не знают бушменоиды тутошние земледелия, но мало ли, куда может от них попасть заполученное через обмен или кражу зерно? Если попадёт в конце концов к черномазым в тропики, так пшеница с ячменем — хрен с ними, не для влажных они тропиков, и не размножатся на них банту, а вот кукурузу им давать нельзя. Но и без кукурузы стол наших "африканеров" испанского разлива обещает быть разнообразнее, а севооборот — продвинутее, чем в метрополии.

Об оливе уже сказал, а ведь это не только пищевая, но и техническая культура — и для светильников ейное масло нужно, и для тех же полудизелей. Правда, расти деревья будут долго, а до того — ну, надо пробовать, каковы плоды тутошней "железной" оливы. Наташка говорила, что считаются съедобными. О маслоносности их она и сама не в курсе, но это только практика покажет. Для технических же целей коноплю надо выращивать — семена на масло, а стебли на волокно. Попробуем мы, конечно, и банан тот абиссинский здесь вырастить, который у тестя на Карфагенщине в принципе рос и даже плодоносил, но в нём полной уверенности нет, а вот конопля точно не подведёт — на канаты, да на холст для парусины, ну и на масло то же самое. Вот только в пищевых целях использовать её не стоит, потому как средиземноморская конопля — не наша среднерусская, а куда ближе к той самой, индийской. Финики её курят — только в путь…