Безбашенный – Друзья и союзники Рима (страница 8)

– У вас тут ещё более-менее, – заценил наши тыловые расклады Володя, – До бугра далеко, и лузеры смирные – оседлые ведь все, в нормальных деревнях живут. А вы видели, какие они там, в долине Сада и у Тага? Нет, огороды они какие-никакие и там заводят, но строят такие халупы, что их и бросить ни разу не жалко. А так – пасут своих коз с овцами, с места на место перегоняют, сами вслед за ними на телегах, а на стоянках палатки ставят. Стационарных ценностей у них, считайте, никаких и нет. Как что не понравилось – собрали манатки, погрузили на телеги, да и уехали на хрен. Как цыгане, млять! Ну и как их таких к порядку приучать? Это оседлому там, где набедокурил, дальше жить и последствия расхлёбывать, а этим – хрен, и в башке – ветер. Сегодня тут насрали, завтра – там, послезавтра один хрен не засранное место найти рассчитывают. Молодёжь – вообще без тормозов. Привыкли, что напакостил и слинял, а о том, что когда-нибудь снова на это место вернуться придётся, хрен кто думает. Вроде бы и белые, блондинистых хватает, а дикари дикарями. Пока их цивилизуешь – сам с ума на хрен свихнёшься.

– Почему и говорю, что тут только с турдетанами и можно хоть какую-то вменяемую кашу сварить, – ответил я, – Бывшие тартессии, к порядку приучать не надо, сами бардака не любят. Мы тут хоть и катим баллоны на Миликона, что всё у него через жопу, но у него всё – через турдетанскую жопу. Ему растолкуешь, так он въезжает, и по уму сделать ему не в падлу. Уже вон и обувные мастерские в лагере наладил, и вояк африканским зерном кормит. Местное, правда, пришлось ещё закупить или на африканское сменять, чтоб всем на посев хватило, когда он на дембель вояк распустит и землёй их наделит, но теперь уж он хрен кому даст его тупо прожрать.

– Да я уж заметил, – кивнул спецназер, – Думаешь, выйдет толк из нашей затеи?

– Выйдет. Загребёмся, конечно, за всем следить и мозги дурачью вправлять, но выйдет…

– С Рузиром могут возникнуть проблемы, – напомнил Хренио.

– Опять чего-то учудил? – Володе уже рассказали о выходке вождёныша и её последствиях.

– Миликон подарил ему двух блондинок лузитанок, но запретил отлучаться надолго без спросу, – сообщил Велтур, – Держит его на коротком поводке, чтоб снова чего-нибудь не отчебучил.

– Ему ж короноваться скоро на царство, и делать он это намерен в Оссонобе, – пояснил я, – А тут праздник Астарты на носу, и если гоп-компания Рузира ещё и финикийцев оссонобских обидит…

– Вообще звиздец будет! – въехал Володя, – Эти финики и меж собой-то по любой хрени собачатся – по Карфагену помню. Или тут не так?

– Меньше, чем в Карфагене, но посильнее, чем в Гадесе, – прикинул я, мысленно сравнив, – Если с ними без такта, то завестись могут запросто. А нахрена это Миликону? Он и так в печали.

– Он-то отчего?

– Да мы тут с Фабрицием его с текстом Хартии ознакомили – как раз на днях её перевод на турдетанский закончили. Ну, общая-то идея вольностей с ним заранее была согласована, и у него возражений не было, но он ведь как рассчитывал? Что пообещает в узком кругу посвящённых устно, а официально будет чуть ли не самодержцем считаться. А мы теперь требуем, чтобы он её подписал, на коронации зачитал и на ней присягу дал – не нам и не окружению ближайшему, а публично, всем подданным чохом, и только после этого на его башку корону взгромоздят. И это станет неизменной частью ритуала и для всех его наследников – сначала присяга на Хартии, потом только корона.

Идею Хартии – по образу и подобию аглицкой "Великой хартии вольностей" от 1215 года – нам тоже Юлька подсказала. Суть там в том, что Иоанн Безземельный – принц Джон из вальтер-скоттовского "Айвенго", если кто не в курсах – просрал не только Нормандию и изрядную часть своих прочих владений во Франции своему французскому коллеге, но и собственным аглицким графам с баронами устроенную ими бучу протеста против его беспредела тоже с треском просрал, и по результатам подписал означенную Хартию, в которой "милостиво даровал" – ага, попробовал бы не даровать – своим вассалам и подданным права и вольности. Ну, этот-то голый факт я и без историчнейшей нашей знал – сам как-никак тот ВУЗовский учебник истории Средних веков в своё время почитывал. Но вот подробности – тут юлькина помощь оказалась неоценимой. У них там не только юридический уклон в преподавании истории сохранялся, но и доклады на семинарах поощрялись, и один из ейных докладов как раз по той Хартии был. В общем, текст Хартии – в ней не так уж и много букв – на ейном телефоне имелся, так что помимо совдеповских идеологических заклинаний о феодальной реакции мы имели возможность и с самим документом ознакомиться. А документ любопытный, особенно концовка. В ней открытым текстом оговорены ГАРАНТИИ соблюдения королём своих обязательств, а не просто "честное королевское". Гарантами являются двадцать пять аглицких баронов – не в узком смысле, а в широком, то бишь включая и вышестоящие титулы – самые крутые и могущественные, короче. Четверо из них – самые авторитетные – постоянно наблюдают за королевской политикой, и если видят в ней какое хулиганство, то остальным о нём сообщают, и тогда от лица всех двадцати пяти монарху замечание объявляется, которое тот в сорокадневный срок устранить обязан. А не устраняет – так строгий выговор ему с занесением в грудную клетку. В смысле – войну ему эти двадцать пять баронов объявляют и ведут до тех пор, пока замечание не будет устранено. И это – совершенно законно, ни разу не измена, так прямо в той Хартии и сказано. А подписана она тем облажавшимся Джоном не только за себя, но и за всех своих преемников, которые с тех пор присягу своим подданным дают при коронации, что будут твёрдо знать и неукоснительно соблюдать – последствия несоблюдения им известны. С аглицких королей это началось, а уже к шестнадцатому веку присяга монарха своим подданным стала общепринятой европейской нормой, о чём и уведомил при случае Стефан Баторий нашего самодержца Ивана нумер Четыре, у которого Елизавета аглицкая была "как есть пошлая девица" – ага, именно за её монаршую "беспомощность". Как раз при своих "беспомощных" королях Англия и пришла к пику своего могущества…

Вот такой же примерно Хартией, только к античным реалиям адаптированной, мы и решили связать по рукам и ногам Миликона и его преемников, дабы они и думать забыли дисциплину баловать и порядок хулиганить, как водится это порой за великими самодержавными монархами. На хрен, на хрен, орднунг юбер аллес. А хулиганская выходка Рузира, ещё царёнышем даже официально не заделавшегося, но уже не в меру властолюбивые замашки продемонстрировавшего, нас изрядно насторожила, и это привело к ужесточению как последней редакции текста Хартии, так и сопутствующих ей законов. Первоначально у нас, например, не было особых возражений против присяги армии лично монарху. Ведь не мешало же это жить и развиваться той же Англии, да и по всей Европе армии веками присягали своим венценосцам, и как-то не превратилась от этого Европа в оплот деспотии. Хотя юридические казусы иной раз такие случались, что хоть стой, хоть падай. У Шамбарова я как-то вычитал, что когда Карл нумер Один со своим парламентом повздорил, так официально объявить войну ему не мог – не допускали аглицкие законы такой формулировки. Объявил её в результате, если верить Шамбарову, какому-то то ли герцогу, то ли графу из сторонников парламента лично – за узурпацию какой-то из его второстепенных монарших прерогатив. А парламентская армия и вовсе выступила против королевских "кавалеров" с формулировкой "на защиту короля" – не оказалось у парламента никаких других законных формулировок. Присяга-то ведь королю давалась, и по факту получается, что пресёкшая попытку абсолютистского переворота армия парламента юридически – изменники, нарушившие данную ими присягу. Ну и нахрена ж нам, спрашивается, сдался такой маразм? Миликон-то, хоть и бывает иной раз орясиной, в целом мужик правильный и порядочный, и в нём сомнений особых нет, но вот сынок евонный – реально настораживает. Как бы не нарисовалась у нас с ним опосля ситуёвина, аналогичная ситуёвине того аглицкого Карлы с тем аглицким парламентом. Нет уж – на хрен, на хрен! Поэтому Фабриций, хоть и выпал в осадок от предложенной мной современной схемы, прецедентов в античном мире не имеющей, но лучшего ничего предложить не смог и с моим вариантом согласился. А суть его в том, что присягу боец должен давать один раз и навсегда. Даже не в армии, учитывая её периодические мобилизации и демобилизации, а ещё на гражданке. Достиг совершеннолетия, признан годным к службе – вот в этот момент и изволь присягу воинскую дать, как раз при вступлении в полные гражданские права. И естественно, не монарху она даваться должна, а государству, которое, в отличие от простых смертных, вечно. Римляне до этого не додумались, и у них солдат всякий раз при призыве на службу лично полководцу присягает, который и отвечает перед ним за его жалованье и пайковое довольствие тоже лично. Ну и чем такая армия принципиально отличается от частной? От этого и паранойя римская перманентная – как бы полководец, империумом наделённый, для захвата царской власти свою армию не использовал. Может запросто – кому солдаты присягали, тому и повиноваться обязаны. И раз уж мы решили, что армия турдетанского государства лично царьку подчиняться не должна – нехрен ей ему и присягать. Правительству пущай присягает, в котором номинальный монарх, конечно, состоять будет, но единолично ничего решать не сможет. Не надо нам даже теоретической возможности самодержавия.